Страница 88 из 163
Мужем десницы называется Христос: мужем – по человечеству, десницы Его – во-первых потому, что Он вместе с плотью сидит как бы в деснице Отца, а затем и потому, что Он устроил всю тварь. Его же называет пророк и Сыном Человеческим точно также по причине плоти. Но чтобы ты считал всего Его единосущным Отцу по божеству, говорит: "Которого Ты укрепил Себе": укрепил его, поскольку Сам родил Его, укрепил Себе, поскольку родил Его равномощным и по всему Себе подобным. Пророк молится, чтобы на нем была рука Отца, разумеется, для совершения знамений и чудес для нас, так как последние называются иногда рукою Божией, иногда перстом. Пророк молится, чтобы знамения для нас совершены были уже не чрез пророка, не чрез богоносного мужа, например Моисея, или Илию и др. пророков, а чрез Сына, обещая, что если это сбудется, то мы уже не отступим от Него, потому что многократно отступали. "Оживи нас, и мы будем призывать имя Твое". Оживишь нас живою водою крещения. Тогда мы призываем и имя Его, называясь по имени Христа христианами. "Господи, Боже сил! Обрати нас, и просвети лице Твое, и спасемся" (ст. 20). Пророк часто повторяет эти слова. Он молится не применительно только к настоящему, показывая, что ни обратиться, ни спастись мы не можем иначе, как только чрез воссияние лица Божия, т.е. воплотившегося Слова.
39.
СОБЕСЕДОВАНИЕ на псалом 80.
на псалом 80 "В конец. О точилах. Псалом Асафа" (ст.1) 1. Почему пророк поместил этот псалом между носящими надписание: "о точилах"? В нем он не упоминает ни о точиле, ни о винограде, ни о каких начатках от плодов. Он говорит об Иосифе, который был образом и провозвестником Христа, Который истоптал за нас точило страданий, как Сам Он возвестил об этом чрез пророка Исаию: один я истоптал точило (Ис.63:3). Почему же страдания называются точилом? Потому, что мы, напаяясь текущею от них кровью, как бы сладким вином, приходим в радость. "Радуйтесь Богу, помощнику нашему, восклицайте Богу Иакова!" (ст. 2). Хорошо пророк приглашает нас радоваться о Боге, как могущественном и искреннем помощнике, а не о человеке, потому что у людей нет постоянства ни в силе, ни в искренности, но и расположение их скоропреходяще, ровно как и сила. Вместе с тем пророк повелевает нам и восклицать, как будто мы одержали уже с Божиею помощью победу. С помощью какого Бога? Бога, говорит, Иакова. Он умалчивает об Аврааме, опускает Исаака и упоминает об одном только Иакове, как лице подходящем в данном случае. Упоминанием восклицания пророк обозначает или победу или радостный символ. Эта победа дана нам чрез Христа, Который попрал врага. Вот почему пророк справедливо указал на Бога Иакова, так как Иаков значит запинатель. "Возьмите псалом и дайте тимпан, сладкозвучную псалтирь с гуслями" (ст. 3).
Тимпан – символ ветхого завета, потому что он издает глухой и невнятный звук; также и потому, что с тимпаном пела и ликовала пред народом иудейским Мария, сестра Моисея. А псалмопевец выражает новый завет, потому что поющие псалмы издают ясные и раздельные звуки, подобно тому, как произносится Евангелие. Так как пророк говорит к иудеям, научая их, чему они должны радоваться и о чем восклицать и в каких отношениях быть с церковью из язычников, то ясно убеждает их взять новое и отдать им старое, так как от соединения происходит большая польза. Кто владеет истиной, тот делается еще более совершенным, принимая образ; а кто владеет образом, тот приобретает великое благо, принимая истину, ради которой он и получил образ. Потому пророк и говорит: "сладкозвучную псалтирь с гуслями", т.е. новое со старым. Так и Соломон говорит в Песни Песней: новое со старыми, что дала мне мать моя, "это сберегла я для тебя" (П.П.7:14). Почему же пророк уподобил заветы псалтири и гуслям? Потому что эти инструменты сходны друг с другом, различаясь по расположению струн; у первой они связаны на верху, у вторых – внизу. Точно так же сродны ветхий и новый заветы, оба имеют одну цель – благочестие; но заповеди первого склоняются долу, вследствие незначительности законодателя, а заповеди второго высоки и стремятся горе по величию и высоте учеников Христовых.
"Вострубите в новомесячие трубою: в торжественный день праздника вашего" (ст. 4). Пророк ясно говорит, что тот, кто находился под законом, должен был трубить трубою в новомесячие, но не во все месяцы, почему Давид и упомянул о дне благознаменитом, разумея первый день седьмого месяца. Этот именно день и есть благознаменитый, т.е. намеченный законом, в котором говорится о нем следующим образом: "в седьмой месяц, в первый [день] месяца да будет у вас покой, праздник труб, священное собрание [да будет у вас]" (Лев.23:24). Потому и теперь псалмопевец говорит далее: "ибо таково повеление Израилю и определение у Бога Иакова" (ст. 5), свидетельствуя, что он высказывает не новое что-нибудь, а следует древнему узаконению. Хотя он упоминает о новомесячии в настоящем времени, но несомненно разумеет под ним время пришествия Спасителя. "Кто во Христе", говорит Павел, "тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое" (2Кор.5:17). Трубою пророк называет евангельскую проповедь, а благознаменитым днем – Господню пасху. Поэтому Акила переводит: (в день) полнолунный, а Симмах: (в день) месячный, и тот и другой, разумея пятнадцатый день месяца. В этот день по закону трубить не следовало; следовательно, пророк подразумевает день, в который пострадал за нас Христос. Будучи предан в четырнадцатый день, во время ветхозаветной пасхи, Христос в следующий день, т.е.
пятнадцатый, пострадал на кресте. Этот день пророк и называет новомесячием и полнолунным, как начало и вместе исполнение времени, в которое совершилось наше спасение. В этот день он повелевает трубить, т.е. благовествовать, и говорит, что это повеление Израилю, и не просто повеление, а "определение у Бога Иакова", потому что, восприяв от креста власть действовать, Он утвердил евангельскую проповедь, почему и говорит апостолам: "когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе" (Ин.12:32). А что Богом Иакова пророк называет Христа, это ты можешь узнать из дальнейшего. "Он поставил это в закон Иосифу, когда он выходил из земли Египетской, (где) он слышал язык, которого не знал" (ст. 6). О каком Боге Иакова говорит пророк? О котором говорил он раньше. Как же он говорит: "когда он выходил из земли Египетской"? Говорит так потому, что Иосиф был образом Христа – по зависти к нему братьев, по продаже, по добровольному рабству, по поклонению ему звезд и по многим другим событиям, которые можно указать в его жизни; пророк хотел показать, что Иосиф был свидетелем и памятником Христа, и что как его, так и Христа преследовали непрестанными кознями. Возвратившись, по смерти Ирода, замышлявшего убить Его, из Египта, Христос скрывается в Галилее из-за страха пред Архелаем, который также после Ирода злоумышлял против Него. 2. "Он слышал язык, которого не знал". Какого?
Языка клеветников; его Христос не знал, не в том смысле, что последний ему был неизвестен, а в том, что Он не слушал лжи, потому что ложь чужда Богу. Но став человеком, Он по необходимости однако слышал клеветников, когда Его судили. И в этом отношении Иосиф был прообразом Христа, потому что и он слышал, как жена египтянка говорила ему: "ложись со мной" (Быт.39:12), но не знал слов говорившей, так как не согласился с нею. "Освободил Он от тяжестей хребет его: руки его (тогда) работали корзиною" (ст. 7): не подставлял, говорит, спины своей греху. Тяжестью пророк называет бремя грехов, на тяжесть которых указывает Давид, говоря: "подобно тяжелому бремени отяготели на мне" (Пс.37:5); но Иосиф воздержался только от прелюбодеяния, а Христос был совсем чужд греха. "Руки его (тогда) работали корзиною". Христос был рабом в настоящей жизни, которая справедливо называется корзиною, потому что мы, собрав в ней, как бы в корзине, все доброе и злое, понесем ее на плечах, когда отойдем отсюда. Обрати внимание на точность пророчества, и подивись, как говорит он про нового Иосифа – Христа. "Освободил Он от тяжестей хребет его", так как собственного греха Он не имел; тем не менее, руками своими он рабствовал в корзине настоящей жизни, так как Он рабствовал, нося корзину наших грехов. Следует заметить, что в настоящем псалме пророк часто переходит от одного лица к другому.