Сын Человеческий

- Учитель, - вкрадчиво заговорили подосланные, - мы знаем, что Ты истинен и не считаешься ни с кем, ибо не смотришь на лица людей, но воистину учишь пути Божию. Можно ли платить подать кесарю или нет? Платить нам или не платить?

- Что Меня испытываете? - сказал Иисус. - Покажите Мне динарий.

Ему подали монету, одну из тех, которые шли на подати. На ней был профиль императора и слова: "Тиберий, кесарь, сын Августа бога".

- Чье это изображение и надпись?

- Кесаря.

- Отдавайте же кесарю кесарево, а Божие Богу.

Ответ изумил их. Они поняли, что устроить ловушку не удалось. Иисус поставил в тупик их самих, указав на языческую монету. Поскольку иудеи употребляют императорские динарии, то для этих денег нет лучшего применения, чем отдавать их неверным. А что же принадлежит Богу? Это явствовало не только из учения Иисуса, но из всех книг Ветхого Завета. Богу человек должен отдавать всего себя.

Впоследствии слова Христовы о Божием и кесареве понимали в расширительном смысле, относя их и к вопросу о церкви и государстве. Но такое толкование едва ли обосновано11. Единственное, что могло вытекать из ответа Христа "иродианам", - это отказ от зелотского пути к свободе. Положение было иным, нежели во времена Маккавея. Рим не вмешивался в духовную жизнь народа. Восстание же могло только принести Израилю новые беды. Это стало очевидным сорок лет спустя, когда вовлеченные "ревнителями" в безнадежную войну иудеи лишились и Храма, и государства.

С каждым днем апостолы все яснее сознавали, что, несмотря на триумфальную встречу, Мессия находится в Иерусалиме как во враждебном лагере. Они чувствовали себя спокойно только под вечер, когда, миновав Кедрон, поднимались на Елеонскую гору.

Ночь проводили в разных местах: чаще в Гефсимании, иногда в доме Лазаря или его друзей. Но по утрам Иисус снова приходил в шумный город, где Его ждали слушатели и подстерегали противники.

Законники из саддукеев считали ниже своего достоинства говорить с Галилеянином. Лишь один раз, встретившись с Ним в Храме, эти надменные люди решили смутить Его каверзным вопросом. Они знали, что Иисус, как и фарисеи, признает грядущее Воскресение мертвых, вера в которое была для них пустой фантазией. По мнению саддукеев, вера в Воскресение противоречила Писанию; те же книги Библии, где о нем было сказано, они отвергали.

Что будет, спросили саддукеи, с женщиной, если она пережила семь мужей, умиравших один за другим? Чьей женой она должна считаться в грядущем веке?

Уверенные, что поставили мужицкого Равви в тупик, они уже приготовились было смеяться, но Иисус сказал: "Не потому ли вы заблуждаетесь, что не знаете ни Писаний, ни силы Божией? Ведь, когда из мертвых воскреснут, не женятся и замуж не выходят, но пребывают, как ангелы, на небе. О мертвых же, что они воскреснут, разве не читали вы в книге Моисея, в повествовании о купине, как сказал ему Бог: Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова? Он не есть Бог мертвых, но - живых. Вы весьма заблуждаетесь"12.

Бывшие тут фарисеи не могли не порадоваться, что их старых соперников заставили замолчать. Иисус показался им теперь Учителем, вполне достойным уважения. Фарисеи собрались вокруг Него и вступили с Ним в беседу. Когда же Иисус сказал им, что основа Закона - любовь к Богу и к ближнему, некоторые из них почти готовы были признать в Нем единомышленника13.

Однако те, кто не спешил менять своего мнения о галилейском Пророке, захотели подвергнуть Его еще одному испытанию14. Они привели к Иисусу женщину, уличенную в измене мужу, и спросили: следует ли побить ее камнями, как повелевал древний Закон?

В то время обычай этот едва ли соблюдался; его могли защищать лишь саддукеи, сторонники суровых уголовных наказаний15. Но фарисеи хотели воспользоваться инцидентом. Они надеялись, что Иисус, проповедник милосердия, теперь недвусмысленно выступит против Закона.

Учитель долго не отвечал им и, опустив в задумчивости голову, чертил что-то на песке. Но поскольку они продолжали настаивать, сказал: "Кто из вас без греха - первый брось в нее камень", а потом снова стал писать на земле какие-то знаки. Воцарилось молчание. Когда же немного погодя Иисус вторично поднял глаза, то увидел, что женщина стоит перед ним одна. Обличаемые совестью обвинители незаметно скрылись.

- Женщина, - спросил Иисус, - где они? Никто тебя не осудил?

- Никто, Господин.

- И Я тебя не осуждаю. Иди, отныне больше не греши.

Никто из фарисеев не смел после этого испытывать Иисуса, Казалось, они были даже согласны примириться с Ним. Неприемлемым для них осталось лишь одно: как может Человек из народа считать Себя Мессией или хотя бы допускать, чтобы так называла Его толпа? Зная об этих недоумениях, Иисус подозвал к Себе фарисеев и спросил:

- Что вы думаете о Мессии? Чей Он Сын?

- Давидов, - отвечали они.

- Как же Давид в Духе называет Его Владыкой, говоря:

Сказал Господь Владыке моему: воссядь по правую руку Мою, доколе Я не положу врагов твоих под ноги Твои?

Итак, если Давид называет Его Владыкой, как же Он -

сын его?16.

Тем самым вопрос о человеческом происхождении Мессии отодвигался на второй план. Мессианская тайна заключена не столько в принадлежности к царскому дому, сколько в том, что Избавитель пребывает одесную Отца и является сыном Божиим, Господом мира.

Фарисеи ничего не смогли возразить. Слова псалма действительно были загадочны. Но сказанное Иисусом им было принять еще труднее.

Примечания.

1Ин12:19.

2Мф21:12-13; Мк11:15-17; Лк19:45-46; см. гл.6,прим.6; о запрещении проносить что-либо через территорию Храма см.: Флавий И. Против Апиона, II,7; Мишна, Берахот, VII, 19; IX,8,5.

3Мф21:23-27, Мф21:32; Мк11:27-33; Лк20:1-8.

4Ср.: Ис3:14; Ис5:1 сл.

5Мф21:33-46; Мк12:1-12; Лк20:9-19. Аналогичной притчей, но в форме "символического действия", принятого у пророков (ср., напр., Ис8:1-4; Иер19:1-15; Иез4:4-8), было проклятие бесплодной смоковницы - символа тех, кто не принес "плода покаяния" (Мф21:18 сл.; Мк11:12 сл.; ср. Лк13:6-9).

6Ин12:20-24.

*См. ниже с.

7Флавий И. Арх. XVIII, 3.

8Ин12:27 сл.

9Мф26:4-5; Мк14:1-2. Позднее, как мы увидим, они изменили свое намерение.

10Мф22:15-22; Мк12:13-17; Лк20:20-26.

11"Это привычное толкование, - замечает еп.Кассиан, - успокаивает нашу ленивую мысль, да и нашу христианскую совесть, когда она встречается лицом к лицу с запросами государственной власти, по большей части равнодушной, а то и прямо враждебной Церкви. Мы склонны утешать себя тем, что и кесарь, о котором говорит Господь, был язычник и возглавлял языческое государство... Слово Христово... касается частного вопроса и отвечает на него в общей форме... Но если Господь и признает за вопрошавшими Его обязанности по отношению к государству, Он говорит о государстве как о некой чуждой силе... Господь проводит различение между Божиим и кесаревым" (еп.Кассиан (Безобразов). Царство кесаря перед судом Нового Завета. Париж, 1949, с.10 сл. См. также: Аскольдов С. Христианство и политика. Киев, 1906, с.15 сл.).

12Мф22:23-33; Мк12:18-27; Лк20:27-40.

13Мк12:28-34.

14Ин8:1-11. Этот эпизод отсутствует в самых ранних рукописях IV Евангелия. По-видимому, отрывок заимствован из какого-то древнего утраченного текста. По своему характеру он больше соответствует не обстоятельствам праздника Кущей, к которому он приурочен в поздних манускриптах, а первым дням Страстной недели.

15См.: Флавий И. Арх. XX, 9,1.

16Мф22:41-45; Мк12:35-37; Лк20:41-44.

Мф21:12-22:33

Мк11

Лк19

Глава четырнадцатая. Суд Мессии

5 апреля 30 г.

День спустя Иисус появился на внутренней площади Храма, именовавшейся "Двором женщин", и сел под навесом у кружек для пожертвований. В пасхальные дни люди обычно совершали ежегодный церковный взнос. Многие, проходя, сыпали деньги горстями, но внимание Иисуса привлекла убого одетая женщина, которая опустила в кружку две мелкие монеты. Подозвав учеников, Он сказал: "Истинно говорю вам: эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу. Ибо все от избытка своего положили, она же от с кудости своей все, что имела, положила. Все, что у нее было на жизнь"1. Жертва бедной женщины - единственное, что порадовало и тронуло сердце Христа в Иерусалиме.