Свт. Афанасий Великий

77) Ужасно, правда, и все ужасное превосходит подобное дело, однако же оно совершенно приличествует имеющему вид антихриста. Ибо кто, видя, как начальствует он над мнимыми епископами и председательствует на церковных судах, не в праве будет сказать, что это упоминаемая у Даниила мерзость запустения (Дан 9:27)? Прикрываясь христианством, входя в святые места и стоя в них, приводит он в запустение церкви, нарушая церковные правила и принуждая, чтобы имели силу собственные его приказания. Кто осмелится еще сказать, что время сие для христиан есть мирное, а не паче гонение? И что такое это гонение, какого никогда не было и какому подобного никто, может быть, не воздвигнет, разве только сын беззакония, это показывают нам уже христоборцы, ясно то в себе живописуя. Посему-то и надлежит нам наипаче трезвиться и смотреть: ересь сия, имеющая много бесстыдства и, по написанному в Притчах, разливающаяся, якоже от кераста яд (23:32), научающая мудрствовать против Спасителя, не есть ли то отступление, после которого откроется антихрист, конечно, в Констанции имея своего предтечу? Иначе, для чего так неистовствует он на благочестивых? Для чего подвизается как бы за собственную свою ересь и не покоряющегося Ариеву безумию именует собственным своим врагом, а что говорят христоборцы, то принимает с удовольствием и бесчестит великие и многие Соборы? Для чего церкви повелел передать арианам?

Не для того ли, чтобы антихрист, пришедши, нашел возможность войти в них и похвалил Констанция, уготовавшего ему место? Епископы, старцы, поставленные Александром и прежде него бывшим Ахиллою и даже предшественником Ахиллы Петром, изгнаны, а введены люди, которых избирали 169 сопровождаемые воинами, и избирали как давших обещание одинаково с ними мудрствовать.

78) Такое требование не трудно было для мелетиан, потому что большая часть из них, а лучше сказать, все небогочестивы по жизни, не знают здравой веры во Христа и вообще того, что такое христианство или какие писания имеем у себя мы, христиане. Одни из них прямо от идолов, другие из сената и из первых правительственных мест, для этого жалкого увольнения от службы, для людского покровительства, деньгами склонив на свою сторону давних мелетиан, вступали в епископский сан, прежде нежели были оглашены. Но если и почитали себя оглашенными, то какое оглашение у мелетиан? Впрочем и те, которые не почитали себя оглашенными, приступали вместе с прочими, и тотчас, как дети, прияв имя, нарекаемы были епископами. И посему-то как не знающие христианства ни во что вменяли дело и не полагали различия между благочестием и нечестием, охотно и скоро из мелетиан сделались арианами, а если и другое что повелит Царь, готовы измениться и в это. Незнание благочестия скоро доводит их до обычного им неблагоразумия, какому обучились изначала. Для них ничего не значит влаяться всяким ветром и волнением, только бы не нести на себе гражданской службы и иметь покровительство от людей. А может быть, они и не переменяются, оставаясь такими же, какими были и прежде, какими были, когда находились в язычестве.

Такие-то люди, имея нрав, ко всему склонный, думая, что Церковь есть тот же сенат, помышляя еще об идолах и прияв на себя прекрасное имя Спасителево, как язычники, осквернили весь Египет, сделав, чтобы и в нем именовалась их арианская ересь, потому что в одном только Египте повсюду была еще 170 свобода держаться православия. Посему и в него злочестивые старались ввести зависть, лучше же сказать не они, но подвигший их диавол, чтобы проповедник его, антихрист, пришедши, нашел, что церкви в Египте принадлежат уже ему, и мелетиане предоглашены его учением, и потому узнал, что уже вообразился он в них.

79) Таково беззаконное повеление, вышедшее от Констанция. В народе же была готовность к мученичеству, и лучше сказать — ненависть к нечестивейшей ереси. Впрочем, везде были плач и стенание о церквах, все вопияли ко Господу: пощади, Господи, люди Твоя, и не предаждь достояния Твоего в укоризну врагам Твоим (Иоил 2:17), но ускори изъять нас из руки беззаконных. Ибо вот, не пощадили они рабов Твоих, предуготовляют же путь антихристу. Мелетиане никогда не воспротивятся ему, не позаботятся об истине и отречься от Христа не почтут для себя делом низким. Это люди, никогда не приступающие к Слову искренне, подобно хамелеону, принимающие на себя всякий вид, сделавшиеся наемниками имеющих в них нужду. Они не истину имеют целью, но предпочитают ей минутное удовольствие и говорят только: да ямы и пием, утре бо умрем (Ис 22:13. 1 Кор 15:32). Таковы их предположение и неверный нрав, свойственные лицемерам эпикритианам, а не мелетианам.

Но верные рабы Спасителя и истинные епископы, искренно уверовавшие, живущие не для себя, а для Господа, соблюдая благочестную веру в Господа нашего Иисуса Христа и зная, как сказано прежде, что лживы предлоги, выставленные против истины, и явно выдуманы ради арианской ереси (ибо из покаяния Урзациева и Валентова увидели они, что на Афанасия сложена клевета с намерением искоренить его и ввести в Церкви нечестие христоборцев), 171 видя все это, как поборники и проповедники истины решились лучше понести оскорбления, идти в заточение и действительно потерпели это, но не согласились подписать Афанасиева осуждения и вступить в общение с арианами. Не забыли они, чему научены, но всего паче знают, что предателям — великое бесчестие, а исповедникам истины — Небесное царство, что малодушным и убоявшимся Констанция не будет ничего доброго, а претерпевшим здесь скорби, как пловцам после бури — тихая пристань, как борцам после подвига — венец, будут на небесах великая и вечная радость и веселие: радость, какую имел Иосиф после понесенных им скорбей, какую имел и великий Даниил после искушений и многих наветов от царедворцев, какую имеет ныне и Павел, увенчанный Спасителем, и какой ожидают повсюду сущие люди Божии.

Видя все это, не изнемогли они произволением, но паче укреплялись верою, более и более возрастала их ревность; удостоверившись в клевете и нечестии еретиков, осуждают они гонителя, гонимым же содействуют и решимостью и единомыслием, чтобы и им самим получить венец исповедничества.

80) Многое мог бы сказать иной против этой скверной и христоборной ереси, и во многих поступках Констанция он мог бы указать предуготовление антихриста, но поелику, как сказал пророк, от ног даже до главы (Ис 1:6) нет в ереси ничего твердого, все же исполнено нечистоты и всякого нечестия, и по одному слуху должно бежать от нее, как от извержений псов и от змииного яда, между тем как Костиллий явно представляет образ противника (2 Фес 2:4), то чтобы не продлилось слово, прекрасно будет удовольствоваться Божественным Писанием и всякому из нас послушаться того, что оно заповедует и в рассуждении 172 иных ересей, а наипаче в рассуждении этой ереси. Заповедь же его такова: отступите, отступите, изыдите отсюду, и нечистоте не прикасайтеся, изыдите из среды их, и отлучитеся носящии сосуды Господни (Ис 52:11). Этого достаточно к научению всех, чтобы если и обольщен кто ими, исшедши, как из Содома, не обращался к ним более и не потерпел того же, что и жена Лотова. Если же кто от начала пребыл чистым от этой нечестивой ереси, то да хвалится о Христе, говоря: не воздехом руки наша к Богу чуждему (Пс 43:21), не поклонялись делам рук наших и не служили твари паче Тебя, Боже, создавшего всяческая Словом Твоим, единородным Сыном, Господом нашим Иисусом Христом. О Нем Тебе Отцу с Самим Словом в Духе Святом слава и держава во веки веков! Аминь.

______________ ПОКАЗАНИЕ ВТОРОЕ

81) Все верные Вселенской в Александрии Церкви, правимой достопочтеннейшим епископом Афанасием, через подписавшихся ниже сего всем миром показывают следующее.

Делали мы уже показание о том ночном нашествии, какому подверглись мы и храм Господень, хотя и не было нужды в показании о том, что знал и знает целый город, потому что найденные тела убитых лежали для всех открыто и в храме Господнем оружия и луки вопияли о совершенном там беззаконии. Поелику же и после показания светлейший дук Сириан принуждает всех говорить согласно с ним, будто бы и смятения не было, и никто не умер, это же дает немаловажный повод к подозрению, что сделано это против воли человеколюбивейшего Августа Констанция (ибо Сириан не стал бы бояться того, что сделано, если бы сделал 173 это по приказанию, но они, когда пришли мы к нему и стали просить, чтобы не делал никому принуждения и не отрицал бывшего, велел нас, несмотря на то, что мы христиане, бить палками, доказывая тем самым, что ночью была воздвигнута брань на Церковь), то по сей самой причине и теперь даем это показание, когда уже некоторые из нас готовы отправиться к благочестивейшему Августу. Вседержителем же Богом о спасении благочестивейшего Августа Констанция заклинаем египетского епарха Максима и присмотрщиков донести о всем благочестию Августову и власти светлейших епархов.

Заклинаем и всех кораблехозяев провозвестить это повсюду и довести до слуха благочестивейшего Августа, и до епархов, и до местных судей, чтобы известною соделалась брань, воздвигнутая на Церковь, и также известно было и то, что во времена Августа Констанци, Сириан и дев и многих других заставил приять мученичество. Ибо на рассвете пятого дня февральских идов, то есть в четырнадцатый день месяца Мехира, когда были мы на бдении во храме и совершали молитвы, потому что в пятницу надлежало быть службе, вдруг около полуночи пришел к нам в церковь светлейший дук Сириан со многими легионами воинов, у которых были оружия, обнаженные мечи, стрелы и иные воинские снаряды и шлемы на головах. И действительно, когда молились мы и было у нас чтение, разбили они двери, а как скоро усилием множества были двери отворены, Сириан отдал приказание, и одни стали стрелять, другие восклицали, произошел стук оружий, засверкали мечи при свете светильников. А вслед уже за этим убиваемы были девы, многие потоптаны, падая друг на друга, при наступлении на них воинов; раненые стрелами, мужчины умирали. Некоторые из воинов обратились к грабежу, срывали 174 покрывала с дев, причем страх при одном прикосновении к некоторым воинам был для них тяжелее смерти.

Епископ сидел на престоле своем, увещавая всех молиться, а дук распоряжался войском, имея при себе письмоводца Илария, много участвовавшего в этом, как показал и конец. Влекомый епископ едва не растерзан на части. Доведенный до великого изнеможения и полумертвый, не знаем где, скрылся у них из вида, а они старались убить его. Когда увидели многих умерших, велели воинам спрятать тела скончавшихся, святые девы, оставшиеся мертвыми, погребены в гробницах, стяжав ту похвалу, что во времена благочестивейшего Констанция соделались мученицами. Диаконы были биты и заключаемы в самом храме. Но дело и этим не кончилось. По совершении всего этого, разбивая двери, где только мог Сириан отворял их, обыскивал и похищал то, что было внутри. Входили и в такие места, в которые не всем христианам дозволен вход. Это знает и градский военачальник Горгоний, потому что был там. Немалым обличением такого вражеского нашествия служит то, что в храме после вошедших остались оружия, стрелы, мечи, которые доныне висели в церкви, чтобы невозможно было отречься. Сириан неоднократно присылал из отряда Динамия и военачальника, желая взять их, но до времени не дозволяли мы сего, чтобы дело всем стало известно. Посему, ежели есть приказание воздвигнуть на нас гонение, то все мы готовы стать мучениками.

Если же нет приказания от Августа, то египетского епарха Максима и всех, участвующих в правлении, просим умолить Царя, чтобы не было уже предпринимаемо ничего подобного, просим довести до него и сию нашу просьбу, пусть и не думают ввести сюда другого какого-либо епископа. Даже до смерти станем 175 в своем желании иметь епископом достопочтеннейшего Афанасия, которого изначала дал нам Бог, по преданию отцов наших. И сам благочестивейший Август Констанций его прислал к нам с посланиями и клятвами, уверены же, что если узнает его благочестие, то вознегодует на происшедшее и ничего не сделает вопреки данным клятвам, но опять повелит епископу нашему Афанасию оставаться с нами.

Во время избрания консулов, после консульства светлейших Арбефиона и Коллиана, в семнадцатый день Мехира, то есть в первый день февральских ид.