Страница 5 из 6
Если человек уверует в Господа Христа всеем сердцем и решительно, он как бы перебросит мост с этого острова смерти на тот небесный берег, где бессмертие начинается, чтобы затем "утонуть" в благую вечность.
Проявляя на практике евангельские добродетели, человек одолевает все то, что в нем смертно; и насколько по-евангельски он живет, настолько сильнее вытесняет из себя смерть и смертность и врастает в бессмертие и жизнь вечную. Чувствовать Господа Иисуса в себе есть то же самое, что и чувствовать себя бессмертным. Ибо чувствование бессмертия вытекает из чувствования Бога, поскольку Бог является источником бессмертия и жизни вечной.
"Что такое бессмертие? - спрашивает великий христианский философ Исаак Сирин и отвечает: - Бессмертие - это чувствование Бога". Чувствовать Бога - значит чувствовать себя бессмертным. Бог и бессмертие души - это два соотнесенных понятия, поскольку это два соотнесенных факта. Одно невозможно без другого. Чувствовать Бога в себе постоянно, в каждой мысли, в каждом чувстве, в каждом поступке - это и есть бессмертие.
Обрести такое чувствование Бога и означает обеспечить себе бессмертие и жизнь вечную. Посему лишь из веры в Бога, из чувствования Бога вытекает и ощущение личного бессмертия человека. Богочеловеческий прогресс состоит в том, что он в людях развивает и совершенствует такое чувствование личного бессмертия, ибо до максимума развивает в них чувствование Бога.
Человек Христовой веры живет чувствованием и сознанием, что каждый человек является бессмертным и вечным существом, потому он не может быть объектом ничьей эксплуатации и тирании. Чувствование бессмертия приходит от чувствования Бога, а чувствование Бога не терпит греха, а изгоняет его из человека, поскольку грех производит смерть. От метафизики безусловно зависит и этика: если чувствование Бога живо в человеке, с ним живо и чувствование бессмертия, которое беспощадно борется со всем тем, что умерщвляет человека; а это грех, всякий грех и всякое зло.
Обратите должное внимание на основные принципы европейского гуманистического прогресса, на его метафизику. Разве не видите, что гуманистическая культура систематически притупляет в человеке чувствование бессмертия до тех пор, пока совсем не затупит, так что человек европейской культуры решительно утверждает: я человек и только человек? А если это утверждение перевести на несколько более простой язык, оно означает: я тело и только тело; я земля и только земля.
И в одном, и в другом случае европейский человек утверждает одно: я смертен и только смертен. Так гуманистическая Европа начала руководствоваться девизом "человек - смертное существо". Это формула гуманистического человека и сущность его прогресса.
Сначала бессознательно, а потом систематически сознательно и преднамеренно европейскому человеку и через науку, и через философию, и через культуру вводилась мысль, что человек смертен весь без остатка. Это представление постепенно оформилось в убеждение, которое гласит: смерть является необходимостью. Смерть - необходимость! Есть ли большие ужас и оскорбление, и насмешка: наибольший враг человека необходим человеку!
Скажите, есть ли здесь логика, хотя бы малейшая, хотя бы детская, хотя бы свойственная насекомым? Не потерял ли европейский человек, задавливаемый и молотый в мельнице смерти, и последние крохи разума, не начал ли бредить?..
Опустошен гуманистический человек, ужасно опустошен, так как из него вытеснено сознание и чувствование бессмертия. А без чувства личного бессмертия разве человек является вполне человеком? Или лучше сказать: разве человек - вообще человек?.. О, сужен европейский человек, феноменально сужен и снижен, и искалечен, и сведен к обломку и обрывку человека, поскольку из него вытеснено всяческое чувствование беспредельности и бесконечности.
А без бесконечности может ли человек и вообще существовать? Разве без этого чувствования бесконечности он не мертвая вещь среди вещей и не рядовое животное среди животных?
Да позволен мне будет парадокс: я считаю, что некоторые животные беспредельнее в своих ощущениях и бессмертнее в своих желаниях, нежели человек европейского гуманистического прогресса. Гуманистический человек - сморщенный, заскорузлый, увядший, овеществленный, а посему вполне правомерно, метафизически правомерно, что устами своих философов заявил, будто он произошел от обезьяны.
Уравненному с животными происхождением, почему же ему не уравнять себя с ними и в морали? Принадлежа к животным и зверям по метафизической сущности своей, он к ним же принадлежит и по морали.
Разве грех и преступность не считаются в современной гуманистической судебной практике все более и более неизбежно обусловленными социальной средой, необходимыми от природы? Поскольку в человеке нет ничего бессмертного и вечного, то вся этика, в конце концов, сведена к инстинктивным устремлениям. И гуманистический человек, последовательный в своей логике, уравнялся в этике со своими предками - обезьянами и зверями, и в его жизни главенствовать стал принцип: homo homini lupus (Человек человеку - волк).
Иначе и быть не могло, потому что лишь на чувствовании человеческого бессмертия может основываться мораль, более высокая и достойная, чем у животных. Если нет бессмертия и вечной жизни, тогда - "станем есть и пить, ибо завтра умрем!" (ср. 1Кор.15:32).
Релятивизм в метафизике европейского гуманистического прогресса должен был обернуться релятивизмом в этике; а релятивизм - это отец анархии и нигилизма. Посему, в конце концов, вся практическая этика гуманистического человека является не чем иным, как анархией и нигилизмом. Потому что анархия и нигилизм - неизбежная, заключительная, апокалиптическая фаза европейского гуманистического прогресса.
Идейные анархия и нигилизм, идейный распад должны были проявиться в практических анархизме и нигилизме, в практическом распаде европейского гуманистического человечества и его прогресса. Разве мы не свидетели идейного и практического анархизма и нигилизма, которые опустошают европейский континент? Слагаемые европейского прогресса таковы, что в сумме всегда должны давать анархизм и нигилизм, как бы вы их ни складывали...
Глуп человек, беспримерно глуп, если, не одолев смерть, может верить в прогресс, в смысл жизни и работать на это. Зачем мне прогресс, если из него меня поджидает смерть? Зачем мне все миры, все созвездия, все культуры, если из них меня смерть подстерегает и в конце концов подстережет? Где есть смерть, там нет истинного прогресса. Ежели он все-таки есть, тогда это всего лишь проклятый прогресс в ужасной мельнице смерти.
А посему его нужно уничтожить полностью и без следа.
Эти мучения с европейским гуманистическим прогрессом ощутил и художественно отразил в своей трагедии "Rossum's universal Robots" чехословацкий писатель Карел Чапек. Его герои Алквист и Елена ведут следующий разговор:
Алквист: Есть ли у Наны какой-нибудь молитвенник?
Елена: Есть один, очень большой.
Алквист: И в нем, наверное, молитвы на разные случаи жизни? От непогоды? От болезней?
Елена: Да, от искушения, от наводнения...
Алквист: А от прогресса нет ли?
Елена: Думаю, что нет.
Алквист: Да, жаль...
Гуманистическому человеку и его прогрессу противостоит человек Христов со своим богочеловеческим прогрессом. Основной принцип богочеловеческого прогресса: человек является настоящим человеком единственно с Богом, единственно как Богочеловек; другими словами: человек является настоящим человеком единственно с бессмертием, то есть через победу над смертью, преодолением всего смертного и всякой смертности.
Одолевая в себе грех и зло, человек Христов одолевает тем самым смерть и смертность в своем сознании и чувствовании, соединяясь с Единым Бессмертным - Богочеловеком Христом. Поэтому великий творец богочеловеческого прогресса, святой апостол Павел, наказ дает всем Христианам: "О горнем помышляйте, а не о земном. Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге" (Кол.3:2-3).
И сознание и чувствование человеческое обессмертивается Господом Христом. Кто соединил свое чувствование и сознание с Богочеловеком Иисусом, тот уже бессмертен, на этом свете бессмертен: его сознание уже мыслит мысль Христову, мысль бессмертную и вечную; а его чувствование уже чувствует в себе жизнь Христову, жизнь бессмертную и вечную... В ваших глазах будто бы виден вопрос: а как достигается это в проклятой мельнице смерти?