Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том пятый. Книга вторая

В его беседах Псалтирь действительно получает характер высокого молитвенного воззвания к Богу, соответствую­щего не только ветхозаветному, но и новозаветному времени. – В своем толковании псалмов Златоуст держится преимущественно буквального, исторического смысла, за исключением, понятно, тех псалмов или отдельных стихов, которые имеют проро­ческий характер (напр. Пс. 44-й; 46-й; 109 и др.). Основное пра­вило относительно этого выражено при объяснении 9-го псалма: "когда, говорит святитель, нужно объяснять что-либо в пере­носном смысле (κατ̀ αναγωγήν), то не должно оставлять этого. Одно в Писании нужно и созерцать (θεωρη̃σαι) или объяснять в переносном смысле", как сказано в русском переводе этих слов, "а другое нужно понимать, как сказано только" (стр. 115), в иных же местах нужно принимать и то, что сказано, и то, что этим обозначается" [3]. Примерами этого последнего, двой­ственного, объяснения псалмов служат толкования на 5-7-й ст. 9-го Пс., которые объяснены сначала буквально (стр. 114), а затем – в переносном смысле – относительно божественного суда над иудеями (стр. 116), – на 2-3-й ст. 43-го Пс. (стр. 168-169, 171), на 9-10-й ст. 45 Пс. (стр. 212), – 2-й ст. 46-го Пс. (стр. 215) и др. Пониманию слов некоторых псалмов в переносном смысле Златоуст иногда только не препятствует (наприм., при объяснении 2-го ст. 47-го Пс., стр.

225), а иногда отклоняет та­кое понимание (наприм., при объяснении 4-го ст. 115-го Пс. (стр. 350). Вместе с ясным выражением буквального или переносного, пророческого, смысла, святитель обращал особенное внимание на последовательный ход мысли в содержании псалмов и раскры­вал его там, где этой последовательности с первого взгляда можно не заметить (см. на стр. 142; 173-174; 234; 238; 463 и др.)". Особенно же замечательны толкования Златоуста на псалмы в том отношении, что в них не только указывается, но и са­мим делом применяется тот совершеннейший способ толко­вания свящ. Писания, который состоит в равночестном пользо­вании, как греческим переводом 70-ти толковников, так равно еврейским текстом и сделанными с него другими древ­ними переводами. На этой методологической или руководственной – относи­тельно способа толкования – важности бесед Златоуста на псалмы считаем нужным остановить внимание читателей, так как выя­снение ее может вести к установлению того способа, каким мог бы быть достигнут наиболее вразумительный славянский или русский перевод Псалтири.

При этом, как само собою понятно, принимается за несомненное, что способ толкования, каким в Беседах на псалмы пользовался Златоуст, посвя­тивший большую часть своей жизни объяснению Священного Пи­сания, есть способ самый целесообразный, завещанный отече­ской древностью, свободный от каких-либо увлечений новыми веяниями, а вследствие того этот способ таков, что без вся­ких опасений, с уверенностью, он может быть употребляем современным православным толкователем при объяснении сла­вянского текста Псалтири и исправление – по местам – самого текста. Посильное выяснение особенностей этого способа толкова­ния вызывается именно сознаваемою у нас всеми неясностью многих мест в славянской Псалтири, которая между тем, сообразно с молитвенным характером этой священной книги, наиболее употребляется при Богослужении, вследствие чего эта неясность чаще и сильнее чувствуется. Доказывать действительное существование неясности во мно­гих местах славянской Псалтири нет, думаем, надобности. Достаточно припомнить то, что сказано об этом в предисло­вии к новому славянскому переводу Псалтири, сделанному московским архиепископом Амвросием (Зертис Каменским): "никто не может спорить, чтобы, читая на славянском языке Псалтирь, мог оную во всей точности разуметь; сие единственно происходит от несовершенства перевода" [4].

Сознание недостаточной вразумительности славянской Псал­тири и вытекающая отсюда потребность устранить, по возмож­ности, эту неясность и [5] в новейшее время повели к тому, что в нашей богословской письменности явилось несколько за­мечательных опытов, направленных к тому, чтобы облегчить понимание этой священной книги посредством новых ее пере­водов или чрез исправление славянского ее текста. Такими опы­тами служат: 1). Вышеназванный перевод Псалтири с еврейского языка на славянский, принадлежащий архиепископу Амвросию. 2). "Псалтирь в русском переводе с греческого" Епископа Порфирия. 1893 г. 3). Опыт исправления славянской Псалтири на основании греческого перевода и еврейского текста [6], принадлежащий архим. Амфилохию. Каждый из этих трудов служит выражением особого способа [7], каким достигаемо была указанная выше цель. В основу перевода архиеп. Амвросия положен нынешний, или так называемый, еврейско-масоретский текст книги псалмов, по тому соображению, что "Псалтирь написана была первоначально на еврейском языке", вследствие этого "паче всего нужно, дабы перевод оныя точно согласован был с самим подлинником еврейским" (Предисловие к названному выше переводу Псалтири, архиеп. Амвро­сия, стр. 21). Перевод преосвящ. Порфирия сделан, по его объяснению в предисловии, "с греческой Псалтири, писанной на пергамине в 862 г. по Р. Хр. диаконом церкви св. Воскресе­ния в Иерусалиме".

В "Сличительной Псалтири" о. Амфилохий стремился достигнуть возможно более вразумительного славян­ского текста этой священной книги путем сравнения речений, пе­реведенных с греческого текста 70-ти, с соответствующими речениями, составляющими передачу еврейского текста, или, что тоже в существе дела, в основу труда о. Амфилохия положено сличение перевода 70-ти с еврейским текстом, хотя и не не­посредственное. Какому же из этих трех способов нужно следовать при дальнейших трудах по усовершенствованию славянского или русского перевода Псалтири, а вместе с тем и прочих вет­хозаветных книг? Следует ли полагать в основу этого свя­того дела только греческий перевод 70-ти, или – еврейско-масо­ретский текст, или нужно пользоваться совместно тем и другим – вместе с другими переводами? Для правильного, согласного с духом Православной Церкви, решения этого основного вопроса при переводе, как и толковании священных книг Ветхого Завета, беседы Златоуста на псалмы дают весьма важные руководственные указания. I. Особенности толкования Златоуста на псалмы Златоуст в основу толкования Псалтири полагает гре­ческий текст 70-ти; по нему он постоянно приводит слова псалмопевца. При этом он не считает однако этого текста самодовлеющим, вполне достаточным для разумения священной книги.

Напротив, святитель совершенно далек от такого воззрения на древнейший греческий перевод, как это показывают, во-первых, неоднократные его замечания о неясности тех или других мест псалтири по переводу 70-ти. Так, наприм., при­ведши по этому переводу 16-й ст. Пс. 138-го: и в книзе твоей все напишутся, во днех созиждутся, и никтоже в них, святитель замечает: "неясны эти слова, но до смысла их нужно доходить по связи речи и по другому переводу", и затем, раскрыв последовательность речи псалмопевца, приводит другой перевод (Симмаха) и согласно с ним объясняет это место (стр. 464-465). Такое же замечание делает Златоуст вслед за начальными словами 3-го ст. Пс. 47-го: благоукореняя радованием всея земли: "эти слова, говорит он, весьма неясны, поэтому нужно быть внимательным" (стр. 225); и здесь для объяснения приведены два других перевода (Акилы и Симмаха), согласно с которыми и объяснено это место (стр. 224 и 226). Сознание некоторого пре­имущества – по местам – других переводов в ясности или выразительности высказывается Златоустом и в нередких его одобрениях этим переводом. Наприм., объясняя 5-й ст. Пс. 111-го по переводу 70-ти: устроит словеса своя на суде, Златоуст приводит другой перевод (Симмаха): "устрояя дела свои с судом" и, высказав согласно, по преимуществу, с последним смысл этого места (стр.

316-317), в заключение говорит: "Это и выражает яснее другой (переводчик) словами: "устрояя дела свои с судом, потому что милосердый распоряжается своим имуществом рассудительно" (стр. 317). При объяснении 8-го ст. Пс. 181-го по переводу 70-ти: Воскресни, Господи, в покой твой, ты кивот святыни твоея, Златоуст приводит два других пере­вода, в которых словам: святыни твоея соответствует выра­жение: "силы Твоей" и "державы Твоей" (этот перевод принадлежит Акиле и Симмаху, по Field. Origens Hexapla. t. II, f. 1. p. 288, а не "неизвестному", как сказ. на стр. 423), вслед затем го­ворит: "и то и другое справедливо, потому что оттуда" (т.е. от Ковчега Завета) была даруема святость и хранившиеся там письмена подавали и святость и силу". Выражая в этих словах свое согласие и с переводом 70-ти и с дру­гими переводами, святитель в дальнейшем объяснении явно отдает предпочтение тому переводчику, который вместо святыни сказал: "силы". "Хорошо так сказал он", продолжает Зла­тоуст. Действительно, чрез Ковчег Бог явил силу не раз, не два, а многократно" (стр. 423). Далее, при объяснении 9-го ст. того же псалма: священницы твои облекутся правдою, Златоуст при­водит другие два сходных между собою перевода неизвестных по имени переводчиков: "да облекутся", "да оденутся" и отно­сительно их замечает: "это гораздо яснее, потому что он (псалмопевец) молится, а не пророчествует" (стр. 423).