Страница 17 из 120
16 Он вырыл ров и углубил его, но упадет в яму, которую сделал:
17 Обратится злоба его на голову его и на темя его неправда его сойдет.
18 Исповедаюсь Господу по правде Его и пою имени Господа Вышнего.
Объяснение надписания псалма при пособии других, кроме греческого 70-ти, переводов. Кто был упоминаемый здесь Хусий? Подаваемый им поучительный пример упования на Бога и верности людям добродетельным, не взирая на бедствия последних. Совет Хусия Архитянина Авессалому и благотворность его для преследуемого Давида, который и выразил в этом псалме благодарность Богу. Незлобивая молитва Давида о спасении от видимых и невидимых врагов. Как нужно молиться, чтобы быть услышанным от Бога? Исповедание Давидом своей неповинности и незлобия, превосходящего требования ветхозаветного закона. Увещание не только не иметь вражды к врагам, но и истреблять ее корень сребролюбие и тщеславие. Буквальное объяснение ст. 7-10: воскресни Господи гневом Твоим... да скончается злоба грешных. Говоря: суди меня Господи по правде моей не разногласит ли Псалмопевец о сказанным им: не вниди в суд с рабом Твоим? Кого любит Бог. Страдание многих праведников в этом мири предуказано Господом и установлено неисследимою божественною премудростью для блага человека. Плача достойны грешники, не получающее здесь наказания. Почему мы не каждодневно наказываемся за свои грехи? Благотворность наказания грешников для праведников. Объяснение слов: испытали сердца и утробы...; праведна помощь... Бог судитель праведен... Какие есть у нас грехи общие, каждодневные, и чем угрожает Псалмопевец нерадивым о своем исправлении?
Приписывая Богу лук, меч и стрелы, Псалмопевец употребляет человекообразные выражения для того, чтобы тронуть и грубых людей и возбудить страх наказания. Проявление божественного человеколюбия в самих угрозах наказания. Копающий яму ближнему сам впадет в нее. Преспеянию в добродетели особенно способствует частое собеседование с Богом в молитве. Увещание любить Бога не за блага Его, а ради Его Самого.
1. Следовало бы так хорошо знать Писания и исторические события, чтобы нам не нуждаться в пространном их изложении; но так как одни, занимаясь делами житейскими, другие, предаваясь беспечности, не слыхали об них, то необходимо изложить пространно предмет этого псалма. Слушайте же внимательно. Какой предмет этого псалма? Псалом Давиду, его же воспет Господеви. Другой переводчик (Акила) говорит: псалом о неведении Давиду (ό ύε άοί ). Третий (Симах): неведение Давиду (άό υί), и вместо Хусия читает: Ефиоплянина (Акила). Но сказанное и теперь еще неясно, потому что вы не знаете истории. А так как мы должны не обличать только, но и учить, то необходимо рассказать самое событие. Итак, нужно, прежде всего, сказать, кто был этот Хусий, сын Иемениин, и какие были слова его, за которые Давид воспел Богу этот псалом?
У Давида быль сын, Авессалом, юноша непокорный и развратный. Он восстал некогда против отца и, изгнав его из царства, из дома и отечества, сам вместо него овладел всем; не постыдился ни природы, ни воспитания, ни возраста, на предшествовавших событий, но был так жесток и непокорен, уподобляясь более зверю, нежели человеку, что, расторгнув все эти препятствия, попрал сами законы природы в наполнил все смятением и ужасом. Да, тогда все было нарушено: законы природы, стыд пред людьми, благоговение пред Богом, человеколюбие, милосердие, благодарность за воспитание, уважение к старости. Если он не хотел уважать Давида, как отца, то должен был бы уважить его, как старца; если не уважал седины, то должен был бы постыдиться его, как благодетеля; если и не за это, то должен был бы постыдиться его, как не сделавшего ему никакой обиды; но страсть властолюбия изгнала из него всякий стыд и из человека сделала зверем. И, тогда как блаженный Давид, родивший и воспитавший его, скитался в пустыне, по чужой земле, как изгнанник, беглец и переселенец, испытывая все происходящие отсюда бедствия, он наслаждался благами отца.
Он был друг не обстоятельств и власти, а друг добродетели; потому и при перемене власти он не изменил дружбе. Давид, видя такое участие его, сказал ему: правда, все это показывает в тебе друга, искренно расположенного к нам, но это нисколько не поможете нам, а нужно посоветоваться и рассудить, как бы окончить постигшие нас бедствия и найти какой-нибудь способ избавиться из несчастных обстоятельств. Сказав это, он дает Хусию такой, совет: поди к моему сыну, прими на себя вид его друга и сообщи мне его намерения, а совет Ахитофела сделай тщетным. Этот Ахитофел тогда управлял тираном, был сведущ в воинском деле и искусен на войне и в сражениях, почему Давид и боялся его больше, нежели самого тирана: так он был искусен! Выслушав это, Хусий повиновался; он не подумал ничего малодушного, или недостойного мужа, и не сказал: что, если я буду схвачен? Что, если будет открыто мое притворство? Что, если будет обличено мое лицемерие? Ахитофел искусен; может быть, он откроет и это, изобличит меня, и я погибну тщетно и напрасно. Ничего такого он не подумал и отправился в лагерь тирана, возложив во всем надежду на Бога и подвергнув себя опасностям. Все это сказано мною не для того только, чтобы восхвалить Давида, но чтобы показать и бедствия, которые потерпел он, и другое полезное, что можно извлечь из этой истории.
Так, многие часто спрашивают: почему праведные бедствуют, а порочные наслаждаются спокойствием? Здесь можно найти ответ. Праведник был в несчастном положении, а злодей, отцегонитель, враг и противник самой природы в счастье и царских чертогах. Но ни этот отсюда не получил никакой пользы, ни тот святой не потерпел вреда; напротив, этот подвергся большим скорбям, а тот просиял еще светлее, сделавшись от скорби более чистым, как золото в горниле.
2. Отсюда научись, во-первых, не смущаться при подобных бедствиях, если ты видишь, что они случаются и с праведниками; во вторых, не изменяться, смотря по обстоятельствам, но помнить законы дружбы; в третьих, решаться и на опасности для добродетели; в четвертых, и среди несчастий сохранять надежду, ожидая помощи от Бога. Так и Хусий тогда не смотрел ни на войско, ни на страх пред тираном, ни на множество коней, ни на ряды воинов, ни на покорение городов, ни на пустыню, одиночество и слабость Давида; но видел только одно неодолимую помощь Божию и Его благоволение, и, сообразно с этим рассуждая о той и другой стороне, нашел одну слабою, а другую сильною. Один поступал несправедливо, а другой сохранял справедливость; поэтому он, став не туда, где много людей, но где помощь добродетели, таким образом, удостоился благоволения Божия. Говорю это для того, чтобы и мы с праведными, хотя бы они были слабы, имели общение, а неправедных, хотя бы они были сильны, удалялись, потому что порок, хотя бы он имел на своей стороне всю вселенную, слабее всего, а добродетель, хотя бы она оставалась одинокою, сильнее всего, имея на своей стороне Бога. В самом деле, кто может спасти того, против кого действует Бог? Кто может погубить того, кому помогает Бог? Все это понимая, и не теряя надежды, Хусий пошел туда, куда был послан, и, пришедши и увидев приближающегося тирана, подошел к нему.
Этот, внезапно увидев его и, будучи ослеплен властолюбием, не стал тщательно испытывать его, но, насмехаясь и укоряя, сказал: "отчего ты не пошел с другом твоим?" (2Цар.16:17), не назвав даже имени последнего по ненависти и великой вражде. Хусий, нисколько не смутившись и не испугавшись, отвечал: когда Бог был с ним, тогда я был на его стороне, а так как теперь Он с тобою, то следует служить тебе. Это возбудило гордость тирана, и в надменности, не исследовав ничего тщательно, потому что человек легкомысленный верит всякому слову, как и случилось с ним, и, предавшись врагам, он немедленно ставит его между своими приближенными, причисляет к первым своим друзьям. Все это устроил Бог, присутствуя и управляя событиями. Потом, когда было совещание касательно войны и когда другие предлагали различные мнения о том, следует ли тотчас же напасть, или немного помедлив, Ахитофел, искусный в советах, приступив и изложив свое мнение, предложил такой совет: теперь же нападем на отца твоего, утружденного и смущенного; если мы не дадим ему нисколько отдохнуть, то возьмем его; если теперь нападем на него, неприготовленного, то это не составит для нас никакого труда (2Цар.17:2).