Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том девятый. Книга первая.

И Павел выражает это, когда говорит: "дабы за дарованное нам, по ходатайству многих, многие возблагодарили за нас" (2Кор.1:11), т.е., чтобы воздана была благодарность многим. И часто он испрашивает себе молитв их. Посмотри, что и Бог говорит о ниневитянах: "Мне ли не пожалеть Ниневии, города великого, в котором более ста двадцати тысяч человек" (Ион.4:11)? "Где двое или трое", говорит (Христос), "собраны во имя Мое, там Я посреди них" (Мф.18:20). Если же двое могут сде­лать много, то не тем ли более многие? Положим, что ты и один имеешь силу, но не столько (как с другими). И почему ты один? Почему не собираешь многих? Почему не делаешься виновником любви? Почему не устрояешь дружбы? Ты не имеешь величайшей славы добродетели. Как зло, сделанное по согла­сию с другими, более оскорбляет Бога, так и добро, сделанное по согласию с другими, более приятно Ему. "Не следуй", говорит (Писание), "за большинством на зло" (Исх.23:2). "Все уклонились, все стали совершенно негодны" (Пс.13:3) и сделались подобны ликующим в злобе своей. Позаботься приобрести себе друзей прежде до­машних своих, прежде всего прочего. Если "миротворцы" есть "сыны Божии" (Мф.5:9), то не тем ли более приобретающий друзей? Если только примиряющий называется сыном Божиим, то делающий примиряющихся друзьями чего не удостоится?

Бу­дем совершать эту куплю, враждующих между собою делать друзьями, соединять тех, которые ни враги, ни друзья между собою, а прежде всех – нас самих. Как тот, кто допустил вражду в своем доме и живет не в согласии с своею женою, не будет иметь доверия, когда станет примирять других, но услышит слова: "врач! исцели Самого Себя" (Лк.4:23), так точно и мы услышим здесь. Какая же вражда у нас? Вражда души с телом, порока с добродетелью. Прекратим эту вражду, уничтожим эту брань; тогда и других будем вразумлять с миром и с великим дерзновением, без упреков совести. Гнев противится кротости, любостяжание противится презрению богатства, зависть противится доброжелательству. Прекратим эту брань, низложим этих врагов, поставим эти трофеи, устроим мир в нашем городе. У нас ведь есть свой город и управление, граждане и множество пришельцев. Изго­ним пришельцев, чтобы не развратились наши граждане. Да не входит к нам никакое чуждое и нездравое учение, ника­кое плотское мудрование. Не видим ли мы, что если кто-нибудь из неприятелей будет пойман в городе, то судится, как соглядатай? Изгоним же пришельцев, или лучше, не пришель­цев только, но и врагов. Если заметим какой-нибудь помысл, враждебный нам, но прикрывающийся одеждой гражданина, пре­дадим его начальнику – уму. Много у нас таких помыслов, враждебных по существу своему, но прикрывающихся овечьей кожею.

Как персы, сняв свою тиару, шаровары и обувь, и на­дев другую одежду, употребляемую у нас, остригшись до­гола и говоря на здешнем языке, под этим внешним ви­дом скрывают свою вражду, а если подвергнешь их пытке, то откроешь скрываемое, так и здесь: подвергни тысяче пыток этот помысл, и тотчас увидишь враждебное мудрование. Но, чтобы показать вам пример этих соглядатаев, которых диа­вол посылает подсматривать за нами, разоблачим хотя одного из них и тщательно допросим пред судилищем; и, если угодно, представим некоторых из обличенных Павлом: "это имеет только вид мудрости", говорит он, "в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в некотором небрежении о насыщении плоти" (Кол.2:23). Так, например, диавол хотел ввести ересь жидовствующих. Если бы он стал прямо вводить ее, то никого не убедил бы. Смотри же, как он сделал это: не нужно, говорит, щадить своей плоти. Не прилепляться к пище, но воздерживаться, вот это – любомудрие, это – смиренномудрие. И ныне еще он вместе с еретиками хотел низвести нас до почитания твари. Смотри же, как он устроил свой коварный замысл. Если бы он сказал: покланяйся твари, то был бы обличен; но что? Бог, говорит, сотворен. Обличим же его пред судом судей, (разумеющих) смысл апостольских писа­ний; к ним приведем его; они распознают, что проповедь и что пустословие.

Многие собирают имущества, будто бы для того, чтобы иметь, что подать бедным, собирают неправедно; и это также злой помысл. Отвергнем его, обличим, чтобы нам не быть уловленными, но чтобы, избегая всех козней диавола и верно содержа здравое учение, нам безопасно пройти настоящую жизнь и сподобиться обетованных благ, блогодатию и чело­веколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 38

"В ожидании их в Афинах Павел возмутился духом при виде этого города, полного идолов. Итак он рассуждал в синагоге с Иудеями и с чтущими Бога, и ежедневно на площади со встречающимися" (Деян.17:16,17). Какие Павел терпел искушения от иудеев и как он был чужд гордости. – Как нужно понимать слова – Неведомому Богу. – Случай с больным отроком и с за­прещенными книгами. 1. Смотри, как он терпел от иудеев гораздо более искушений, нежели от эллинов. В Афинах даже он не по­терпел ничего такого, но все кончилось смехом, и еще убе­дил (некоторых); от иудеев же много пострадал: так сильно они были вооружены против него! Потому и говорит (писа­тель): "в ожидании их в Афинах Павел возмутился духом при виде этого города, полного идолов". Справедливо он огорчался, потому что нигде нельзя было видеть столько идолов. "Итак он рассуждал в синагоге с Иудеями и с чтущими Бога, и ежедневно на площади со встречающимися". Смотри, как он опять беседует с иудеями, и чрез это заграждает уста тем, которые утвер­ждают, будто он оставил их, обратившись к язычникам. Удивительно, что философы горделиво не посмеялись ему тот­час же, как он стал говорить, и не отвергли его учения, сказав: оно далеко от философии. Это потому, что он не имеет надменности; или, с другой стороны, потому, что они не пони­мали и не разумели ничего из сказанного.

В самом деле, могли ли (уразуметь его) те, из которых одни почитали Бога существом телесным, другие удовольствие считали блажен­ством? "Некоторые из эпикурейских и стоических философов стали спорить с ним; и одни говорили: "что хочет сказать этот суеслов?", а другие: "кажется, он проповедует о чужих божествах", потому что он благовествовал им Иисуса и воскресение" (ст. 18). Они думали, что воскресение (ανάςασις) есть какое-нибудь божество, так как имели обычай почитать и женщин. "И, взяв его, привели в ареопаг и говорили: можем ли мы знать, что это за новое учение, проповедуемое тобою? Ибо что-то странное ты влагаешь в уши наши. Посему хотим знать, что это такое?" (ст. 19, 20). Повели его в арео­паг не для того, чтобы научиться, но чтобы наказать его, так как там судились уголовные преступления. Смотри, как они, под видом желания научиться, во всем обнаруживают свою страсть к новостям. Город их был город пустословов. "Афиняне же все и живущие у них иностранцы ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое. И, став Павел среди ареопага, сказал: Афиняне! по всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано "неведомому Богу". Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам" (ст. 21-23).

Как бы по­хваляя их, он, по-видимому, не говорит им ничего неприят­ного. "Вижу я", говорит, "что вы как бы особенно набожны". "На котором написано: неведомому Богу". Что это значит? Афиняне, принимавшие в разные времена разных богов и даже ино­земных, например, богиню Минерву, Пана и других из дру­гих стран, боясь, чтобы не нашелся еще какой-нибудь бог, не­ведомый им, но почитаемый в другом каком-нибудь месте, для большей безопасности поставили жертвенник и ему; и так как этот бог был неизвестен, то и написали: неведомому Богу. Этот-то Бог, говорит Павел, и есть Иисус Христос, или лучше, Бог всех. "Сего-то, Которого вы, не зная, чтите", говорит, "я проповедую вам". Смотри, как он доказывает, что они и прежде принимали Его. Ничего странного, говорит, ничего но­вого я не предлагаю. Они твердили ему: "можем ли мы знать, что это за новое учение, проповедуемое тобою? Ибо что-то странное ты влагаешь в уши наши". По- тому он немедленно уничтожает их предубеждение и говорит: "Бог, сотворивший мир и всё, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли" (ст. 24). Потом, чтобы они не думали, что Он есть один из многих (богов), в исправление этого присовокуп­ляет: "не в рукотворенных храмах живет и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-либо нужду" (ст. 25). Видишь ли, как он мало-помалу научает любомудрию? Как посмеивается языческому заблуждению?