Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том шестой. Книга первая

Может быть, и вы несколько почувствовали удовольствие и в вас про­будилось желание этой славы. 3. Если вы захотите послушаться увещаний и совершать настоящее славословие с благоговением, то и вы не лишитесь этой радости, потому что один и тот же Господь, прославляе­мый на небесах и на земле. Вся земля полна славы Его! (Ис.6:3). Как же серафимы, наслажда­ясь такою радостью, соединяют ее со страхом? Послушай, что говорить пророк: видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном. Почему он, сказав: высоком, прибавил: и превознесенном? Разве не достаточно было словом: высоком – объяснить все и показать превосходство достоинства? Для чего же он при­бавил: и превознесенном? Для того, чтобы показать непостижи­мость седалища. Так как у нас слово: высокий внушает мысль о сравнении чего-нибудь с предметами дольними и низ­кими, – напр. горы называются высокими по отношению к равни­нам и долинам земли, и небо называется высоким, потому что превышает все земное, – а слово: превознесенный и возвышен­ный относится только к одному непостижимому Существу, ко­торого невозможно ни постигнуть, ни изъяснить, то он и сказал: видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном. И что еще видел ты, пророк? Что созерцал ты вокруг Его? Вокруг Него, говорит, стояли Серафимы (ст. 2). Что делали они, и что говорили? Какое имели они дерзновение?

Они не имели, говорит, никакого дерзновения, но были исполнены страха и изумления и самым видом своим показывали неизреченный трепет. Двумя (крыльями) закрывал каждый лице свое, как для ограж­дения себя от света, исходящего от престола, потому что не могли снести невыносимой славы его, так и для выражения своего благоговения, которое они имели к Господу. Такою радуются они радостью, таким восхищаются весе­лием, и однако закрывают не только лица, но и ноги свои.

Почему же они закрывают ноги? Они стараются выразить свое беспредельное благоговение к Создателю, желая показать великое смущение и видом своим, и голосом, и взором, и самым положением. Но так как они и таким образом не достигают желаемого и долж­ного, то, закрываясь со всех сторон, остальное прикрывают. Поняли ли вы сказанное, или нужно опять повторить это? Впро­чем, для большей ясности, постараюсь раскрыть это примерами, случающимися у нас. Кто предстоит земному царю, тот всеми мерами старается выразить пред ним свое великое уважение, чтобы этим снискать себе от него большее благоволение. Для того он и видом головы, и голосом, и сложением рук, и постановкою ног, и положением всего тела старается показать такое уважение. То же происходит и с теми бесплотными си­лами. Питая великое благоговение к Создателю и стараясь во всем выразить его, но не достигая желаемого, не соответствующее их желанию они закрывают покрывалом. Потому и говорится, что они закрывают лица и ноги свои. Может быть представлено и другое более таинственное воззрение ка­сательно этого: так говорится не потому, чтобы они действи­тельно имели ноги и лица (они бестелесны, подобно Божеству), но дабы этим показать, что они со всем смирением, со стра­хом и благоговением служат Господу. Так должно пред­стоять и нам, принося Ему славословие со страхом и трепе­том и как бы созерцая Его самого очами ума.

Подлинно, здесь присутствует сам Он, неописуемый никаким местом, и от­мечает голоса всех. Потом, воссылая Ему хвалу с серд­цем сокрушенным и смиренным, сделаем ее благоприятною и вознесем на небо, как благовонный фимиам. Сердце сокру­шенно и смиренно, говорит Писание, Бог не уничижит (Пс.50:19). Но, скажешь, пророк заповедует совершать славословие с вос­клицанием: воскликните, говорит, Господу, вся земля (Пс.65:1). И мы запрещаем не такое восклицание, а бессмысленный вопль, не голос хвалы, а голос бесчинства, усиленные крики друг пред другом, напрасное и тщетное поднятие рук на воздух, топание ногами, безобразные и непристойные обычаи, которые свойственны занимающимся шутками на зрелищах и ристали­щах. Оттуда приносятся к нам эти вредные привычки, от­туда эти неблагоговейные и простонародные крики, оттуда не­пристойные движения рук, ссоры, состязания, беспорядочные нравы. 4. Действительно, ничто так не производит невниматель­ности к изречениям Божиим, как восхищение тамошними представлениями. Потому я часто внушал, чтобы никто из приходящих сюда, слушающих божественное учение и при­чащающихся страшной и таинственной жертвы, не ходил на те зрелища и не смешивал божественных таинств с бе­совскими. Но некоторые так обезумели, что, имея даже бла­гоговейный вид и дожив до глубокой седины, все-таки бегут туда, не обращая внимания на наши слова и не стыдясь собственного возраста.

И когда мы поставляем им это на вид и убеждаем постыдиться седины и благоговейности, то какой пустой и смешной ответ дают они? Там, говорят они, нахо­дится пример будущей победы и венцов, и мы оттуда полу­чаем весьма великую пользу. Что говоришь ты, человек? Это – старая и обманчивая речь. От чего ты получаешь там пользу? От бесчисленных ли ссор и напрасных и бесполез­ных проклятий, обращающихся во вред говорящим, или от обид, злословий и насмешек, которыми осыпают друг друга зрители этих представлений? Но, конечно, не от них. Или извлекаешь пользу из бесчинных криков, бессмысленного вопля, поднимающейся пыли и людей толкающихся, теснящихся и лицемерящих пред женщинами? Но здесь все пророки и учители представляют самого Владыку ангелов седящим на престоле высоком и превознесенном, разделяющим награды и венцы достойным и назначающим геенну и огонь недостой­ным; и сам Господь подтверждает это. Как же ты прези­раешь то, в чем страх для совести, обличение дел, истя­зание суда и неизбежность наказания, и между тем для безрассудного оправдания своих зрелищ указываешь на пользу от того, от чего ты терпишь неисправимый вред? Нет, прошу и умоляю, не будем представлять оправданий во гре­хах; это – предлог и обольщение, причиняющее вред нам самим. Впрочем, довольно об этом; время уже обратиться к прежнему увещанию и, изложив его кратко, положить при­личный конец слову.

Подлинно, здесь не только бесчинство, но господствует еще некоторая другая тяжкая болезнь. Какая же именно? Предполагающее беседовать с Богом и вознося­щие Ему славословие, потом, оставив Его, каждый выбирает соседа, и начинает разговаривать о делах, происходящих дома, на торжищах, в народе, на зрелищах, в войске, как устроено то и как опущено это, что излишне в распо­ряжениях и чего не достает в них, и вообще разговаривает здесь о всех делах общественных и частных.

Как ты перенесешь наказание за такое прене­брежение? Кто избавит тебя от этого наказания? Но, скажешь, дела и управление находятся в худом положении; об них мы и говорим много и беспокоимся много. Какая же причина? Неблагоразумие, скажешь, правителей? Не небла­горазумие правителей, а наша греховность, последствие преступления. Она низвратила дела, она привлекла все бедствия, она вооружила врагов, она доставила нам поражение. Не от чего-нибудь другого постиг нас ряд бедствий, как только от этой причины. Хотя бы правителем нашим был какой-либо Авраам, хотя бы Моисей, хотя бы Давид, хотя бы мудрейший Соломон, хотя бы праведнейший из всех людей, но если мы живем худо, это безразлично в отношении к причине зол. Как и каким образом? Если бы он был из числа людей беззаконнейших и поступающих безрассудно и бесчинно, то ведь наше собственное безрассудство и бесчинство произвели такого правителя, наши грехи навлекли на вас такой удар. По­лучать правителей по сердцу своему значит нечто иное, как то, что мы, согрешив наперед, получаем такого и предстоя­теля, будет ли он из лиц церковных, или из мирского звания. А с другой стороны, хотя бы он был весьма праве­ден, и так праведен, что равнялся бы с добродетелью Мои­сея, праведность его одного не может покрыть безмерных грехов подчиненных.

Это можно ясно видеть в примере самого Моисея, который много страдал за израильтян и усердно молил за них Бога, чтобы наследовали обетованную землю; но так как они собственными грехами сделали себя недостойными этого обетования, то молитва его не могла изме­нить праведного определения Божия, по которому весь народ погиб в пустыне. Между тем кто праведнее Моисея? Или кто имеет более дерзновения пред Богом? Хотя и говорится в Писании, что много может молитва праведного (Иак.5:16), но поспешествуема, т.е. воспомоществуемая раскаянием и исправле­нием тех, за кого она возносится. А у кого образ жизни нераскаянный и неисправимый, тем как может она принести помощь, когда они сами препятствуют этому своими делами? 5. Но что мы говорим о том, что так бывает при гре­хах целого народа, когда грех немногих подчиненных и часто даже одного превышает заслуги справедливых прави­телей? Это можно видеть также на народе израильском, кото­рый, под предводительством Моисея вступив в землю ино- племенников и начав с ними войну, подвергался всеобщему поражению и истреблению, когда некоторые из него прельсти­лись женами тех. А пример того, как это случилось по поводу одного, видим на Ахаре, который, утаив красивую одежду из посвя­щенного Богу, навлек гнев Божий на народ.