Страница 50 из 104
Как же будет творением то, что обоживает вмещающих обожение? И поскольку она остается абсо{стр. 195}лютно невидимой, ибо [сказано] положи тму закров Свой [816], равно [можно сказать]: этот пресветлый мрак, поскольку написано, что Он во свете живет неприступнем [817], и светом облекается яко ризою [818]. Как же он тогда тварный? И так как оная [сверхсущностность] совершенно безымянна: ибо [божественные имена суть] имена того, что окрест нее мыслится; а «все, что является мыслимым окрест Бога, — говорит божественный Григорий Нисский в «Антирретиках», — все это было прежде составления мира, но мы говорим, что именуется это [лишь] после возникновения именующего» [819]. Как будет тварно то, что существует прежде творения? Да, это символ, но такой, посредством которого Христос показал Сам Себя, приоткрыв немного [Своей] божественности, и указав ученикам обитающего [в Нем] Бога [820]; но вместе с этим [символом], Он придет и явится в будущем веке достойным; но по нему праведные обличаются и просветятся яко солнце [821], более того, будут сопребывать в вечности, осияваемые и соиссияющие при этом Сверхсияющему чудеснейшим образом.
56. Сколько нужно тебе этих имен, чтобы с их помощью напрасно выказывать неведение в отношении божественнейшего оного света? И я тебе тотчас, как бы пробегая, вкратце укажу иное море славословия, чтобы тебе, если ты будешь здраво мыслить, погрузившись в него, возродиться хорошо и спасительно. Ибо Господь, говоря давидски, и этот потоп населяет [822], и Он будет тебе Царем вовеки. А если, не покаявшись, будешь придерживаться нечестия, оказавшись под потоками, то будешь держим глубиной вечного мрака, как ставший весьма далеко от света истины.
ГЛАВА 22
Другой гимн тому же свету и кроткое побуждение неверным к возвращению.
57. Ибо если и светом называется тот неизреченный свет, общее упование звания нашего [823], то [вместе с тем зовется] и божественностью Бога и славой Его природы:
Слава Отца, слава Сына, слава Духа,
слава света Сына, природная и безначальная,
{стр. 196}
незримая божеская Бога Слова слава [824],
коей малую некую часть показав на горе, Христос
явил живущего в плоти Бога [825],
и Свое божественнейшее и сущностное благолепие [826];
слава божеского Царствия, нескончаемая и длящаяся вечно [827];
слава изначальная, и сверхсовершенная, и сущая за пределами всего [828];
Царство небесное, Божие Царствие,
в силе откровения зримое и приходящее;
доброта истинно Сильного,
одним лишь очищенным от всякой порочности видимая [829];
вид божеской красоты,
одними лишь теми причаствуемый,
кто носит образ Живущего на небеси [830];
дар обожения, неизглаголанное [831] несозданное обожение,
у коего нет возникновения,
но есть непостижимое явление в достойных [832];
Духа Святого благодать, посредством коей один лишь Бог
являет Себя через душу и тело истинно удостоившихся,
когда природные признаки побеждены чрезмерностью славы [833],
отчего и называется в собственном своем смысле Царствием;
излияние беспредельного дара, которым мы —
каждый соответственно очищению — обожаемся,
когда оно освещает природу светом, что сверх природы,
{стр. 197}
и делает ее высшей всех свойственных ей [признаков]
по преизбытку славы [834];
светлость Бога и самой божественной природы,
не только зримая, но и вселяющаяся в достойных;
воссияние силы Духа;
божественная сила, неизреченная энергия;
прелюдия второго во свете и с ангелами Христова пришествия;
общая награда всех живущих по Богу; победный приз добродетели;
обручение будущих благ [835];
плод священного безмолвия,
рождающийся в чистом от всякого вида и образа сердце по отъятии всех помышлений;
истинной молитвы неоконченный конец,
показывающийся в силе Духа от избытка
связанного с ней священного желания,
и производящий лучшее и высшее разумения исступление и изменение,
более того, выходящий за пределы и самих этих лучших вещей;
ибо он намного превосходит и саму чистую молитву.
Видишь, скольким ты противоречишь гласам Духа и, более того, каким? Из многих у нас получилось привести немногие. Приди, наконец, в себя: познай свою меру. Ты человек, а рассуждения смертных шатки и обманчивы. Не вверяй им божественное, ибо губительно для души ошибаться в таковых предметах. Держись крепко, прошу тебя, достоверности Духа, и верь тем, кто Им [т. е. Духом] глаголет, чтобы ты знал, что не невозможно Богу посылать в словесные [Свои] творения святое Свое даяние.
{стр. 198}
Еще на написанное Акиндином против света благодати и духовных даров — слово возражения пятое.
ГЛАВА 1
Что Акиндин разумом слепее тех, кто слеп чувственным зрением, как не просто не знающий, но противоположные друг другу вещи утверждающий о божественном свете.
1. Но какое слово могло бы переубедить добровольно отвращающихся от света истины, которые, совершенно зажмурив или обратив к тьме око души и наполнив его мраком, затем полагают подобными себе и тех, кто от века удостоились «светлость Божию видеть и опытно испытывать» [836]? И если даже кто из теперешних, сам постаравшись и сподобившись милости Божией, блаженно испытает оное блаженное видение, то они и его берутся переучивать, будто он ничего такого не видел. Но они похожи [даже] не на обращающих взоры к неосвещенному месту, но и на [вовсе себе] их выколовших. Ибо как те, осязая, но не видя предметы, часто уподобляют осязаемое различным [вещам], считая то одним, то другим, и составляют различные представления об одном и том же предмете, так и эти, мрачным разумением как бы осязая божественнейший свет, вводят многие и различные представления о нем, даже самих слепых изрядно обогнав в худшем. Ибо они имеют не отрицательное незнание (κατά άπόφασιν αγνοιαν) [837], как те — неведение; и не просто прибегают к различным суждениям, как те, через соприкосновения судящие о видимом, но, увы, заявляют самое противоположное об одном и том же и к тому же столь великом свете.
ГЛАВА 2
Изречения Акиндина, на основании анализа которых подробно раскрывается, что об одном и том же свете он утверждает, будто сей является и творением, и сущностью Божией.
2. Ибо теперь тот, кто всеми способами прежде доказывал, что этот свет — творение, и низводил вместе с ним, как я это у него нашел, Отца, Сына и Духа Святого — ибо одно из одной божественности воссияние Трех — теперь он перенеся коварство на живущих по Богу, пытается оторвать оттуда возшедших в меру возраста исполнения Христова [838]. Послушайте, что он опять говорит. «Должно принять во внимание и то, что ни один признанный богослов не учил, что этот свет общий и другим, {стр. 199} хотя бы кто и взошел на вершину созерцания Бога, но они свидетельствовали об одних лишь божественных апостолах, и то бывшему им божественному снисхождению. Поскольку бы противоречили и сами себе, и друг другу богословы, настаивая, что никому не возможно по иному видеть Бога, кроме как от творений, «будь кто хоть Моисеем, хоть Павлом, взошедшим на третье небо [839], или даже еще выше него, если бы кому посчастливилось достичь и ангельского или архангельского положения и чина» [840], и также других и тех, что в нас богодарованных добродетелей, с помощью которых мы очищаемся в Духе, и даров Духа».
3. Ай, ай, что происходит с душой, целиком захваченной завистью и падкой на людскую славу, и с этими страстями берущейся за речения о Боге, и к тому же — ради спора! Кто из от века прилепившихся к благочестию когда–либо вводил столь великие нечестия? Кто так ловко играл словами, словно частыми приливами и отливами Еврипов [841], и к тому же постоянно меняя порочные мнения на порочные же, чтобы понемногу переходить к совершенно противоположному, но всегда еще худшему? Ведь теперь этот [человек], который прежде с помощью долгих рассуждений низводил до уровня твари оный свет, его же затем — увы его дерзости! — в своих недавних речах объявляет сущностью Божией, пытаясь с большим коварством показать его нетварным, или, скорее, измышляя, что он является как бы чем–то тварно–нетварным. Поэтому–то я и процитировал всю его речь, чтобы стало явным для всех то, что им теперь предлагается. Ведь то, что никому не возможно видеть, будь он хоть Моисеем, хоть Павлом, взошедшим на третье небо, или даже еще выше него, кому посчастливилось достичь ангельского или архангельского положения и чина, что это иное, как не абсолютно неисходная (άνεκφοίτητος) и неоткрываемая и незримая для всех сущность Божия? Но несчастный не постыдился ни евангельского повествования, ни гласа Господнего.