Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том пятый. Книга вторая

Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том пятый. Книга вторая

Информация о первоисточнике

При использовании материалов библиотеки ссылка на источник обязательна.

При публикации материалов в сети интернет обязательна гиперссылка:

"Издательство преподобного Максима Исповедника." (www.ispovednik.ru).

Преобразование в форматы epub, mobi, fb2

"Православие и мир. Электронная библиотека" (lib.pravmir.ru).

1. БЕСЕДА на псалом 131.

1 Пeснь степеней. Помяни, Господи, давида и всю кротость его: 2 яко клятся Господеви, обeщася Богу иаковлю: 3 аще вниду в селение дому моего, или взыду на одр постели моея: 4 аще дам сон очима моима, и вeждома моима дремание, и покой скраниама моима: 5 дондеже обрящу мeсто Господеви, селение Богу иаковлю. 6 Се, слышахом я во евфрафe, обрeтохом я в полях дубравы: 7 внидем в селения его, поклонимся на мeсто, идeже стоястe нозe его. 8 Воскресни, Господи, в покой твой, ты и кивот святыни твоея. 9 Священницы твои облекутся правдою, и прпдбнии твои возрадуются. 10 Давида ради раба твоего, не отврати лице помазаннаго твоего. 11 Клятся Господь давиду истиною, и не отвержется ея: от плода чрева твоего посажду на престолe твоем. 12 Аще сохранят сынове твои завeт мой и свидeния моя сия, имже научу я, и сынове их до вeка сядут на престолe твоем. 13 Яко избра Господь сиона, изволи и в жилище себe. 14 Сей покой мой во вeк вeка, здe вселюся, яко изволих и. 15 Ловитву его благсвляяй благсвлю, нищыя его насыщу хлeбы: 16 священники его облеку во спасeние, и прпдбнии его радостию возрадуются. 17 Тамо возращу рог давидови, уготовах свeтилник помазанному моему. 18 Враги его облеку студом, на нем же процвeтет святыня моя. 1 Песнь степеней.

Помяни, Господи, Давида и всю кротость его: 2 Как он клялся Господу, обещался Богу Иакова: " 3 Не войду в жилище - дом мой, не войду на одр мой, 4 Не дам сна глазам моим и дремания векам моим и покоя вискам моим, 5 Пока не найду места Господу, жилища Богу Иакова". 6 Вот мы слышали, что оно в Евфрафе, нашли его в полях дубравы. 7 Войдем в селения Его, поклонимся месту, где стояли ноги Его. 8 Встань, Господи, на место покоя Твоего, Ты и Кивот Святыни Твоей. 9 Священники Твои облекутся правдою, и преподобные Твои возрадуются. 10 Ради Давида, раба Твоего, не отвергни лица помазанника Твоего. 11 Клялся Господь Давиду истиною и не отречется от нее: "от плода чрева твоего посажу на престоле твоем. 12 Если сохранят сыны твои завет Мой и сии откровения Мои, которым Я научу их, (то) и сыны их до века будут сидеть на престоле твоем". 13 Ибо избрал Господь Сион и возжелал его в жилище Себе: " 14 Это - покой Мой в век века, здесь поселюсь, ибо Я возлюбил его. 15 Пищу его благословляя благословлю, нищих его насыщу хлебом, 16 Священников его облеку во спасение, и преподобные его радостью возрадуются. 17 Там возращу рог Давиду. Приготовил Я светильник помазанному Моему. 18 Врагов его покрою стыдом, а на нем процветет святыня Моя". Кротость Моисея и разъяснение того в чем проявляется истинная кротость и в чем – жестокость.

Воспоминая о кротости Давида, почему псалмопевец говорит об его обете построить храм Господу? – "Вот мы слышали, что оно в Евфрафе... Войдем в селения Его...". Молитва об успокоении Ковчега Завета и народа и о благолепии храма ради добродетелей Да­вида и бывших ему божественных обетований, кото­рые даны были однако с условием. – При исполнении этого условия иудеи будут наслаждаться духовными и материальными благами. – "На нем процветет святыня Моя...". В других местах испрашивается спасение только ради памяти предков, а здесь говорится и о добродетелях, о том, что служит источником всех благ, – о скромности, смиренномудрии, кротости, которою особенно отличался и Моисей. Он был, говорит Писание, "человек кротчайший из всех людей на земле" (Чис.12:3).

Я утверждаю и не перестану утверждать, что он был кроток и даже самый кроткий из всех людей, и, если хо­тите, то не другим чем-нибудь, а тем самым, что сказано против него, постараюсь доказать его кротость. При этом можно было бы сказать о том, что говорил он пред Богом о своей сестре, о молитве, какую вознес за народ, о всех этих апостольских и достойных неба изречениях, о снисхо­дительности, с какою он беседовал с народом. Можно было бы и об этом сказать и перечислить многое другое; но, если хотите, оставив это, мы из самых тех слов, которые выше сказаны врагами, докажем, что он был самый кроткий человек, – из того самого, на основании чего некоторые назы­вают его тяжелым, жестоким и гневливым. Каким же образом мы докажем это? Если наперед различим и опреде­лим, что такое кротость и что жестокость. Поражать еще не значит быть суровым, и щадить не значит быть кротким; кроток тот, кто и может переносить нанесенные ему самому оскорбления, и защищает несправедливо обижаемых и сильно восстает против обижающих; напротив, кто же таков, тот беспечен, сонлив, нисколько не лучше мертвого, а не кроток, не скромен. Не обращать внимания на обижаемых, не соболез­новать несправедливо страждущим, не гневаться на обижаю­щих, - это не добродетель, а порок, не кротость, а беспеч­ность.

Таким образом, то и доказывает кротость его, что он был так горяч, что тотчас устремлялся, когда видел других обижаемыми, не могши удержать негодования в защиту справед­ливости; а когда сам терпел зло, то не мстил, не нападал, но всегда оставался любомудрым. Если бы он был жесток и гневлив, то, воспламеняясь и разгорячаясь так за других, он не оставался бы спокойным за себя самого, но тогда гораздо более предавался бы гневу. Вы знаете, что нам гораздо тягост­нее касающееся нас самих, нежели других. А он, когда другие терпели зло, отражал обиду не менее самих стражду­щих; оскорбления же, наносимые ему самому, переносил с великим терпением, будучи высок в том и другом случае, выражая в первом свою ненависть ко злу, а во втором – свое долготерпение. И что, скажи мне, ему следовало делать? Пре­небречь наносимую обиду и зло, причиняемое народу? Но это свойственно было бы не вождю народа, не великодушному и незлобивому, а недеятельному и беспечному. Ты не осуждаешь врача, который посредством отсечения останавливает гниение, проникающее во все тело: почему же называешь жесточайшим человеком того, кто решился сильным ударом прекратить болезнь, гораздо опаснейшую гниения, распространявшуюся по всему народу? Это свойственно неразумному судье.

Начальнику такого множества людей, вождю народа столь жестокого, грубого и необузданного, следовало в самом начале остановить и пред дверью удержать зло, чтобы оно не простиралось далее. Но, скажешь, он сделал, что земля поглотила Дафана и Авирона? Что говоришь ты? Ужели нужно было оставить без внимания попрание священства, нарушение законов Божиих, разрушение того, чем держится все, т.е. священного сана, сделать недоступ­ное доступным для всех, и чрез слабость к этим людям дозволить всем желающим попирать священную ограду и ниспровергнуть все? Но было бы делом вовсе не кротости, а бесчеловечия и жестокости, оставить без внимания распростра­нение такого зла и, пощадив двести человек, погубить столько тысяч. Также, скажи мне, когда он повелел убивать родичей, что надлежало ему делать, если Бог гневался, нечестие возрастало, и никого, не было, кто мог бы избавить их от гнева? Допустить ли, чтобы удар небесный нисшел на все колена и предал совершенной погибели весь род, оставив без внимания вместе с наказанием и грех, который делался неизлечимым, – или наказанием и убиением немногих людей уничтожить грех, удержать гнев и преклонить Бога на милость к преступникам? Если таким образом будешь исследовать дела праведника, то отсюда особенно и увидишь, что он был весьма кроток. 2.

Впрочем, предоставив любознательным делать заклю­чения из вышесказанного, чтобы нам предмета постороннего не сделать больше ближайшего, возвратимся к предложенному. Что же было предложено? "Помяни, Господи, Давида и всю кротость его: как он клялся Господу, обещался Богу Иакова" (ст. 1, 2). Предпо­ложив говорить о кротости Давида, и оставив дела его в от­ношении к Саулу, к братьям, к Ионафану, долготерпение в отношении к воину, который осыпал его бесчисленными пори­цаниями, и другие многочисленнейшие, псалмопевец обращает речь к главному делу, которое показывало особенно великую ревность. Почему же он поступает так? По двум причи­нам; во-первых, потому, что это преимущественно благоугодно Богу: "на кого Я призрю", говорит Он, "на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим" (Ис.66:2); во-вторых, по­тому, что тогда особенно нужным делом было возобновление храма, построение города, восстановление древнего общественного устройства; потому он особенно к этому и обращает речь; то, как известное и признанное всеми, оставляет, – всем из­вестна была кротость Давида, – а это, особенно нужное для его цели, выставляет на вид. Действительно, что тогда желали видеть иудеи? Возобновление храма и восстановление древнего богослужения.