Страница 4 из 9
Перед праздником Рождества Христова, в 250 году, гонение на христиан карфагенских прекратилось. Окрестные епископы, обрадованные миром, дарованным Карфагенской Церкви (в Римской гонение еще свирепствовало), собрались к Киприану. Время было самое удобное к посвящение священнослужителей, и Киприан не замедлил воспользоваться присутствием епископов для сего святого дела. В это время посвящены им были в чтецов между прочими два знаменитые исповедника, Аврелий и Целерин (письмо 39). Последний дотоле не соглашался на принятие посвящения, доколе не получил во сне повеления повиноваться воле епископа. В то же время Киприан по откровению причислил к сословию карфагенских пресвитеров некоего пресвитера Нумидина, который в предшествующее гонение отличился возбуждением в мучениках святого мужества за веру. О всех сих новопосвященных Киприан писал к своему клиру, одобряя пред ним их похвальные качества, особенно же хвалил последнего и выставлял его, как человека, достойного высших степеней церковных (письмо 40).
Когда Киприан подвизался таким образом для созидания Церкви, враги его не переставали трудиться для ее разорения. Новат, карфагенский пресвитер, который за различные бесчинства подвергался извержению из сего сана, но удержал оный за смутностью времени, без воли святого Киприана сделал своим диаконом Фелициссима (письмо 15). Очевидно было, к чему клонится сей поступок, ибо Фелициссим был один из непримиримых врагов Киприана. Сделавшись диаконом Новата, он тотчас обнаружил всю злобу своего сердца, отторгнул от святого Киприана значительную часть народа, отделился от Церкви и избрал со своими сообщниками для молитвенных собраний некоторую гору. Поскольку он принимал всех, то падшие стекались к нему со всех сторон толпами.
Напрасно Калдоний и Геркулан епископы и Нумидин пресвитер, коим Киприан препоручил вместо себя управление Карфагенской Церковью, старались обратить Фелициссима на путь истины. Он со всеми сообщниками своими торжественно объявил, что нагорные христиане (так назывались его последователи) не хотят иметь никакого сношения с теми, кои повинуются Киприану. Наместники Киприановы немедленно известили о сем Киприана, жаловались на возмутителей между прочим за то, что они препятствуют им вникать в поведение братий (что повелено было им сделать для того, дабы представить Киприану список людей, достойных возведения на праздные степени в Церкви), и просили решительного суда на Фелициссима (письмо 41). Киприан повелел отсечь сей гнилой член от Церкви и то же советовал сделать с Авгендом диаконом, который, подражая Фелициссиму, замышлял возмущение. Повеление сие немедленно было исполнено (письмо 42).
Все обстоятельства клонились к тому, чтобы святому Киприану возвратиться на свой престол. Он сам нетерпеливо желал сего. Но вдруг пришло к нему известие, что пять карфагенских пресвитеров (древних недоброжелателей его) перешли на сторону Фелициссима. Сии беспокойные люди, не соглашавшиеся на избрание Киприана епископом, постоянно питали тайную ненависть к нему; они-то возбуждали исповедников давать всем падшим разрешительные грамоты, вопреки желанию епископа, а разрешаемых, против его же определений, требовать мира. В возмущении Фелициссима, их присного сообщника в ненависти к Киприану, они нашли благоприятный случай объявить себя против него. Примеру их последовали многие из клира и народа.
Сие новое гонение (так называл его Киприан) удержало его в уединении еще на несколько месяцев, несмотря на то, что он обещал своей пастве возвратиться к ней с наступающим праздником Пасхи (письмо 43). Он ожидал прибытия в Карфаген окружных епископов, которые ежегодно имели обыкновение собираться у главного епископа после сего праздника (письмо 56). Когда сие ожидание исполнилось, то Киприан прибыл в Карфаген, пробыв в уединении около двух лет. Из собравшихся епископов немедленно составлен собор (251 год). Главным предметом совещания был вопрос о падших. Еще не успели сделать никакого решительного определения, как получено из Рима известие о распре, происшедшей по случаю избрания епископа.
Положение дел в Риме было таково. Большая часть римского клира и народа избрали епископом пресвитера Корнелия, мужа, известного всем своими добродетелями и твердостью в вере во время гонений. Но коварный Новат, который, не надеясь на большие успехи от возмущения против Киприана, удалился из Карфагена в Рим; предвидя в Корнелии будущего сообщника Киприанова, решился воспротивиться его избранию. Соединившись с Новацианом, римским пресвитером (который обратился к христианству из стоиков и питал в себе многие заблуждения), он суровой наружностью своей и мнимой святостью жизни привлек на свою сторону часть клира и даже исповедников, и при их содействии поставил Новациана Римским епископом. Кроме несогласия в избрании епископа, скопище Новата отличалось еще тем, что вопреки определениям Карфагенской и Римской Церкви, падших христиан понижало совершенно потерянными для Церкви и отнимало у них всю надежду на примирение с Богом. Раскол сей, обнимая собой все Церкви африканские и европейские, угрожал величайшими бедствиями для всего христианства, еще не успокоенного от гонения.
Тогда-то, как замечает Понтий, явно открылась высокая цель, для которой святой Киприан сохранен рукою Провидения от прошедшего гонения. Никто не был способнее его к примирению враждующих между собой сторон. Кроме того, что отличительной чертой характера его была умеренность и способность действовать приспособительно к обстоятельствам Церкви, — два качества, особенно важные в предстоятеле тогдашнего христианства, — он обладал в избытке редкой способностью щадить и любить преступников тогда, когда со всей строгостью поражаются преступления, ими сделанные. Притом его мудрость и добродетели столько уважаемы были как в Африке, так и в Европе, что все любители истины и порядка признавали в нем достойного примирителя первопрестольных Церквей.
Новат, предвидя, что Собор Карфагенский будет иметь сильное влияние на дела Римской Церкви, поспешно отправил на него своих посланников с извещением о избрании Новациана в римского епископа и с целым свитком клевет на Корнелия, якобы незаконно избранного. Корнелий также писал к собору, извещая о своем избрании и о расколе Новациана. Киприан, зная из многих опытов нечистоту души Новата и сообщника его Новациана, запретил посланникам их обнародовать, по их требованию, клеветы на Корнелия. Впрочем, не имея подробных сведений о законности избрания Корнелия, положил не признавать его за епископа дотоле, доколе не возвратятся посланные в Рим по сему случаю пресвитеры. Когда по возвращении их узнано было, что Корнелий законно возведен на епископский престол, Киприан, подтвердив соборным определением его избрание, известил о сем окружным письмом всех африканских епископов. После сего писал и к Корнелию, поздравляя его со вступлением на епископский престол, извиняясь перед ним в своей медленности в признании его епископом, и извещая его о положении дела касательно падших и о будущих своих намерениях по сему предмету1. Послам Новата, которые снова домогались быть выслушанными всенародно, отказано еще решительнее прежнего, так что они весь успех своего посольства принуждены были ограничить соблазном некоторых частных домов в Карфагене.
Успокоившись несколько в рассуждении бедствия, постигшего Римскую Церковь, Киприан с собором паки обратился к своему предмету. После многих совещаний, рассуждений и углубления в многие места Священного Писания, положено единодушно, чтобы падшие не были лишаемы совершенно надежды на примирение с Церковью, как того требовал Новат, впрочем и не были допускаемы к сообщению с верными, без строгого предварительного покаяния, на чем настаивал Фелициссим. Последний с пятью пресвитерами, его сообщниками, отлучен от Церкви. Список с соборного определения немедленно отправлен был к Корнелию, который, подтвердив собором мнение Карфагенской Церкви, собором же отлучил от своей Церкви Новациана с его сообщниками, о чем вскоре известил и Киприан.
Киприан, обрадованный умирением столь знаменитой Церкви, какова Римская, не мог равнодушно перенести, чтобы жертвою прошедшего раздора остались лучшие из ее членов — исповедники, соблазненные Новатом. Он написал к ним увещательное послание. Чтение сего послания и книги о единстве Церкви, написанной им по случаю сего же раскола, столь сильно подействовало на них, что они, отложив всякое предубеждение к себе, явились перед собравшимися в Рим епископами со всем смирением кающихся, признали свое заблуждение, просили разрешения и забвения их проступков1. Получив от Корнелия известие о таковом обращении исповедников, Киприан написал к ним благодарственное письмо (письмо 59).