Страница 5 из 5
22) Ни один арианин да не подозревает его, будто по-ариански говорит он, что де «Сын — соприсущ Отцу так, что хотя имена соединены между собою, однако означаемые ими — весьма далеки друг от друга, и хотя не всегда Сын соприсущ Отцу, но однако ж, как скоро стал Сын, так скоро и Бог наименовался Отцом, после того и Сын — соприсущ уже Ему, как бывает это и у людей». Но пусть приведет себе на мысль, и припомнит сказанное прежде, и тогда увидит правую Дионисиеву веру. Ибо он говорит: «Не было, когда бы Бог не был Отцом», и еще: «Бог есть 466
вечный свет, никогда не начинавшийся и непрестающий, следовательно, пред Ним и с Ним — вечное сияние, безначальное, всегда пребывающее и проявляющее Его». А потому никто вообще не должен подозревать его в чем-либо подобном. И примеры источника и реки, корня и отрасли, духа и пара постыжают христоборцев, которые разглашают о нем противное.
23) Поскольку же Арий ко всем прочим своим злоречиям приложил и это, как из гноя извлеченное, речение, и присовокупляет, что «сие Слово не есть собственное Отчее Слово, но в Боге иное есть слово; Господь же — чужд Отчей сущности, и по примышлению (??? ????????) только называется Словом, а не по естеству, и не истинный Божий есть Сын, Сыном же, как тварь, называется по усыновлению», и говоря это, хвалится он пред неведущими, будто бы и в этом имеет своим единомышленником Дионисия, то смотри, какова и в этом отношении Дионисиева вера и как Дионисий борется с таковым ариевым зломыслием. Ибо в первой книге пишет так: «Сказано прежде, что Бог есть источник всех благ; река же из Него изливающаяся надписывается: Сын, потому что слово есть излияние ума, и, говоря по-человечески, источается из сердца устами. И мысль, исторгаясь с помощью языка, делается другим словом, отличным от слова в сердце. Ибо одно, послав от себя другое, остается таким же, каким было, а другое, быв послано, излетает и носится повсюду, а таким образом каждое из них — и одно в другом пребывает, и одно — отлично от другого; и два — слова, но оба суть одно. Так и Отец и Сын, по сказанному, суть едино, и один в другом пребывают». В четвертой же книге говорит так: «Мысль наша изрыгает из себя слово, по сказанному у пророка: 467
Отрыгну сердце мое слово благо (Пс 44:2). И мысль и слово — отличны друг от друга и занимают свое собственное и отдельное от прочего место, и мысль пребывает и движется в сердце, а слово — на языке и в устах, однако ж, они — неразлучны и ни на одну минуту не бывают лишены друг друга. Ни мысль не бывает без слова, ни слово — без мысли, но мысль творит слово, явясь в нем, и слово обнаруживает мысль, в ней получив бытие. И мысль есть как бы внутри сокровенное слово, а слово — исторгающаяся мысль. Мысль исходит в слово, а слово заключает мысль в умах слушателей, и таким образом мысль через слово водружается в душах слушающих, входя вместе со словом. И мысль, будучи сама от себя, есть как бы отец слову, а слово — как бы сын мысли; прежде мысли оно невозможно и не совне откуда-либо произошло вместе с мыслью, но из нее произникло. Так и Отец, высочайшая и всеобъемлющая Мысль, имеет Сына, Слово, первого Своего истолкователя и вестника».
24) Этого или никогда не слыхал Арий, или слыша, не понимал по невежеству. А если бы понял, то не лгал бы столько на епископа. Но, без сомнения, и его, как и нас, злословил по ненависти к истине. Как христоборец, не замедлит он преследовать мудрствующих по Христе, о чем предсказал Сам Господь: аще Мене изгнаша, и вас изженут (Ин 15:20). Или, если покровители нечестия думают, что Дионисий — единомыслен с ними, то пусть напишут и исповедают это, пусть напишут о винограде и делателе, о ладье и судостроителе и пусть исповедают также, что говорил он в защиту единосущия, и о том, что Сын — от сущности, и о вечности, об отношении мысли к слову, об источнике и реке, и о прочем, 468
чтобы хотя бы из этого различия познать им, каким образом одно сказал он по смотрению, а другое — по требованию благочестивой веры, и говоря уже это, отринут противный сему образ мыслей. Ибо что близкого с вредными Ариевыми мнениями имеет Дионисиева вера? Не то ли, что Арий говорит о Слове по примышлению (??? ????????), а Дионисий называет истинным и по естеству Божиим Словом? И один отчуждает Слово от Отца, а другой учит, что Оно есть собственное и неотдельное от Отчей сущности, и относится к Отцу, как слово — к мысли, река — к источнику. Поэтому, если кто может разлучить и сделать между собою чуждыми слово и мысль, или разделить реку и источник и положить между ними преградою стену, или реку назвать иносущною с источником и доказывать, что вода — чужда ему, или отважится сияние отделять от света и утверждать, что сияние — от иной сущности, а не от света, то пусть таковой безумствует с Арием, ибо окажется, что у него нет даже и ума человеческого. А если сама природа признает сие нераздельным и рождаемое от сего — собственным того рождением, то никто да не мудрствует уже по-Ариеву и да не клевещет на Дионисия, а напротив того, по сему самому еще более да удивляется и ясности его речи, и правоте веры.
25) В удостоверение же, что против безумной Ариевой мысли, — будто бы иное есть слово, которое в Боге, и иное, о Котором говорит Иоанн: в начале бе Слово (Ин 1:1), также иная собственная в Боге премудрость, и иная, о Которой говорит апостол: Христос Божия сила и Божия премудрость (1 Кор 1:24), — Дионисий также восстает и поражает такое зловерие; смотри опять, что пишет он об этом во второй книге: «В начале бе Слово — но не было слова, издающего Слово, потому что Слово 469
было у Бога. Господь есть Премудрость, посему, не было премудрости, произведшей Премудрость, Аз бех, говорит Она, о ней же радовашеся (Притч 8:30). Христос есть Истина, а сказано: благословен Бог истины (2 Ездр 4:40)». Здесь низлагает Дионисий и Савеллия и Ария, и доказывает, что обе эти ереси — равны в нечестии, потому что Отец Слова — не Слово, и сущее от Отца — не тварь, но собственное рождение Его сущности, а также, изшедшее Слово — не Отец, и опять, Слово сие — не одно из многих, но единственный, истинный и преискренний по естеству Отчий Сын и ныне сущий во Отце и вечно и неотдельно от Него сущий. Таким образом, Господь есть Премудрость и Истина, и не второй после иной премудрости, но единственный, Тот Самый, Кем Отец все сотворил, и Им привел Он в бытие многоразличные сущности сотворенных вещей, чрез Него дает познавать Себя, кому хочет, Им производится и совершается промышление обо всем. И Дионисий знал только это одно Божие Слово.
Вот Дионисиева вера. Немногое написал я, собрав из посланий его, но оно может подать тебе повод присовокупить большее и увеличить стыд ариан по причине клеветы их на епископа. Ибо во всех своих писаниях и в каждом отдельно Дионисий обличал их злонамеренность и предавал позору их ересь.
26) Итак, из этого открывается, что послание его к Евфранору и Аммонию писано с другою мыслью, по особому смотрению; это доказывает и оправдание его. И действительно, при низложении Савеллиева безумия убедителен этот образ речи, — так что желающий скорее изобличить еретиков должен начинать не с указаний на Божество Слова, и именно — что Сын есть Слово и Премудрость и Сила, и Аз 470
и Отец едино есма (Ин 10:30), — чтобы еретики, перетолковав прекрасно сказанное, не обратили этого в предлог к бесстыдному своему упорству, когда услышат: Аз и Отец едино есма, и видевый Мене, виде Отца (14:9), но, как и сделал Дионисий, должен выставлять сперва сказанное о Спасителе по-человечески, а именно, что Он жаждал, утомлялся, что Он есть лоза, что Он молился и пострадал. В какой мере уничижительны эти речения, в такой же мере доказывается ими, что не Отец соделался человеком. Ибо, когда Господь именуется лозою, — необходимо быть и делателю, и когда Он молился, — быть послушающему Его, и когда просил, — быть дающему. Подобные указания всего удобнее обнаруживают безумие савеллиан, потому что иной — молящийся, а иной — послушающий, иное — лоза, а иное — делатель. Если употребляются какие речения, как бы отчуждающие Сына от Отца, то употребляются о Нем по причине плоти, какую понес на Себе ради нас. Ибо сотворенное, по естеству, чуждо Богу. Посему, поскольку плоть сотворена, Слово же, как говорит Иоанн (1:14), плоть бысть, то, хотя по естеству Оно собственно есть Отчее Слово и неотделимое от Отца, впрочем по причине плоти говорится, что и Отец — далек от Него, потому что Сам дозволяет говорить о Нем свойственное плоти, чтобы явно было, что тело было Его собственное, а не иному кому принадлежало.
Когда таковой смысл дается словам, тогда всего скорее обличен будет Савеллий в том, что не Отец стал плотию, но Отчее Слово, Которое избавило и привело нас к Отцу. Так обличив и убедив, более уже приуготовленных будет учить и о Божестве Слова, а именно, что Слово есть и Премудрость, и Сын, и сила, и сияние, и образ. Ибо и здесь опять необходимо — представлять себе, что, поскольку есть Слово, то должен быть 471
и Отец Слова, поскольку есть Премудрость, то должен быть и Родитель Ее, и поскольку есть сияние, должен быть и свет, а таким образом, и Сын и Отец должны быть едино.
27) Зная это, писал Дионисий, и одним заставлял умолкнуть Савеллия, а другим ниспровергал арианскую ересь. Ибо как Савеллия низлагает то, что есть человеческого в Спасителе, так арианам надобно делать обличения тем, что указывает не на человечество, но на Божество Слова, чтобы они, перетолковав сказанное о Господе по телу, не подумали, что Слово таково же, каковы и мы люди, и не остались уже при своем безумии. Но если и они будут научены о Божестве, то осудят свое злоумие, и удобнее уже уразумев, что Слово плоть бысть, станут потом различать и человеческое и приличное Божеству.
Когда же это так, и доказано, что епископ Дионисий в написанном им — благочестив, что делать после сего арианам? На кого еще лгать, когда обличены в этом? Ибо им, когда ниспали с основания (см. Еф 2:20) и имеют удобоколеблемый ум, — необходимо искать опоры, и поскольку не находят, лгать уже на Отцов. Но никто более им не поверит, хотя и будут усиливаться клеветать, потому что ересь их осуждена всеми. Разве станут уже говорить о диаволе, потому что он один с ними в согласии, вернее же сказать, внушает им ересь. Но кто уже наименует христианами, а не скорее диавольскими тех, у кого вождем — диавол, чтобы называться им не только христоборцами, но даже диавольскими? Разве только переменятся и отрекутся от вымышленного ими нечестия, познают же истину, ибо и им принесет это пользу, и нам прилично — желать этого всем заблуждающимся.