Страница 4 из 5
И на другое подозрение утверждающих, что Дионисий, называя Отца, не именует Сына, и, называя опять Сына, не именует Отца, но различает, отдаляет и отделяет Сына от Отца, ответствует и пристыжает их Дионисий, говоря во второй книге:
17) «Из сказанных мною именований каждое неотлучно и не отдельно от сопряженного с ним. Сказал я: Отец, и прежде, нежели присовокуплю: Сын, обозначил уже и Его во Отце, присовокупил я: Сын, и если и не предпоставил ему слова: Отец, то, без сомнения, Отец подразумевается в Сыне; прибавил я: Святый Дух, но вместе присоединил, откуда и чрез кого приходит. Но они не знают, что Отец как Отец не отчуждается от Сына, потому что имя это выражает собою начало единения, и Сын не отлучается от Отца, потому что название: Отец — указывает на общение, и в Их руках есть Дух, Который не может быть лишен ни Посылающего, ни Носящего. Почему же мне, который употребляю сии именования, думать, что Они — 461
раздельны и совершенно разлучены между Собою?» И немного спустя прибавляет: «Таким образом, нераздельную Единицу мы распространяем в Троицу, и неумаляемую Троицу опять сводим в Единицу».
18) Потом, — поскольку обвиняли его, будто бы говорит, что Сын есть один из сотворенных и не единосущен Отцу, — опять в первой книге сам обличает таковых, говоря: «Впрочем, сказав, что должно понимать нечто сотворенное и нечто произведенное, мимоходом представил я примеры таковых вещей как слабейших, когда сказал, что растение не одно и то же с делателем, и ладья — с судостроителем, потом, остановился на вещах более приличных и сродных, особенно же распространился о том, чт? всего истиннее, изобретая многоразличные доказательства, которые и сообщил тебе в другом послании, где показал, что ложно то обвинение, какое взводят на меня, будто бы я не признаю, что Христос — единосущен Богу. Хотя и говорю, что этого именования не находил и не читал нигде в Священных Писаниях, однако же, последующие мои доводы, о которых умолчали они, не разногласят с этою мыслью. Ибо представлял я в пример и человеческое рождение, очевидно, как однородное, только, без сомнения, заметив, что родители — инаковы с детьми, потому что они сами — не дети, или необходимо не быть ни родителям, ни детям. Самого письма, как прежде сказал, не могу доставить по обстоятельствам. А если бы мог, то прислал бы тебе самые употребленные тогда речения, лучше же сказать, список со всего послания, что и сделаю, как скоро буду иметь возможноеть.
Знаю же и помню, что представлены мною многие подобия вещей сродных; говорил я, что и растение, взошедшее от семени или от корня, инаково с тем, из чего оно произросло, хотя, 462
без сомнения, осталось однородным с ним, и река, текущая из источника, получает иной вид и иное имя, потому что ни источник не называется рекою, ни река — источником, существуют же тот и другая, и источник есть как бы отец, а река есть вода из источника. Но они притворяются, будто бы не видят, что написано это и подобное этому, и представляют себя как бы слепыми. Намереваются же издали метать в меня, как камнями, несвязными между собою речениями, не зная того, что, при разсуждении о предметах малоизвестных, которые нужно еще сделать доступными познанию, часто не только не сходные, но даже противоположные знаки служат к изображению искомого». В третьей же книге говорит Дионисий: «Жизнь рождена от жизни, как река истекла из источника, и от неугасимого света возжжен блистающий свет».
19) Кто, слыша это, не признает безумными подозревающих Дионисия, будто мудрствует он по-ариански? Ибо, вот в этих книгах Дионисий явно попирает всю Ариеву ересь самыми истинными рассуждениями. Положения: не был, пока не рожден, и: было, когда не было Его, — обращает в ничто одним словом: сияние, а также — говоря, что Отец Его никогда не был нерождавшим. В ничто также обращает и выражение их: из не сущего, когда говорит, что Слово есть как река из источника, отрасль от корня, чадо от родителя, свет от света, жизнь от жизни. И как они отлучают и отделяют Слово от Бога, так Дионисий отвергает это, говоря, что нераздельная и неумаляемая Троица сводится в Единицу. Положение же их, что Сын чужд Отчей сущности, вполне попирает, говоря, что Сын единосущен Отцу. Посему, подивится иной бесстыдству нечестивых: почему, когда Дионисий, которого называют они единомысленным с ними, 463
говорит, что Сын единосущен, — они, как комары, жужжат всюду, будто бы Собор неправо написал: единосущный? Если Дионисий — им друг, то пусть не отрицаются от сказанного их единомышленником. А если думают, что сказано это неправо, то почему об утверждающем это Дионисии разглашают, будто бы думает он одинаково с ними? Всего же важнее то, что Дионисий, как оказывается, говорит это не мимоходом, но, написав прежде другие послания, обличает во лжи обвинявших его, — будто бы не называет он Сына единосущным Отцу, и думающих, будто Слово называет он сотворенным, опровергает, что не такова его мысль, как они полагают, но если и употребил эти выражения, то употребил с намерением показать только, что не Отец, но Сын облекся в тело, получившее бытие, и созданное, и сотворенное, почему и говорится о Сыне, что Он получил бытие, сотворен и создан.
20) Поскольку же действительно употребил прежде таковые выражения Дионисий, то, хотя далек от всякого единомыслия с арианами, однако же, у слушающих его просит совести благи (1 Пет 3:16), представляя на вид трудность, или, может быть, и необъятность предмета исследования, — просит судить не выражения, но разумение пишущего, и особенно, когда весьма многое свидетельствует об его образе мыслей. По крайней мере, сам он сказал: «Мимоходом указал я примеры подобных вещей как слабейших, а именно: растение и земледелателя, остановился же на вещах более сродных и особенно распространился о том, что — всего истиннее». А кто утверждает это, тот показывает, что согласнее с истиною — назвать Сына вечным и сущим от Отца, нежели сотворенным. Ибо последним выражением обозначается телесное естество Господа, 464
а первыми — вечность Божества Его. И этим Дионисий подтверждает, что не просто, но благоразумно и истинными доводами обличены им обвинявшие его, будто бы Сына не называет единосущным Отцу, именно говорит: «Хотя не нашел я этого речения в Писаниях, но, из самих Писаний составляя понятие, дознал, что Он как Сын и Слово не может быть чуждым Отчей сущности». В доказательство же, что не думает он, будто бы Сын есть тварь и произведение (ибо это разглашали о нем), так говорит во второй книге: «Если кто из клеветников, когда Бога назвал я Творцом и Создателем всего, подумает, что говорю это и о Христе, то пусть слышит, что прежде еще назвал я Бога Отцом, а в это именование включается и Сын. Ибо, назвав Отца Творцом, присовокупил я: и Отец не того, чему Творец, если собственно Отцом называется тот, кто родил. Обширность же этого наименования: Отец — покажем в последующем. Отец — не Творец, если только творцом называть художника, производящего что-либо своими руками. Ибо у эллинов и мудрецы называются творцами собственных их сочинений. Есть, как сказал апостол, и творец закона (Иак 4:11. Рим 2:13), есть творцы и внутреннего — добродетели или порока, как сказал Господь: ждах, да сотворит суд, сотвори же беззаконие (Ис 5:7)».
21) Слышащему это подлинно надобно помнить Божие слово, в котором говорится: аможе обратится нечестивый, исчезает (Притч 12:7). Ибо, вот нечестивые ежедневно исчезают, обращаясь всюду и не имея на это никакого предлога в словах Дионисия, потому что он явно учит, что Сын — не произведение и не тварь; клевещущих же на него как наименовавшего Бога Творцом обвиняет и вразумляет, что не приметили они, как прежде еще 465
наименовал Дионисий Бога Отцом, в каковом наименовании включается и Сын. А говоря это, показывает, что Сын — не в числе произведений и что Бог — не Творец, но Отец собственного Своего Слова. И поскольку некоторые по неразумию винили его, что Бога назвал Творцем Христа, то, разными способами оправдываясь в этом, говорит, что и в таком случае слово его — неукоризненно. Ибо признается, что «наименовал Творцом по причине плоти, действительно сотворенной, какую Слово восприяло на Себя. А если кто будет подозревать, что сказано это о Слове, — и в таком случае прилично им выслушать без привязчивости, как будто не почитаю Слова произведением и Бога называю не Творцом, но Отцом Его. А если где, рассуждая о Сыне, и скажу невзначай, что Бог — Творец, то и в этом случае можно оправдаться, потому что у эллинов мудрецы называют себя творцами своих сочинений, тогда как они — отцы их. И Божественное Писание именует нас творцами и сердечных движений, называя творцами закона, и суда, и правды». А таким образом Дионисий во всех отношениях доказывал, что Сын — не тварь и не произведение, да и сам он — чужд арианского зловерия.