Страница 2 из 137
Не оставляет без ответа она и нападки со стороны языческого общества. У нее появляется целый ряд ученых апологетов, которые доказывают, с одной стороны, лживость всех обвинений, возводимых на христиан, а с другой — несомненное превосходство и учения, и жизни христианской над доктринами и поведением язычников.
Должный отпор нашли в данном периоде и еретики. Особенно энергично действуют представители Церкви против гностиков. В опровержение их, начиная с Иустина, пишутся-сочинения, где обнаруживается настоящая сущность этого движения, выясняется и обличается его противоречие с христианским учением, безнравственная жизнь руководителей и последователей его, и раскрываются, в противовес ему, более полно основные истины церковного учения. Никогда еще полемика против гностиков не была такой интенсивной, как во II в. и отчасти в начале III в., являющегося продолжением данного периода.
Такое же отношение встретил и монтанизм, опровергаемый устно и письменно и в конце концов осужденный на соборах. В это время утратило окончательное свое значение и эвионитство, признанное Церковью ересью.
Представленные краткие сведения дают понять, в какой знаменательный периоджил св. Ириней. Отсюда начинается, собственно, новая эпоха в истории Церкви, время интенсивного выяснения и формального определения ею своего учения и бытия в мире, эпоха, простирающаяся до конца деятельности Вселенских соборов и даже до наших дней.
Уже такое значение времени третьего поколения верующих служит вполне достаточным оправданием для появления труда, касающегося именно данного периода.
Тем более это должно сказать относительно сочинения об Иринее Лионском. Св. отец является представителем и выразителем церковного сознания и мысли своего времени. В жизни и деятельности его нашло себе отражение почти все, что переживала Церковь той эпохи. У него именно формулируется более точно исповедание веры (κανών της πίστεως), есть все данные к определению канона св. книг Нового Завета. В его лице мы видам наиболее яркого защитника идеи Церкви, ее значения и необходимости принадлежать к ней. Он выдвигает на первый план церковное Предание в деле истолкования Св. Писания и устроения жизни; разъясняет смысл и защищает преемственный монархический епископат. Его сочинение «Против ересей» дает ответ на нужду христиан в богословской системе, ибо здесь впервые изложены и разъяснены почти все пункты христианского богословия.
Этот же труд доныне служит главным источником (особенно в виду потери «Синтагмы» Иустина и творений Игисиппа) для выяснения истории и сущности гностицизма, а также методов борьбы с ним Церкви в эпоху крайнего его развития. Ириней был одним из самых выдающихся борцов с ересью. Принимал он участие и в борьбе Церкви с монтанизмом. Пасхальные споры II в. велись при его горячем участии во всех трех стадиях; и разрешение их в определенном смысле несомненно зависело очень во многом именно от него.
Словом, почти ни одно выдающееся явление церковной жизни II столетия не обошлось без его участия. Такая личность не может не представлять интереса для истории Церкви; тем более что из литературных трудов современников Иринея до нас дошло очень мало, и сохранившиеся доныне его сочинения являются поэтому не только одним из главных, но часто и единственным источником сведений вообще об эпохе третьей генерации верующих. Не будь их, многие стороны церковной жизни того времени остались бы во мраке неизвестности.
Принципы и воззрения, которые раскрывал и защищал в своих творениях св. отец, лежат также в основе вероучения и практики нашей Православной Церкви. Мы принимаем установленный в первые века канон св. книг Нового Завета, церковное Предание в качестве источника вероучения наряду со Св. Писанием, признаем высший авторитет епископов; держимся, в сущности, тех же взглядов и по другим догматическим вопросам (за исключением хилиазма), какие раскрываются в сочинении «Против ересей». Жизнь и учение Иринея для нас, православных, представляет поэтому· еще больше интереса и значения.
Но особенно дорог он для Православной Церкви как хранитель и преемник в передаче существовавшего до него Св. Предания. Св. отец излагал в своих сочинениях не только личные взгляды. Он был учеником Поликарпа Смирнского и других «пресвитеров асийских». Этих наставлял Иоанн Богослов, любимый ученик Господа. Ириней соединен был, таким образом, через своих учителей видимой неразрывной связью с Самим Христом. Не внесенное в Евангелия учение Спасителя и устные разъяснения апостолов (церковное Предание) дошли до него в чистоте. Он записал большую часть их в книги и в таком виде сохранил и передал всем последующим поколениям. Жившие после него отцы и учители Церкви излагали Предание также в письменной форме. Но до Иринея оно передавалось преимущественно устно. Св. отец является поэтому одним из главных звеньев в цепи хранителей Св. Предания. Удалите это звено — и исторически известная, видимая для всех цепь распадется, история Предания прервется; само Предание скроется во мраке неизвестности, по крайней мере, для II в. и тем лишится исторической ясности и отчасти даже значения, особенно в глазах сомневающихся и рационалистически настроенных христиан.
Отсюда, личность Иринея и его биография, в частности, разрешение вопроса об отношении его к Поликарпу и «пресвитерам асийским» для православных историков и богословов приобретает еще большую важность.
Представители церковно-исторической науки на Западе в виду всего этого уделяют св. отцу очень много внимания. Ему посвящено довольно большое количество отдельных монографий, масса статей в разного рода журналах и отделов в курсах по истории Церкви и догматов. Однако протестантские и католические ученые не всегда, остаются беспристрастными и строго объективными в освещении личности и учения Иринея. А. Гарнак, например, и примыкающие к нему иссле-дователи доказывают независимость св. отца от раннейшего церковного Предания и, в частности, совершенно отрицают связь его с Поликарпом и асийскими пресвитерами. Ириней, на их взгляд, является одним из самостоятельных творцов церковного, кафолического богословия, — переработавшим лишь сообразно потребностям времени то, что существовало до него в Церкви. История Св. Предания прерынается у них, таким образом, в данном случае на Иринее, не восходя прямо ко Христу. Тот же немецкий ученый (а также Гильгенфельд и другие) утверждает, что Ириней «симпатизировал» будто бы монтапизмуит.
С другой стороны, католические богословы хотят видеть в епископе Лионском сторонника и защитника тенденции римских пап на главенство во Вселенской церкви.
Это налагает на православную церковно-историческую науку еще большую обязанность представить объективное, основанное на чисто исторических данных исследование о жизни и учении Иринея.
Между тем русская литература о св. отце очень скудна. Специальных монографий, посвященных ему, нет ни одной. Некоторые частные пункты его богословской системы раскрываются в немногочисленных журнальных статьях и отделах диссертаций по общим догматическим вопросам.[3] Но жизнь и литературная деятельность Иринея почти совсем не исследованы. Статьи немногих авторов (за исключением небольшой, помещенной в «Приходском Чтении» за 1916 г.)[4] ограничиваются сообщением лишь самых кратких и критически непроверенных биографических и библиографических данных о св. отце и не могут претендовать на признание за ними самостоятельности и научного значения.
Заполнить, хотя бы отчасти, последний пробел и является задачей предлагаемого нами труда. Масса вопросов, прямо и косвенно относяi 11,ихся к нашей теме, скудость первоисточников вместе с обилием позднейших церковно-исторических исследований, гипотез и теорий об Иринее у западных ученых и происходящая отсюда трудность работы заставили нас ограничиться в настоящий раз разработкой материала, относящегося лишь к жизни и литературной деятельности св. отца. Учение Иринея мы специально не исследуем, касаясь отдельных только пунктов из него по тому или иному поводу.
Сочинение наше естественно распадается на две главные части: одна имеет в виду жизнь Иринея, другая — его литературную деятельность.