Страница 60 из 147
Начало и конец всякой добродетели - любовь; наслаждаясь ею искренно и постоянно, да сподобимся мы получить царство небесное, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.
Слово одиннадцатое
Полное заглавие этого слова следующее: "сказанное в Константинополе против аномеев, о непостижимом, и о том, что Новый Завет согласен с Ветхим, и о неприсутствующих в священных собраниях"Один день я беседовал с вами и с того дня так полюбил вас, как будто издавна и с ранняго возраста жил среди вас; так я соединился с вами узами любви, как будто в течение неисчетнаго времени наслаждался приятнейшим общением с вами. Это произошло не оттого, чтобы я был особенно склонен к дружбе и любви, но оттого, что вы вожделеннее и любезнее всех. Кто не изумится и не удивится вашему пламенному усердию, непритворной любви, уважению к учителям, согласию друг с другом, которых вполне достаточно для того, чтобы привлечь к вам и каменную душу? Поэтому и я люблю вас не менее, чем ту церковь (антиохийскую), в которой я родился, воспитался и учился; эта церковь - сестра той, и вы делами доказали родство с нею. Если та старше по времени, то эта пламеннее по вере; там многочисленнее собрание и торжественнее зрелище, а здесь больше терпения и больше доказательств мужества. Волки со всех сторон окружают овец, а стадо не истребляется; буря, непогода и волнение непрестанно преследуют этот священный корабль, а пловцы не утопают; ярость еретическаго пламени объемлет со всех сторон, а находящиеся среди горящей печи наслаждаются духовною росою.
Видеть церковь насажденную в этой части города так же удивительно, как увидеть среди горящей печи цветущую маслину, одетую листьями и обремененную плодами. Если же вы столь признательны и достойны безчисленных благ, то теперь я со всею охотою исполню обещание, которое дал вам раньше, когда разсуждал пред вами об оружии Давида и Голиафа и говорил, как один был со всех сторон огражден великим множеством всякаго оружия, а другой, вовсе не имея оружия, был огражден верою; один блистал снаружи латами и щитом, а другой извнутри (сиял) духом и благодатию. Поэтому отрок победил юношу, безоружный преодолел вооруженнаго, пастух низложил воина, обыкновенный камень пастуха разбил и сокрушил медные доспехи врага (1 Цар, гл. XVII). Так и я возьму в руки камень, т.е. краеугольный, духовный. Если Павлу можно было разсуждать о камне, бывшем в пустыне (1 Кор. X, 4), то конечно никто не будет укорять и меня, когда я буду таким же образом пользоваться этим камнем. Как у иудеев не природа видимаго камня, а сила духовнаго камня произвела потоки вод; так и Давид не вещественным, а духовным камнем поразил голову иноплеменника; поэтому и я тогда обещал вам не говорить ничего по умственным соображениям; оружия бо воинства нашего не плотская, но духовная, помышления низлагающе, и всяко возношение взимающееся на разум Божий (2 Кор. X, 4, 5).
Так нам заповедуется низлагать помыслы, а не возвышать их, повелевается разрушать их, а не вооружаться ими. Помышление бо смертных боязлива, говорит Премудрый (Премуд. IX, 14). Что значит: боязлива? Боязливый, хотя бы шел и по безопасному месту, не бывает смел, но страшится и трепещет; так и доказанное умственными соображениями, хотя бы и было истинно, не доставляет душе полнаго убеждения и достаточной уверенности. Если такова слабость умственных соображений, то я и приступлю теперь к борьбе с еретиками на основании Писаний. Откуда же мне должно начать речь? Откуда хотите, из Новаго или Ветхаго Завета; так как не только в евангельских и апостольских, но и в пророческих изречениях и во всем Ветхом Завете можно видеть славу Единороднаго сияющею с великим блеском. Посему мне кажется, что и оттуда можно бросать стрелы в этих еретиков (аномеев). Заимствуя мысли оттуда, мы в состоянии будем преодолеть не только этих одних, но и многих других еретиков, Маркиона, Манихея, Валентина и все секты иудейския. Как при Давиде пал один Голиаф, а все войско обратилось в бегство, смерть постигла одно тело и поражена была одна голова, но бегство и страх были общими для всего войска; так точно и у нас теперь, когда будет поражена и низложена одна ересь, произойдет общее бегство всех названных еретиков.
Манихеи и страждующие одинаковою с ними болезнию, повидимому, признают проповедуемаго Христа, а проповедующих о Нем пророков и патриархов не почитают; иудеи же напротив, повидимому, принимают и уважают проповедующих о Христе, т.е. пророков и законодателя своего, а Проповедуемаго ими не почитают.
Итак, если нам предстоит столь великая победа, обратимся к древним книгам и к древнейшей из всех древних, т.е. книге Бытия, и в самой Кинге Бытия обратимся к ея началу. Что Моисей говорил много о Христе, об этом, послушай, как сам Христос говорит: аще бысте веровали Моисеови, веровали бысте убо и Мне: о Мне бо той писа (Иоан. V, 46). Где же Моисей писал о Нем? Это я и постараюсь теперь показать. Когда созданы были все твари, небо увенчано разнообразным сонмом звезд, а против него внизу земля украсилась различными цветами, когда вершины гор, поля и долины, и вообще вся земная поверхность покрыта была растениями, деревами и травами, запрыгали стада мелкаго и крупнаго скота, хор певчих птиц сообразно с свойствами своей природы наполнил весь воздух музыкою, моря стали изобиловать морскими животными, озера, источники и реки наполнились всем, что в них рождается, и ничего не осталось недоконченным, но все было уже готово, тогда тело ожидало главы, город - начальника, тварь - царя, т.е. человека. Бог, намереваясь создать его, сказал: сотворим человека по образу нашему и по подобию (Быт. I, 26). С кем Он беседует? Очевидно, что с Единородным Сыном Своим. Он не сказал: сотвори, чтобы ты не принял этих слов за приказание рабу, но: сотворим, чтобы под видом словеснаго совета открыть равенство чести (у Него с Сыном).
Так иногда говорится, что Бог имеет советника, а иногда говорится, что - не имеет; и однако Писание не противоречит самому себе, но чрез то и другое открывает нам таинственные догматы. Когда оно желает представить, что Бог ни в чем не нуждается, то говорит, что Он не имеет советника; а когда желает показать равенство чести у Него с Единородным, тогда называет Сына Божия советником Его. А чтобы тебе убедиться в том и другом, как в том, что пророки называют Сына советником Божиим не потому, будто Отец имеет нужду в совете, но для того, чтобы нам знать честь Единороднаго, так и в том, что Бог не нуждается в советнике, выслушай слова Павла: о глубина богатства и премудрости и разума Божия, яко не испытани судове Его и не изследовани путие Его: кто бы разуме ум Господень, или кто советник Ему бысть (Римл. XI, 33-35)? Он изображает то, что Бог ни в чем не имеет нужды; а Исаия с другой стороны свидетельствуя об Единородном Сыне Божием, говорит так: и восхотят, да быша огнем сожжени были: яко отроча родися нам, Сын и дадеся нам, и нарицается имя Его велика совета ангел, чуден, советник (Ис. IX, 5, 6). Если же Сын есть чуден советник, то почему Павел говорит: кто бы разуме ум Господень или кто советник Ему бысть? Потому, что Павел, как я выше сказал, хочет показать, что Отец ни в чем не имеет нужды, а пророк показывает равенство чести у Него с Единородным.
Посему и здесь Бог не сказал: сотвори, но: сотворим, потому что слово: сотвори означает приказание, даваемое рабу, как можно видеть из следующаго. Однажды подошел сотник к Иисусу и говорит: Господи, отрок мой лежит в дому разслаблен, люте стражда. Что же Христос? Аз пришед, сказал Он, исцелю его (Матф. VIII, 6, 7). Сотник не смел вести Врача в дом свой; но Промыслитель и Человеколюбец сам обещал идти к нему, чтобы доставить случай и повод показать нам его добродетель; ибо Христос, зная, что сотник намерен был сказать, обещал придти, чтобы ты узнал благочестие этого мужа. Что же говорит сотник? Господи, несмь достоин, да под кров мой внидеши (ст. 8). Даже тяжесть болезни и бедствия не подавила в нем благоговения, но и в несчастии он признавал величие Владыки; поэтому он и говорит: токмо рцы слово, и исцелеет отрок мой; ибо аз человек есмь имый под собою воины, и глаголю сему: иди, и идет, и другому: прииди, и приходит, и рабу моему: сотвори сие, и сотворит (ст. 8, 9). Видишь ли, что слово: сотвори свойственно господину, говорящему с рабом? А слово: сотворим свойственно лицу, имеющему равную честь. Так, когда обращается господин к рабу, то говорит: сотвори, а когда Отец беседует с Сыном, то говорит: сотворим. Что же, скажут, если так думал сотник, а на деле было не так? Разве сотник был апостолом? Разве он был учеником (Христовым), чтобы мне принимать слова его?