Святоотеческое наследие -

Страница 1 из 3

Библiотека твореній святыхъ отцевъ и учителей Церкви и церковныхъ писателей.

[ Главная ] [ Карта сайта ] [ Изслѣдованiя ] [ I-III вѣкъ ] [ IV вѣкъ ] [ V вѣкъ ] [ VI-X вѣкъ ] [ XI-XV вѣкъ ] [ Послѣ XV вѣка ] [ Acta martyrum ] [ E-Mail ]

[ Указатель ] [ Сборники ] [ А ] [ В ] [ Г ] [ Д ] [ Е ] [ З ] [ И ] [ І ] [ К ] [ Л ] [ М ] [ Н ] [ О ] [ П ] [ Р ] [ С ] [ Т ] [ Ф ] [ Х ] [ Ю ] [ Ѳ ] [ Ссылки ] [ Гостевая книга ] Сегодня - вторникъ, 6 марта 2007 г.

Сейчасъ на порталѣ посетителей - 4.

V ВѢКЪ

Свт. Ѳеодотъ Анкирскій († ок. 440 г.)

Слово на день Рождества Христова.

Славно настоящее торжество, въ которое возвѣщается спасеніе всѣмъ человѣкамъ: славно и настоящее собраніе, со благодареніемъ пріемлющее благодать. А она дается изобильно тѣмъ, кои съ благодарнымъ духомъ принимаютъ оную. Ибо дары ея низпосылаются по мѣрѣ благодарности благодѣтельствуемыхъ; и если ты, получивъ даръ, возблагодарилъ Даровавшему тебѣ; то ты не только заплатилъ Ему за полученное, но и обязалъ Его быть гораздо болѣе благотворительнымъ къ тебѣ.

И такъ со благодареніемъ пріимите дарованную милость, и украсьте сіе торжество наше. — Причина же торжества есть явленіе Бога между человѣками, пришествіе всегда присущаго, сожительство все-наполняющаго, видѣніе очами Того, кто все видитъ. Во своя пріиде, и свои Его не пріяша. Или еще болѣе: въ мірѣ бѣ, и міръ Тѣмъ бысть, и міръ Его не позна (Іоан. 1, 10-11)

Но сіе незнаніе можетъ и не относиться къ обвиненію людей. Прелику Богъ, по причинѣ Божественности естества своего, непостижимъ для человѣка. He можетъ умъ человѣческій объять Его. Природа Божественная всегда далеко отстоитъ отъ разума человѣческаго. Она выше нашего разумѣнія. Итакъ, поелику мы остаемся чужды Богопознанія, по превосходству природы Божественной; то, дабы мы не были лишены онаго, Невидимый принимаетъ на Себя природу видимую, Неприкосновенный облекается въ плоть осязаемую; Невидимый Богъ становится видимымъ, Слово дѣлается прикосновеннымъ, Единородный Сынъ Божій уподобляется рабамъ своимъ, дабы превышающая понятіе человѣческое природа не осталась неизвѣстною для людей.

Но не подумай, чтобы Сынъ сдѣлался раздѣленъ отъ Бога. Ибо издревле предъизображалось пришествіе Бога, когда Онъ, давая познавать Себя, являлся всегда въ человѣческихъ видахъ, употребляя для сего вещества, зрѣнію нашему подлежащія. Посему пусть выступитъ на средину Іудей, — пусть предстанетъ тотъ, кто не вѣритъ явленію Бога людямъ въ человѣческой природѣ.

Пусть скажетъ мнѣ: какъ Моисей видѣлъ Бога? Видѣлъ природу невидимую? — He можетъ быть. Ибо она неприступна для человѣка. Какъ же видѣлъ? Скажи. — Видѣлъ огнь изъ купины исходящій, и купину, не попаляющій. А почемужъ не вѣрить Родившемуся отъ Дѣвы, и дѣвства не повредившему? Или слыша, что изъ купины бесѣдуетъ Богъ, и говоритъ Моисею: Азъ Богъ Авраамовъ, и Богъ Исааковъ и Богъ Іаковль (Исх. гл. 3)

; и что Моисей съ благоговѣніемъ повергнулся предъ Нимъ, — ты будеть вѣрить, не принимая видимаго за огнь, но видя въ немъ Бога бесѣдующаго; а когда упомяну объ утробѣ Дѣвической, ты будешь смущаться и отвращаться? Скажи, что менѣе удивительно, купина, или утроба Дѣвическая, непричастная истлѣнію грѣха?

He знаешь, что древнее служило предуготовленіемъ къ новому и нынѣ совершившемуся? Ибо таинства сіи прообразованы древними знаменіями. Для того купина возгарается, огнь является, и однако сила огня не дѣйствуетъ, не истребляетъ. Ужели въ купинѣ не видишь Дѣву? ужели въ огнѣ не усматриваешь человѣколюбія снизшедшаго?

Судія съ виновными и — нѣтъ суда! Мздовоздаятель съ осужденными и — нигдѣ не видно наказанія! Видить ли, какъ кроткій сей огнь предвозвѣстилъ человѣколюбіе оное? He удивляйся, что Богъ раждается изъ утробы Дѣвической. Богъ не почитаетъ низкимъ для Себя ничего такого, что пріобрѣтаетъ спасеніе человѣкамъ.

Не представляй природу Божію столько слабою, чтобы она допустила когда нибудь къ себѣ униженіе. Ибо умаленіе, которому Онъ подвергся для насъ, не дѣлаетъ униженія природѣ Его. Усвоилъ Себѣ незначущее, дабы спасти природу нашу. Посему когда сіе незначущее не только не унижаетъ природы Блаженнаго Бога, но и устроиваетъ спасеніе человѣковъ; то какъ ты говорить, что причина спасенія нашего служитъ униженіемъ для Бога?

Итакъ родился нынѣ Богъ отъ Дѣвы, и Дѣва пребыла Дѣвою, и содѣдалась Матерію. Поелику Ходатай нетлѣнія не производитъ тлѣнія. Начальникъ нетлѣнія ничего не повреждаетъ. Поелику же Фотинъ [1] Рожденнаго принимаетъ за простаго человѣка, не признавая въ семъ рожденіи рожденія Бога, и изъ утробы произшедшаго, почитая за человѣка, дѣлаетъ раздѣльнымъ отъ Бога; то пусть онъ скажетъ мнѣ теперь: какимъ образомъ человѣкъ по природѣ, раждаемый изъ утробы дѣвической, сохранилъ невредимымъ дѣвство утробы?

Ибо нѣтъ ни одной матери, которая бы, раждая человѣка, оставалась дѣвою. Видишь ли, какъ образъ рожденія заставляетъ насъ двояко думать о Родившемся? Если бы Онъ родился подобно намъ, былъ бы человѣкъ; но когда Матерь сохранилъ Дѣвою, то разумные познаютъ изъ сего, что Родившійся есть Богъ. Богъ пришелъ въ міръ, не какъ съ мѣста на мѣсто, но обложивъ себя природою нашею, и какъ я сказалъ, пожелавъ быть видимымъ, будучи невидимымъ по природѣ, — такъ что Онъ не началъ быть Богомъ, когда родился, но началъ быть видимымъ для людей.

Поелику онъ есть Богъ, но по любви своей къ намъ восхотѣлъ сдѣлаться человѣкомъ, дабы мы приняли Творца, какъ равнаго намъ, дабы возъимѣли дерзновеніе, котораго были лишены, не имѣя собственныхъ заслугъ. Влекомые предъ судилище, и не имѣющіе для оправданія собственныхъ дѣлъ, какъ бы обрѣтаютъ сіе оправданіе въ дѣлахъ Единокровнаго себѣ.

Приходитъ Богъ, какъ человѣкъ, не мѣсто на мѣсто перемѣняя, но невидимое естество дѣлая видимымъ. Сталъ видимъ, какъ человѣкъ, и явился, какъ одинъ отъ людей, по благовѣствованію Евангелиста: Слово плоть бысть. (Іоан. 1, 14).

Но какъ, скажетъ кто нибудь, Слово стало плотію? Какъ возможно то, чтобы Богъ Слово сдѣлался человѣкомъ? To есть, ты спрашиваешь: какимъ образомъ Богъ производитъ чудеса? — Но когда бы непостижимый сей образъ былъ для насъ постижимъ; тогда и чудо не было бы чудо, а дѣло обыкновенное. Если же событіе есть чудо и знаменіе; то предоставь вѣдать сей образъ чудодѣйствующему Господу.

Что оно совершилось, — хочу, чтобъ ты зналъ то, и вѣрою пріобрѣлъ изъ того пользу, но какъ оно совершилось, знать это предоставь Творцу. Ты вѣришь предписаніямъ врача, не разбирая способа его врачеванія, но ввѣряя жизнь свою его искусству; — да и всякой другой, не будучи художникомъ, не изслѣдываетъ, какъ дѣлаетъ свое дѣло художникъ, но видя его работу, какъ она сдѣлана, вѣритъ въ томъ искусству: а хочешь знать причины всѣхъ чудесъ Божіихъ, какъ будто бы тебѣ въ нихъ была нужда, потому что и тебѣ надобно творить такія же чудеса, какія творитъ Богъ?

Но что я сказалъ прежде, то и теперь говорю. To событіе, котораго мы знаемъ причину, не есть ни чудо, ни знаменіе. Напримѣръ: мастеръ строитъ домъ. Здѣсь мы видимъ планъ дома, видимъ вмѣстѣ сложенныя вещества, и потому можемъ сказать, какъ производилось строеніе, хотя сами и не умѣемъ строить. Но слѣпому отъ рожденія образовалъ глаза изъ бренія Единородный Сынъ Божій.

Это выше нашего понятія, и называется чудомъ, поелику неизъяснимо для нашего разума. Называется знаменіемъ, поелику превышаетъ обыкновенный порядокъ вещей. И что то подлинно было, знаемъ; но какъ было, сказать не можемъ. Ибо изъ бренія приготовляются сосуды и плинѳы; а не лѣпота очей составляется, не нѣжныя оболочки свиваются, не разнообразность зрѣнія слагается, и не правильная, столь пріятнаго цвѣта кругловидность образуется.

Бреніе не можетъ быть употреблено въ средство, тогда какъ нужно образовать благолѣпіе очей. Но чего земля по своему. свойству не можетъ на себя принять, ибо она не можетъ принять на себя вида очей, то самое приняла она. Здѣсь Чудодѣйствующій по своему произволенію располагаетъ природою, а не Самъ повинуется закону ея.

Почему не нападай болѣе на слабость человѣческаго естества, и не говори: какъ человѣческая природа вмѣстила Бога? Какъ Богъ сдѣлался человѣкомъ? Какъ Богъ Слово сталъ видимою плотію? Но что сталъ – вѣрь; а какимъ образомъ – пусть то знаетъ Творецъ [2].

Если же желаешь и примѣра для объясненія сего предмета, то я покажу тебѣ, какъ бестѣлесное дѣлается тѣлеснымъ, невидимое — видимымъ, неприкосновенное — прикосновеннымъ, не перемѣняя природы своей, но принимая на себя видимый и осязаемый покровъ. Это слово, которое мы произносимъ, и при помощи котораго обращаемся другъ съ другомъ, и открываемъ взаимно мысли свои, это слово, говорю, не подлежитъ ни зрѣнію, ни осязанію, но пріемлется единственно слухомъ.