Страница 2 из 8
Боюсь, чтоб оный день не застиг нас внезапно, и чтоб мы, оказавшись нагими, бедными и не готовыми, не стали упрекать сами себя. Ибо это самое было с жившими во дни Ноевы: ядяху, пияху, женяхуся и посягаху, куповаху, продаваху, пока не прииде потоп и погуби вся (Лк.17:27.28). Дивное было дело, братия: видели, что дикие звери собираются вместе, слоны приходить из Индии и Персии, львы и барсы толпятся с овцами и козлами и не делают им обиды, пресмыкающиеся и птицы, хотя никто их не гонит, стекаются и располагаются вокруг ковчега, - и это продолжается довольное число дней; а сам Ной прилежно снаряжает ковчег и вопиет им "покайтесь".
Но они не уважили сего, и смотря на необыкновенное стечение бессловесных и диких животных, не пришли в сокрушение для своего спасения. Посему убоимся, возлюбленные, чтобы и с нами не было того же; потому что написанное уже исполнилось, предсказанные знамения кончились; ничего не остается более, как придти врагу нашему - антихристу; ибо всему должно исполниться до скончания римского царства.
Итак, кто хочет спастись, тот старайся, и кто желает войти в царство, тот не будь нерадив; кто хочет избавиться огня гееннского, тот подвизайся законно; кому не желательно, чтоб бросили его червю неусыпающему, тот трезвись. Кто хочет быть возвышен, тот смиряйся; кто желает быть утешен, тот плачь. Кому угодно войти в брачный чертог и возвеселиться, тот возьми светло горящий светильник и елей в сосуде.
Кто ожидает, что пригласят его на оный брак, тот приобрети себе светлую одежду.
Град Царя полон веселья и радования, полон света и услаждения, и обитающим в нем вместе с вечною жизнью источает приятность. И так, кому угодно жить в одном город с царем, тот ускори свое шествие, ибо день преклонился, и никто не знает, что встретится на пути. Как иной путник, хотя знает, что длинен путь, но прилегши спит до вечера, а потом проснувшись, видит, что день уже преклонился, и едва начинает шествие, вдруг туча, град, громы, молнии, и отовсюду беды, и он не в состоянии ни до ночлега дойти, ни воротиться в прежнее свое место: так и мы потерпим то же самое, если вознерадим во время покаяния, потому что мы пресельники и пришлецы (Пс.38:13).
Постараемся же с богатством войти в наш город и отечество.
Духовные купцы мы, братия, ищем драгоценную жемчужину, которая есть Христос наш Спаситель, похвала и непохищаемое сокровище: потому с великим старанием приобретем сию жемчужину. Блажен и трекратно блажен, кто постарался приобрести ее; но весьма беден, кто вознерадел и сам приобрести общего нам Творца, и от Него быть приобретенным.
Не знаете разве, братия, что мы розга истинной виноградной лозы, которая есть Господь? Смотрите же, чтобы кто из нас не оказался бесплодным. Ибо Отец Истины есть делатель; возделывает же виноградник сей, и с любовью ухаживает за теми, которые приносят плод, чтоб приносили еще больше плода; а кто не творит плода, тех посекает и извергает вон из виноградника, чтоб пожжены были огнем.
Посему будьте внимательны к себе самим, чтоб не оказаться бесплодными, не быть посеченными и преданными огню.
Также мы - доброе семя, которое посеял Зиждитель неба и земли, Домовладыка Христос. Вот приспело уже время жатвы, и серпы в руках у жнущих: они ожидают только мановения Владыки. Итак смотрите чтоб не оказаться кому плевелами, не быть связанным в снопы и не гореть вечным огнем (Мф.13:30).
Не разумеете разве, братия, что надлежит переплыть нам страшное море? Потому совершенные и мудрые купцы, наготове имея товар в руках своих, ждут, как подует попутный им ветер, чтоб, переплыв море, достигнуть пристани жизни. А я, с подобно мне беспечными и рассеянными, и в мыслях своих не держа, как переплыть это море, боюсь, чтоб внезапно не подул ветер, и чтоб не оказались мы неготовыми; и связав бросят нас на корабль, и будем там оплакивать дни своей лености, видя, что другие радуются и веселятся, а мы печалимся; потому что в той пристани всякий хвалится собственным своим богатством и своею куплею.
Не знаете разве, возлюбленные, что Царь царствующих призвал нас на брак в чертог Свой? Почему же предаемся нерадению и не стараемся добыть себе светлую одежду, и ясно горящие светильники, и елей в сосудах наших? Как не рассудите, что никто не входит туда обнаженным? А если поупорствует кто войти, не имея брачной одежды, то знаете, что таковой потерпит.
По приказу Царя, свяжут ему руки и ноги и бросят его во тьму кромешную, где плач и скрежет зубом (Мф.22:13). Боюсь, возлюбленные, чтоб плотские страсти не извергли вон из брачного чертога нас, приряженных только совне. Потому что внешний наряд дает знать, где сердце наше и ум наш: убранство и изысканность одежды показывает, что, думая о земном, обнажены мы от оной славы; славолюбие служит знаком, что мы тщеславны; приятность яств показывает, что мы чревоугодники; нерадение обнаруживает, что мы ленивы; любостяжательность, - что не любим Христа; зависть возвещает, что нет в нас любви; омовение ног и лица означает, что мы рабы страстей; язык проповедует, что любит сердце, и к чему прилеплено сердце, о том твердить язык; устами обличаются тайны сердца нашего.
Поелику уста отверсты, не имеют ни дверей, ни стражи, то слово наше выходит безразлично, а с словом расхищается и сердце; уста, не соблюдающие тайн сердца, крадут помышления его, и когда оно думает, что заключено внутри, почитая себя невидимым, выставляется устами всем на показ. Приятность, с какою оговариваем других, означает, что полны мы ненависти.
Поэтому да не приводится никто в заблуждение внешним благоговением; думая убедить внешним благоговением, человек обманывает и себя и брата. В обращении выказывается лживость его благоговения. Если хочешь узнать сердечные помышления, обрати внимание на уста; от них узнаешь, о чем заботится и старается сердце, - о земном или о небесном, о духовном или о плотском, об удовольствии или воздержании, о многостяжательности или о нестяжательности, о смиренномудрии или высокоумии, о любви или о ненависти.
Из сокровищ сердца уста предлагают снеди приходящим, и то, чем занят язык, показывает, что любит сердце, Христа, или что-либо из настоящего века. И невидимая душа по телесным действиям делается видимою, какова она - добра, или зла, и хотя по природе добра, но превращается в злую по свободному произволению.
Но, может быть, скажет кто-нибудь, что "страсти естественны, и предающиеся страстям не подлежат обвинению". - Будь внимателен к себе самому, чтоб не взвести тебе обвинения на прекрасное создание благого Бога; ибо Он сотворил вся добро зело, и украсил природу всеми благами. Поэтому алчет ли кто, не обвиняется, если вкусит умеренно, потому что взалкал по природе.
Подобным образом жаждет ли кто, не обвиняется, если пьет в меру, потому что жажда естественна. Спит ли кто, не обвиняется, если спит не без меры, и предается сну не по изнеженности, так чтобы привычкою к непомерному сну препобеждалась природа; потому что природа и привычка служат провозвестниками той и другой стороны: природа показывает рабство, привычка же означает произволение, а человек состоит из того и другого.
Произволение, будучи свободно, есть как бы земледелатель какой, прививающий к природе нашей и худые и добрые навыки, какие ему угодно. Худые навыки прививает следующим образом: голодом чревоугодие, жаждою многопитие, сном изнеженность, воззрением худую мысль, истиною ложь. А подобно сему и благие добродетели прививает следующим образом: пищею воздержание, жаждою терпение, сном неусыпность, ложью истину, воззрением целомудрие.
Произволение наше, по сказанному, как земледелатель, во мгновение ока искореняет худые навыки, прививает же доброе, преодолевая природу. Природа - это земля, нами возделываемая; произволение - земледелатель, а божественные Писания - советники и учители, научающие нашего земледелателя, какие худые навыки ему искоренять, и какие благие добродетели насаждать.
Сколько бы ни был наш земледелатель трезвен и ревностен, однако же без учения божественных Писаний он и не силен и не сведущ; потому что законоположение божественных Писаний дает ему разумение и силу, а вместе от собственных ветвей своих и благие добродетели, чтобы привить их к древу природы, веру к неверию, надежду к безнадежности, любовь к ненависти, знание к неведению, прилежание к нерадению, славу и похвалу к бесславию, бессмертие к смертности, Божество к человечеству.