Страница 3 из 8
А если земледелатель наш, по высокомерию своему, вздумает когда оставить учителя и советника своего, т.е. божественные Писания, то начинает действовать погрешительно, отыскивает лукавые мысли, сводит вместе бессмысленные навыки, и к природе прививает не свойственное ей, разумею же: неверие, неведение, ненависть, зависть, гордыню, тщеславие, славолюбие, чревоугодие, любопрение, прекословие и многое другое подобное; потому что, оставляя законодателя, и сам бывает им оставлен.
Если же раскаявшись осудит сам себя, припадет к законодателю и скажет: "согрешил я, оставил тебя"; то законодатель, по свойственному ему человеколюбию, немедленно приемлет его, подает ему разумение и добрую силу опять снова возделывать ниву природы своей, искоренять в ней худые навыки и вместо их насаждать благие добродетели. А сверх того дает ему венцы, осыпает его похвалами.
Так например: по природе человек алчет, но воздерживается; жаждет, но также терпит; имеет пожелания, но сохраняет целомудрие; отягчен сном, или одержим леностью к славословию Владыки, но бодрствуя сам себя принуждает к Божию песнопению, и за сие увенчивается, как преодолевший природу и стяжавший добродетели.
Итак слава Его человеколюбию, исповедание Его благости, и поклонение Его благоутробию! Какой отец столько сострадателен? Какой отец столько милостив? Какой отец так любит, как наш Владыка, изъявляющий любовь к нам, рабам Своим? Всем снабжает, все припасает с избытком: душевные наши язвы врачует, и долготерпит оставляемый нами, хочет, чтоб все мы стали наследниками царства Его, хочет, чтоб и произволение наше, исцеляя легкие и маловажные болезни, заслужило от Него похвалу; тяжкие и трудные болезни врачует Сам: исцеляет же язвы ленивого, отверзая уста его к славословию, и отпускает грехи грешнику, возбуждая его к усердию; скоро внемлет немощному, чтоб не малодушествовал, а великодушным и терпеливо ударяющим в двери подает то и другое, и исцеление и награду.
Он мог бы уврачевать все душевные наши язвы и силою преложить нас на благость, но не хочет сего, чтоб наше произволение не лишило похвал Его. Итак мы ли вознерадим призвать Его к себе в помощь и заступление, когда Он любит и милует нас? Он искупил нас и просветил очи ума нашего; Он даровал нам познание о Себе, дал вкусить сладости Своей, чтоб вполне взыскали мы Его.
Блажен, кто вкусил любви Его и приготовил себя к непрестанному ею насыщению; потому что насытившийся такою любовью не приемлет уже в себя иной любви. Кто, возлюбленные, не возлюбит такого Владыку? Кто не исповедует и не поклонится благости Его? Какое же оправдание будем иметь в день суда, если вознерадим? Или что скажем Ему? То ли, что не слыхали, или не знали, и не были научены?
Что надлежало Ему сделать, и Он не сделал для нас? Не сошел ли Он для нас с безмерной высоты, из благословенного недра Отчего? Он невидимый не соделался ли для нас видимым? Он - огнь бессмертный не воплотился ли нас ради? И не принял ли заушения, чтоб нас освободить? Какое чудо, исполненное страха и трепета, - бренная рука, созданная из земной персти, дает заушение Создавшему небо и землю!
А мы жалкие и бедные, перстные и смертные, мы - пепел, даже и слова не переносим друг от друга. Он Бессмертный не умер ли за нас, чтоб нас оживотворить? Не погребен ли, чтоб нас воскресить с Собой? Он освободил нас от врага, связав его, и дав нам силу наступать на него. Когда призывали мы Его, и не услышал нас? Когда ударяли в дверь, и не отверз нам?
Если же и замедлил когда, то чтоб увеличить награду нашу.
Для чего же отрекся ты от мира, возлюбленный, если ищешь еще мирского наслаждения, вместо наготы домогаясь одежды, и вместо жажды - винопития? Призван ты на брань, и хочешь без оружия выйти в битву со врагом, вместо бдения погружаясь в сон, вместо плача и сетования предаваясь смеху, вместо любви ненавиствуя против брата. Призван ты к подчинению, а прекословишь.
Призван к наследию царства Божия, а думаешь о земном, вместо смиренномудрия и кротости выказывая высокомерие и гордость.
Итак, что скажешь Богу в оный день? То ли, что "ради Тебя смирялся я, обнищал, был наг, алкал, жаждал, возлюбив Тебя всею своею душою и ближнего, как самого себя"? Знаешь разве, что слова твои и помыслы твои не записываются, что совесть будет твоею помощницею, и если солжешь, не обличит тебя? Или не известно тебе, что вся тварь со страхом и с великим трепетом предстанет судилищу Божию, что тысячи тысяч и тьмы тем Ангелов будут окрест Его?
А ты думаешь солгать и сказать: "все это претерпел я ради Тебя". Смотри, чтобы не понести тебе тяжкого наказания за лукавые дела свои и за ложь. Отрезвись от сна и приди сам в себя, отряси свои помыслы, и смотри, преклонился уже день.
Вникни и в это, брат; тех братий, которые вчера были и беседовали с нами, сегодня с нами уже нет: они позваны к Господу своему и нашему, чтобы каждый из них показал свою куплю. Вот, смотрите, каков вчерашний день и каково сегодня: как вчера миновалось, подобно утреннему цвету, так и сегодня - подобно вечерней тени. Рассмотри же и куплю свою, успешна ли она по Богу? Подобно скороходу бегут дни наши.
Блажен, кто со дня на день приобретает большую прибыль от купли своей и собирает в жизнь вечную. Почему же ты нерадишь, возлюбленный? Почему ленишься? Почему упиваешься унынием, как вином? Почему огорчаешься сам в себе? Разве обитель намереваешься сотворить себе в этом веке?
Представь, что два путника, из которых каждый идет к себе в дом, встретившись друг с другом на дороге, когда застиг их вечер, остановились оба в обители, до которой дошли, и по наступлении утра разлучились друг с другом; каждый из них знает, что у него в дому его, - богатство или бедность, покой или скорбь. То же и с нами бывает в этом веке; потому что жизнь сия подобна обители, из которой, отходя в место свое, разлучаемся и знаем, что у нас впереди.
Ибо каждому не безызвестно, что предпослал он на небо, например, молитву ли слезную, или чистое бдение, или сокрушенное псалмопение, или воздержание с смиренномудрием, или отречение от земного, или нелицемерную любовь и приверженность ко Христу. Если это предпослал ты, то дерзай; потому что отходишь в покой. А если не предпослал ничего такого, то для чего в обители досаждаешь ближнему?
Ибо на утро должен будешь разлучиться с ним. Для чего гордишься? Для чего ведешь себя высокомерно? О чем ты печален? Разве хочешь самую обитель унести на себе? Но для чего заботишься об исподней и верхней одежде, или о пище? Дающий скотам пищу их (Пс.146:9) не питает ли тебя, который славословишь Его? Ты, который готовишься сделаться наследником царства Его, заботишься об исподней и верхней одежде?
Ты, который умертвил себя для мира, думаешь о земном?
Для чего же огорчаешь Врача, не желая быть исцеленным? Для чего во время врачевания своего скрываешь язвы свои и винишь Врача в том, что не исцелил тебя? Тебе дается время на покаяние, и ты нерадишь о покаянии? Для чего же винишь Законодателя, что за твое пренебрежение послал на тебя смерть? Разве смерти скажешь: "дай мне время покаяться?" Трезвись, возлюбленный, трезвись.
Как сеть, найдет на тебя оный час, и тогда ужас обымет ум твой, и сам себя спросишь: "Как это в рассеянности моей прошли дни мои? Как это в неуместных помыслах протекло время мое?" Но какая польза размышлять о сем во время смерти, когда уже не дозволяется тебе оставаться долее в веке сем?
Итак вникни умом своим в слова сии, да коснется слуха твоего сказанное Господом, если только веришь Ему; а Он сказал, что в день оный дадим ответ и о праздном слов (Мф.12:37). И сего слова Господня достаточно, если трезвен будет ум наш. А кто не разумеет написанного и не слушает читаемого, тот подобен трубе, которая принимает в себя воду и не чувствует, что вода протекает в ней.
Посему кто не станет плакать, кто не будет скорбеть, кто не придет в ужас от того, что Владыка вселенной и Сам и чрез рабов Своих, Пророков и Апостолов, проповедует и вопиет, но нет послушающих? Что же проповедуется ими? "Брак готов, говорит Он, упитанная Моя исколена (Мф.22:4). Жених со славою и великолепием восседает в брачном чертоге и с радостью принимает приходящих, дверь отверста, слуги изъявляют свое усердие.