Страница 3 из 3
Здѣсь ничего нѣтъ несогласнаго съ Его человѣколюбіемъ. Ни мало не унизительно для милосердаго Владыки, если онъ для пользы раба пріобщается къ рабскимъ дѣламъ его. Сіе не оскорбляетъ славы Милосердаго, напротивъ это показываетъ, каковъ Онъ есть. He удивляйся сему. Поелику и нынѣ, если пріуготовишь изъ себя храмъ Божеству, то Оно и въ тебѣ поселится, хотя и не такъ, какъ во Христѣ.
Ибо во Христѣ обитаетъ еся полнота Божества тѣлесно (Кол. 2, 9). О чудо! Вся полнота Божества въ Единомъ тѣлесно обитаетъ; и все исполняетъ, и превышаетъ тварь: Весь будучи во Единомъ, и неразлучно пребывая со всякимъ твореніемъ! Но не почти сказаннаго за невозможное. Ибо и я теперь произношу слово. Сіе слово и во единомъ, и во всѣхъ то же слово.
И одинъ вмѣщаетъ въ себѣ всецѣлое слово, — сіе слово и во многихъ остается то же. Если же слово, появляющееся и изчезающее и въ единомъ всецѣло обтиаетъ, и во всѣхъ то же пребываетъ: что удивительнымъ тебѣ кажется, если Богъ всею полнотою своею и на небѣ пребываетъ, и во всѣхъ обитаетъ?
Итакъ, причина настоящаго торжества есть та, что Богъ содѣлался человѣкомъ, взявъ на себя человѣчество, дабы дать намъ Божество, принявъ на себя страстное естество, дабы даровать намъ безстрастіе, подвергнувъ Себя смерти, дабы одарить насъ безсмертіемъ. Человѣческое чувство страданія содѣлалъ собственнымъ, не перемѣняя естества своего, но присвоивъ Себѣ оное по волѣ своей.
И сіе учинилъ Онъ весьма премудро, вознамѣрившись спасти человѣка. По какой же причинѣ онъ усвоилъ Себѣ человѣческое чувство страданія? Потому что восхотѣлъ страсть страстію истребить, смерть смертію упразднить, оружіе тѣмъ же оружіемъ сокрушить. Претерпѣваетъ крестъ, заушенія, узы, для того, дабы страданія, содѣлавшись собственными Богу, возъимѣли власть надъ страданіями.
И природа Божественная не пострадала, такъ какъ Богъ присвоилъ Себѣ немощи, не перемѣнивъ Себя, и немощи получили отъ Бога силу надъ немощами. Ибо смерть, содѣлавшись какъ бы Божіею, низлагаетъ смерть, и; умершій разрушаетъ владычество ея, поелику и Богъ и человѣкъ былъ. He простаго человѣка распяли Іудеи, и не видимую только природу пригвоздили ко кресту; но возставъ на нее, возстали на Самаго Бога, принявшаго немощи соединенной съ Нимъ природы.
А чтобы для тебя и сіе было ясно, обратимся къ примѣру, въ началѣ предложенному.
Представимъ себѣ, что Царь даетъ словесное повелѣніе, и что сіе повелѣніе, изображенное буквами на хартіи, разсылается по городамъ, заключая въ себѣ опредѣленія о дарованіи или свободы, или другихъ щедротъ царскихъ тѣмъ, кои требуютъ оныхъ. А между тѣмъ какой нибудь измѣнникъ и возмутитель, врагъ общества и непріятель Царя, взявъ хартію, содержащую въ себѣ таковыя опредѣленія, разрываетъ. Чтó разрывается здѣсь?
Скажи мнѣ, одна ли хартія, или и слово царское? Если только хартія, то ему легко вознаградить убытокъ, и онъ или остается правымъ, или обязывается заплатить не болѣе пяти оволовъ. Напротивъ, онъ подвергается строжайшему суду и истязанію, и осуждается на смерть, за то, что онъ не хартію только разрываетъ, но и слово царя.
И хотя слово царское не повреждается; по существу своему и рукою не ощущается, которое по сему и перервать невозможно; однако и оно перерывается, присвоивая себѣ поврежденіе хартіи и буквъ. Видишь, какъ неповрежденное принимаетъ поврежденіе, сообщаясь съ повреждаемою природою? Ибо слово по свойству своему не перерывается, не смотря на то и оно принимаетъ на себя поврежденіе хартіи и буквъ.
Итакъ, пусть не величаются Іудеи, что они распяли простаго человѣка. Видимое — была хартія; а что въ ней содержалось, то было слово Царя, произшедшее не отъ языка, но изъ естества. Ибо Единородный называется Словомъ не органическимъ, но Сýщественнымъ и Ѵпостаснымъ, которое никакого не чувствовало страданія въ своемъ существѣ, будучи словомъ безстрастнымъ, но усвоило себѣ страданія видимой части существа.
И какъ слово царское, принявъ на себя одѣяніе буквъ, вмѣстѣ принимаетъ на себя и поврежденіе хартіи; равнымъ образомъ и Единородное Слово Божіе страданія пригвожденной плоти содѣлало собственными Себѣ. Посему, какъ повредившій хартію царскую осуждается на смерть, поелику онъ вооружается на слово царское, такъ и Іудеи, распявшіе видимое естество, будутъ наказаны за то, что дерзнули возстать на Самое Слово Божіе.
Богъ воздастъ имъ за сіе дерзновеніе ихъ, какъ за оскорбленіе Ему причиненное. Но довольно уже сказано. Дóлжно щадить и память вашу. Поелику обиліе предметовъ, затемняя умъ слушателей, дѣлаетъ то, что они забываютъ слышанное. Да поможетъ вамъ благодать Божія удержать въ памяти своей и сказанное, и другимъ принести отъ сего пользу, и наслѣдовать за то царство небесное, которое да дастъ Богъ всѣмъ намъ получить.
Слава Ему и держава во вѣки вѣковъ. Аминь.
Примѣчаніе:
[1] Еретикъ IV вѣка.
[2] Подобное мѣсто находится и въ другомъ Словѣ Св. Ѳеодота на тотъ же день, которое говорено было также на Ефесскомъ Coборѣ:
«Какъ, скажетъ кто нибудь, Единородный содѣлался рабомъ, пребывъ тѣмъ, чѣмъ былъ, и сдѣлавшись тѣмъ, чѣмъ не былъ?
Если хочешь то познать, — знай, что содѣлался; но какъ содѣлался, сіе вѣдаетъ одинъ Чудодѣйствующій. Ибо и ты не можешь мнѣ сказать: какъ Египетская рѣка сдѣлалась кровію, тогда какъ свойство воды осталось неизмѣннымъ. Ибо Евреи пользовались изъ рѣки водою; а для Египтянъ Нилъ превратился въ кровь, и сдѣлался тѣмъ, чѣмъ не былъ, пребывъ тѣмъ, что былъ. Скажи мнѣ: какимъ образомъ? Но не можешь сказать.
Поелику это есть чудо Божіе, непостижимое для разума. Также, какимъ образомъ и свѣтъ въ Египтѣ учинился мракомъ, не потерявъ свойства своего, но оставаясь тѣмъ, чѣтъ былъ? Ибо для Израильтянъ былъ день, и ясно свѣтилъ имъ свѣть; но для Египтянъ самый сей свѣтъ былъ мракомъ. Одно было видимое, но было и свѣтомъ и въ то же время тьмою, не такъ впрочемъ, чтобы одно свойство перемѣнилось въ другое.
Ибо настала тьма, не истребивъ свѣта. Здѣсь Богъ чудодѣйствуетъ, не слѣдуя закону природы. Какъ же вода въ Нилѣ, оставаясь водою, сдѣлалась кровію? Или какъ свѣтъ, удерживая свойство свое, учинился мракомъ? Ибо не скрылся свѣтъ, чтобы уступить мѣсто мраку. Равно не перемѣнилось и свойство воды.
Свидѣтельствуютъ то Евреи, употреблявшіе оную въ питіе. Но и самое свойство сохранила невредимымъ, и сдѣлалась кровію, тѣмъ, чѣмъ она не была, что есть чудо, Богомъ явленное, и умъ нашъ превосходящее.
А Вавилонскій пламень какъ содѣлался росою для трехъ Отроковъ? Ибо и пламенемъ пребылъ, и росою содѣлался.
И то и другое видно изъ самаго дѣйствія. Что содѣлался росою, показываютъ три Отрока, ею прохлажденные. А что пламень оставался и пламенемъ, доказываютъ Вавилоняне, пожранные имъ. Видишь, какъ огнь пребылъ огнемъ, и обратился въ росу? He два вещества, не два свойства, но одно было видимое. Пламень учинился росою; о чемъ свидѣтельствуютъ Праведники.
— И такъ не спрашивай меня болѣе: какимъ образомъ Богъ производитъ знаменія? Ибо опять скажу тебѣ: вижу, что чудеса дѣйствительно были, но оставляю Богу знать образъ произведенія чудесъ. Теперь скажи мнѣ: такія чудеса являетъ Богъ, пламень дѣлая росою, не измѣняя и свойства пламени, и премѣняя его въ росу, желая тѣмъ разрушить опредѣленіе тиранна, избавить невинныхъ, и истребить виновныхъ варваровъ, такія, говорю, чудеса являетъ Богъ, сохраняя невредимымъ свойство огня, и показывая въ немъ росу, — и чтобы спасти трехъ Отроковъ, такія чудеса являетъ Богъ: а чтобы спасти міръ, ты сомнѣваешься въ томъ, что Онъ, пребывь Богомъ, содѣлался человѣкомъ?
He имѣлъ нужды перемѣнять свойство пламени, дабы содѣлать росу: a Самъ, вознамѣрившись содѣлаться человѣкомъ для спасенія людей, имѣлъ нужду перемѣнить свою природу? — Огнь, пребывъ огнемъ, сталъ росою; а ты спрашиваеть: какъ Богъ, пребывая Богомъ, становится человѣкомъ»?
Печатается по изданiю: Святаго Ѳеодота епископа Анкирскаго Слово на день Рождества Христова. // Журналъ «Христiанское чтенiе, издаваемое при Санктпетербургской Духовной Академiи». – 1825 г. – Часть XX. – С. 270-294.
Наверхъ / Къ оглавленiю раздѣла I Русскiй Порталъ I Наслѣдiе Святой Руси I Русскiй агiографъ I Держава Россiйская I Гостевая книга I Новости I
«Русскiй Порталъ» © 2004-07, Александръ Клименко. При поддержкѣ Canto.ru.