Страница 135 из 147
Если бы они не замыслили зла, не устроили козней и не составили этого безстыднаго замысла, то не узнали бы силы тех слов; ибо не одно и то же, взойти ли на престол египетский, не претерпев никакого бедствия, или после стольких препятствий и затруднений достигнуть такой же славы. Если бы братья не замыслили зла, то не продали бы Иосифа в Египет; если бы не продали его в Египет, то не воспламенилась бы госпожа страстию к нему; если бы госпожа не воспламенилась страстию, то он не был бы ввержен в темницу, не толковал бы снов, не достиг бы царскаго достоинства; а если бы не достиг этого достоинства, то братья не пришли бы за покупкою хлеба и не поклонились бы ему. Таким образом чрез то самое, что погубили его, они узнали значение снов его. Что же? Они ли были виновниками всех последующих благ и славы его? Нет; они замыслили предать его смерти, скорби, рабству и крайним бедствиям; но премудрый Бог направил злобу строивших козни к прославлению того, кого они продали и замыслили погубить.6.
Вот и здесь зависть братьев приобрела Иосифу царское достоинство, ненависть доставила диадиму и принесла престол; замышлявшие против него сами довели его до этой великой власти; тот, против кого строились козни, получил царство, а строившие козни сделались рабами; тот принимал поклонение, а эти кланялись. Итак, когда будут постигать тебя частыя и непрерывныя бедствия, не смущайся и не унывай, но ожидай конца; потому что непременно последует достойное великой благости Божией, если только ты с благодарностию будешь переносить все, случающееся с тобою.
Но все это не смутило его; напротив, он пребывал в твердой надежде и уверенности, что слово Божие никогда не останется без исполнения. Бог, конечно, в тот же день мог исполнить слово Свое; но, чтобы показать и Свою силу и веру рабов Своих, Он дает пройти долгому времени и встретиться многим препятствиям, дабы ты и познал Его силу в том, что Он исполняет Свои обещания даже тогда, когда повидимому не остается никакой надежды, и увидел терпение и веру рабов Его, которые не теряют доброй надежды, что ни случилось бы с ними. Между тем, братья Иосифа, как я сказал, пошли в Египет, когда голод, как воин какой, насильно гнал их и привел к начальствующему Иосифу, и хотели купить хлеба. Что же он говорит им? Соглядатаи есте (Быт. XLII, 9). Они подумали: что это значит? Мы пришли купить хлеба; почему же подвергаемся опасности жизни? По справедливости; он принес вам некогда пищу, и подвергся опасности жизни; только он пострадал на самом деле, а вы терпите мнимую опасность; потому что он не враг, а только принял вид врага, чтобы вернее узнать о доме (родительском). Так как они были злы и неблагодарны к нему, а он не видел с ними Вениамина, то, опасаясь за этого отрока, не пострадал ли он, подобно ему, Иосиф повелевает одного из них связать и оставить в Египте, а всех прочих отпускает с хлебом назад, угрожая им смертию, если не приведут своего брата.
Когда это происходило и он сказал им: оставьте кого-нибудь здесь и приведите вашего брата; иначе будете преданы смерти; тогда что они говорили друг другу? Ей, во гресех есмы брата ради нашего, егда моляшеся нам (Быт. XLII, 21). Видишь ли чрез сколько времени они вспомнили о своем грехе? Отцу своему они сказали: зверь лют снеде Иосифа (Быт. XXXVII, 33); но в присутствии и в слух Иосифа исповедали грех свой. Что может быть удивительнее этого? Суд происходит без обличений, оправдание - без обвинения и доказательство - без свидетелей; сами сделавшие дело обличают себя и обнаруживают сделанное втайне. Кто убедил, кто принудил их открыть преступление, сделанное за столько времени? Не явно ли, что совесть, этот неумолимый судия, непрестанно тревожила их ум и смущала душу? Тот, кого они погубили, сидел тогда безмолвно и судил их; и когда еще не было произнесено против них никакого определения, они сами произнесли на себя обвинительный приговор. Так говорили они; а один из них оправдывался такими словами: не рех ли вам, глаголя: не преобидите детища, не делайте ему никакого зла, так как он брат наш; и се кровь его взыскуется от рук наших (Быт. XLII, 22).
Говоривший это (Рувим) ничего не сказал об убийстве и насилии и сидевший (Иосиф) не спрашивал ни о чем таком, а только требовал к себе другого брата; но совесть их при этом случае возстала и начала терзать их душу и заставила их, без всякаго посторонняго принуждения, сознаться в преступлении. Тоже часто бывает и с нами по отношению к прошедшим грехам: подвергаясь несчастиям и горестным обстоятельствам, мы вспоминаем о прежних грехах наших.7. Зная все это, мы, сделав что-нибудь худое, не будем ожидать несчастий и злоключений, опасностей и уз, но каждый день и час будем воздвигать у себя это судилище и произносить на себя приговоры; постараемся всячески оправдаться пред Богом, и ни сами не будем сомневаться в воскресении и суде, ни другим не позволим высказывать такия сомнения, но всячески будем заграждать им уста тем, что сказано. Если бы не предлежало нам дать отчет в грехах там, то и здесь Бог не поставил бы в нас этого судилища (совести). Но и это есть доказательство Его человеколюбия. Так как Он тогда потребует от нас отчета в грехах, то Он поставил этого неподкупнаго судию (совесть), чтобы он, осуждая нас здесь за грехи и исправляя, избавил от суда, имеющаго быть там. Об этом говорит и Павел: аще бо быхом себе разсуждали, не быхом осуждени были от Господа (1 Кор. XI, 31).
Аминь. Т. е. мучеников Ювентина и Максимина ^
Слово пятое
Заглавие этого слова следующее: "на слова апостола: не хощу же вас, братие, не ведети о усопших, да не скорбите (1 Солун. IV, 13), также об Иове и Аврааме"Четыре дня употребил я на изъяснение вам притчи о Лазаре, на исчерпывание сокровища, которое мы нашли в покрытом ранами теле (Лазаря), сокровища, содержащаго в себе не золото и серебро и драгоценные камни, но любомудрие, мужество, терпение и великую твердость. Как с чувственными сокровищами бывает, что на поверхности их только терния, волчцы и жестокая земля, а если раскопать глубже, то открывается великое богатство; так случилось и с Лазарем: сверху раны, в глубине неизъяснимое богатство; тело разслабленное, а душа мужественная и бодрая; и здесь можно было видеть исполнение слов апостольских: аще и внешний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется (2 Кор. IV, 16). Можно бы и сегодня говорить о той же причте и бороться с еретиками, которыя поносят Ветхий Завет, осуждают патриархов и изощряют язык против Создателя всех - Бога; но чтобы речь не произвела в вас пресыщения, я отложу эту борьбу до другого времени, а теперь обращусь к иному предмету; однообразная пища производит пресыщение, а явства разнообразныя частою переменою усиливают позыв к еде.
Посему, чтобы так не было и с слушанием, возвратимся сегодня, после долгаго времени, к блаженному Павлу; благовременно сегодня прочитано нам место апостольское, изъяснение котораго будет согласно с тем, о чем недавно говорено было. Итак вы слышали, как Павел сегодня взывал и говорил: не хощу же вас, братие, говорил он, не ведети о усопших, да не скорбите, якоже и прочии неимущии упования (1 Сол. IV, 13). То - евангельское сказание о Лазаре, - это - апостольское изречение; но вещают они вполне согласно. И в той притче мы много разсуждали о воскресении и будущем суде, и теперь слово привело нас опять к тому же предмету. Таким образом, хотя мы станем разбирать апостольское место, но здесь найдем то же сокровище; ибо и тогда вся моя речь клонилась к тому, чтобы научить слушателей - считать за ничто блестящие предметы настоящей жизни, но устремлять надежды далее и ежедневно помышлять о тамошних приговорах, о страшном судилище и о неумолимом Судии. Это сегодня внушает нам и Павел в прочитанных словах. Внимайте же. Не хощу, вам, братие не ведети о усопших (κεκοιμημενων), да не скорбите, якоже и прочии неимущии упования. Аще бо веруем, яко Иисус умре и воскресе, тако и Бог усопшия во Иисусе приведет с Ним (1 Сол. IV, 13, 14).
Здесь наперед надобно обратить внимание на то, почему апостол, когда говорит о Христе, называет смерть Его смертью, а когда говорит о нашей кончине, то называет ее не смертью, а успением. Не сказал: "о умерших"; но что? - о усопших. И еще: тако и Бог усопшия во Иисусе приведет с Ним, а не сказал: "умершия". И еще: мы живущии оставшии в пришествие Господне не имамы предварити усопших (ст. 15). И здесь не сказал "умерших", но во всех трех местах смерть их назвал успением; а о Христе не так, но как? Аще бо веруем, яко Иисус умре. Не сказал: "успе", но: умре. Почему же смерть Христову апостол назвал смертию, а нашу успением? Не просто и не без цели он употребляет эти различныя выражения, но имея в виду нечто мудрое и великое. Говоря о Христе, он употребил слово: "смерть", чтобы показать действительность Его страданий, а о нас - "успение", чтобы умерить нашу скорбь. Там, где уже совершилось воскресение, он смело употребляет слово: "смерть", а там, где воскресение есть предмет надежды, употребляет слово: "успение", самым названием и утешая нас и укрепляя благия надежды. Спящий конечно, встанет; а смерть есть не что иное, как продолжительный сон. Не говори мне, что умерший не слышит, ни говорит, ни видит, ни чувствует; ибо таково же состояние и спящаго. Если можно сказать нечто странное, то и душа спящаго как бы спит; а у умершаго, напротив, бодрствует.