Святитель Николай Сербский

И равноапостольный святитель Николай в своей книге «Сквозь тюремное окно» со скорбью пишет: «Братья мои, Христос удалился из Европы, как когда-то из Гадары по настоянию гадаринцев. Но как только Он удалился, начались войны, беды, ужас, разрушения, уничтожение ».

Провидел и предсказывал он и страдания сербского народа за его грехи. В «Молитвах на озере» он вопиет к Богу: «[Просветители] не просвещают, а ослепляют. Отвращают они детей своих от Тебя. Что сделаешь с соблазняющими детей Твоих, Господи? Ничего. Воистину, худшую судьбу уготовили [они] себе и народу своему, нежели книжники и саддукеи иудейские. Будет с ними хуже, чем с Вавилоном, что в силе своей крови и тельцу златому кланялся».

Прозорливый молитвенник, до самозабвения исполненный возвышенной евангельской любовью, владыка Николай был истинным отцом и пастырем словесного стада, которое доверил ему пасти Господь, и воистину без остатка приносил себя в жертву, чтобы защитить его от волков и сохранить в целости. А если одна из доверенных ему овец отбивалась от стада и блуждала по бездорожью ереси или безбожия, Владыка, охваченный горем, со слезами взывал: «Щемит сердце мое от скорби, Господи, глаза мои полны слез, ибо многие ищут пищи на нивах голода».

Ревность о Церкви Божией была его первой заботой, поэтому святой Владыка находит время не только «писать и воспевать», но и действовать. В двух епархиях, Охридско-Битольской и Жичской, под его управлением все по-евангельски возрождалось, преображалось, восстанавливалось. Владыка держал перо в одной руке, а молоток и стамеску в другой. Были восстановлены многие монастыри и церкви. В своем родном селе Лелич он строит «красну, славну церковь задушбину, чтоб в ней пелись литургии». Как у святых апостолов, у него есть все и нет ничего. Многие блага земные приходили к нему в руки и уходили из них, Святитель ничего не оставлял для себя, все уходило туда, где беда, где слезы, где сироты и бедные.

Его усилиями совершается и возрождение духовной жизни, мощные импульсы духовности и благочестия распространяются от него повсюду. Возрождается сама православная сущность жизни. В противовес западным реформам, заключавшимся в различных нововведениях, здесь — тяготение к корням и истокам православной духовности и жизни. Это возрождение охватывает всех: и священство, и народ. Священническое, пастырское и литургическое служение в Сербии снова занимают должное место в жизни. Святитель открывает и показывает всем до тех пор не замеченную, но всегда существующую догматическую истину: «Чинодействовать значит чудодействовать»,— как он сам говорил. Это стало понятным и священству, и народу. Народ начал стремиться к покаянию, посту и молитве, к соблюдению Божиих заповедей и посещению богослужений. Волна возрождения веры выходит из границ епархий Владыки и охватывает всю страну.

Проснувшееся в сербах с новой силой религиозное чувство, прежде одичалое и аморфное, святитель Николай собирает, формирует и облагораживает. Так возникает небывалый ранее народный религиозный ренессанс, известный под названием «народное христианское движение», духовно и евангельски плодоносное явление в истории сербского народа.

Подобное происходило во времена святого Саввы, под его святительским действием и руководством, что и дало ему известность «учителя и просветителя сербского». Такое произошло снова в посленеманичской истории Сербии, когда народ припал ко Кресту Господню и Евангелию, поспешил в церкви и монастыри с самозабвением святых подвижников первых веков христианства. В основании этого судьбоносного народного движения стоит исполинская личность владыки Николая, который, подобно святому Савве, соединил свою высоту с народной глубиной, и в этом соединении произошло истинное чудо перерождения души, чудо духовного возрождения. Многие из духовно переродившихся крестьян и крестьянок в Божественном горении оставляли свои дома и поселялись в заброшенных и разрушенных монастырских келлиях. В тот период произошло пробуждение и возрождение монашества, как женского, так и мужского,— которое всегда было особым украшением и силой Церкви.

Владыка Николай своим трудом ради народа и вместе с народом завоевал его душу, которая раскрывалась перед пастырем, словно бутон цветка весной под лучами майского солнца, исповедовала Богу свои грехи и падения, ожидая от Него помощи и утешения. Одним словом, Владыка стал общим и единственным духовником не только для всего сербского монашества, не только для членов богомольческого движения, но для всего сербского православного народа. К нему письменно и устно обращались за духовным советом многие: священники и монахи, торговцы и ремесленники, офицеры и солдаты, рабочие и крестьяне, старые и молодые, сербы и русские — все, кто страдал от внутренних духовных проблем, личных или всенародных.

И богопросвещенный Владыка, не щадя себя, как опытный духовник, полный Божественной мудрости, всем спешит на помощь: отвечает на вопросы, разрешает сомнения, смягчает страдания. Так возникла неоценимая по своему значению книга «Миссионерские письма» (число их около трехсот). Самое замечательное в них то, что письма, отвечая конкретным лицам на конкретные вопросы и проблемы, имеют непреходящую духовную ценность. И сегодня, и завтра, и в грядущие времена каждый, кто будет читать их, найдет ответы на свои вопросы, решение многих проблем и толчок к поиску истины, к вере и правде Божией. Каждый ответ святителя Николая в его письмах святоотечески православен, нет сомнения, что, когда Владыка писал «Миссионерские письма», он находился в постоянном вдохновении от Духа Святаго.

Епископ Николай Сербский был выходцем из благочестивого сербского народа, кровь от крови и плоть от плоти его. В противовес прозападно настроенной интеллигенции, которая, мягко говоря, относилась к простому народу с презрением, Владыка сильно и по-настоящему любил его, любил образ Христов в народной душе.

Сербский народ был для него христоносным и богоносным, в особенности ярко это видно в его значительном произведении «Сербский народ как раб Божий». Владыка не идеализировал и не «идолизировал» свой народ. Он знал его грехи, как свои, но не брезговал ими, как мать не брезгует гнойной язвой любимого ребенка и продолжает любить его. Христос стал тем сокровищем в душе каждого человека и всего народа, которое придает им вечную ценность и достоинство, и святитель Николай любил свой народ во Христе, Христовой любовью.

Владыка, горячо любя сербов, ни к кому не испытывал и ненависти, он ненавидел лишь зло и грех, в родном ли народе или в чужом. Он ненавидел «ложное христианство» (описанное в «Коралловой жемчужине»), которое способно, прикрываясь именем Благого Иисуса Христа, совершать самые жестокие преступления, но к самим преступникам у него ненависти не было, он жалел их, как жалеют неизлечимо больных.

Вся жизнь его была подобна жизни святых. И вполне естественно то, что на нем исполнилось евангельское утверждение: все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы (2 Тим. 3, 12). Епископ Николай, толкуя эти слова святого Апостола, основываясь на церковном и личном опыте, в «Охридском прологе» пишет: «Может ли овца жить среди волков и не подвергаться нападению? Может ли пламя свечи не колебаться на ветру? Может ли благородное растение расти при дороге и остаться неповрежденным прохожими? Так и Церковь не может быть не гонима безбожниками, идолопоклонниками, еретиками, отступниками, страстями и пороками, грехом и беззаконием, миром и бесами. И добродетельная душа не может избежать гонения, внешнего или внутреннего, пока она не расстанется с телом. Каждый, кто хочет жить добродетельно во Христе, будет гоним. Так пророчествует Апостол на заре христианства, а двадцать веков истории Церкви откликаются многогласным эхом, подтверждающим истинность пророчества».

Эта чаша не миновала и владыку Николая: он постоянно бывал гоним за свою добродетельную и святую жизнь. В то время как он целиком и без остатка посвятил себя служению своему народу, нашлись люди, которые, по дьявольскому внушению, преследовали и клеветали на угодника Божия (особенно в период борьбы против конкордата). Затем наступила немецкая оккупация и захватчики, как слепое орудие дьявола, начали новую волну жестоких и грубых преследований святого Владыки, приносивших ему тяжкие страдания и беды. Начались тюрьмы, лагеря, изгнание. Страдания и исповедничество святого подвижника продолжались и в последние годы, до самой кончины, когда «чужбина совершила ему отпевание».