Страница 45 из 212
Теперь он уже с дерзновением высказывает превосходство Нового Завета, как уже не подлежащее сомнению. И смотри, что он делает – камень противополагает сердцу, а письмена духу. Потом, указав на следствия, которые должны произойти от того и другого (завета), он еще не сказывает, что действительно произошло от того и от другого; но показав следствие буквы (письмени), т. е. смерть и осуждение, умалчивает еще о плодах Духа – жизни и правде, а говорит только о самом Духе, что подало ему случай к большому распространению речи. Новый Завет не только даровал жизнь, но и сообщил Духа, дающего жизнь, что важнее самой жизни. Поэтому он и сказал: "служение Духа". Потом опять возвращается к тому же, говоря: "Ибо если служение осуждения славно" (аще бо служение осуждения слава) (ст.9). 2. Показывая яснее значение слов: "буква убивает", (апостол) говорит то, что мы именно сказали уже выше, т. е., что закон только открывает грех, а не производит его. "То тем паче изобилует славою служение оправдания" (Множае паче избыточествует служение правды в славе). Те скрижали открывали только грешников, и наказывали их; а это (служение правды) не только не наказывает грешников, но и делает их праведными, потому что крещение дарует это (оправдание).
"То прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы" (Ибо не прославися прославленное в части сей, за превосходящую славу) (ст.10). Сперва он показал, что и это (служение оправдания) в славе, и не только в славе, но и преизбыточествует (славою). Он не сказал уже (как выше): "не гораздо ли более служение Духа будет в славе?"; но– "изобилует славою" (избыточествует в славе), выводя это их вышесказанных умозаключений. Теперь показывает уже, и как велико это превосходство, говоря: "Если я сравню эту (славу) с тою (ветхозаветною), то слава Ветхого Завета не будет даже славою. Однако этим он не вовсе отнимает славу (у Ветхого Завета); но так говорит о нем сравнительно, почему и присоединил: "с сей стороны" (в части сей), т.е. сравнительно. И говоря так, он не охуждает Ветхого Завета, напротив, еще одобряет его, потому что сравниваются обыкновенно вещи, в чем-нибудь сродные. Далее он приводит еще другое умозаключение, иным образом показывающее превосходство (Нового Завета). Какое же именно? Заимствованное от времени: "Ибо, если преходящее славно, тем более славно пребывающее" (аще бо престающее славою, много паче пребывающее в славе) (ст.11). То (ветхозаветное служение) прекратилось, а это постоянно пребывает. "Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением" (Имуще убо таково упование, многим дерзновением действуем) (ст.12).
Так как слушатель, услышав столь много важного о Новом Завете, желал бы и видеть эту славу собственным очами, то смотри, как он обращает его к будущему веку. Для этого он и выставляет на вид надежду, говоря: " Имея такую надежду ". "Такую" – какую же? То, что мы удостоились бόльшаго, нежели Моисей, и не только мы – апостолы, но и все верующие. "Действуем с великим дерзновением" (Многим дерзновением действуем). Пред кем, скажи? Пред Богом, или пред учениками? "Пред вами, – говорит, – которым проповедуем мы", т.е.: "мы везде проповедуем с свободою, ничего не скрывая, безо всякого притворства, ничего не опасаясь, но говоря ясно, и не боимся поразить ваши взоры, подобно тому как Моисей поражал взоры иудеев". А что он именно это хотел сказать, увидим далее. Но прежде надобно рассказать самую историю, потому что и сам (апостол) постоянно обращается к ней. Какова же это история? Когда Моисей, получивши в другой раз скрижали, сошел с горы, то некоторая слава, исходящая от лица его, так сияла, что иудеи не могли приблизиться к нему и говорить с ним, доколе он не положил покрывала на лицо свое. Об этом в книге Исхода написано так: "Когда сходил Моисей с горы Синая, и две скрижали откровения были в руке у Моисея при сошествии его с горы, то Моисей не знал, что лице его стало сиять лучами … и боялись подойти к нему. И призвал их Моисей, … и разговаривал Моисей с ними …
И когда Моисей перестал разговаривать с ними, то положил на лице свое покрывало. Когда же входил Моисей пред лице Господа, чтобы говорить с Ним, тогда снимал покрывало, доколе не выходил" (Сходящу Моисею с горы, обе скрижали в руку его, и Моисей не ведяше, яко прославися зрак плоти лица его: и убояшася приступити к нему. И воззва их Моисей, и глагола к ним. И егда преста глаголя к ним, возложи на лице свое покров. Егда же вхождаше глаголати пред Господа, снимаше покров, дондеже исхождаше) (Исх. 34: 29-34). Приведя на память эту историю, (апостол) говорит: "а не так, как Моисей, [который] полагал покрывало на лице свое, чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего" (и не якоже Моисей полагаше покрывало на лице своем, за еже не мощи взирати сыном Израилевым на конец престающаго) (ст.13). Эти слова его имеют такой смысл: "Нам не нужны покрывать себя подобно Моисею: вы можете смотреть на ту славу, которою мы окружены, хотя она гораздо более и светлее той (Моисеевой)". Видишь ли преуспеяние (учеников)? В первом послании он сказал: "Я питал вас молоком, а не [твердою] пищею" (млеком вы напоих, не брашном) (3: 2); а здесь говорит: "мы действуем с великим дерзновением" (многим дерзновением действуем), и выводит на сцену Моисея, продолжая говорить о нем сравнительно, и таким образом, возводя слушателей к высшему.
И во-первых, он поставляет их выше иудеев, когда говорит, что мы (апостолы) не имеем нужды в покрывале, как Моисей пред народом своим. А потом возводит их и в одно достоинство с (ветхозаветным) законодателем, или даже еще и выше. Послушаем же теперь, что он говорит далее. "Но умы их ослеплены: ибо то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета, потому что оно снимается Христом" (Но ослепишася помышления их: даже бо до сего дне тожде покрывало во чтении ветхаго завета пребывает не откровенно, зане о Христе престает) (ст.14). Смотри, к чему он направляет речь свою. Что тогда однажды произошло с Моисеем, то навсегда осталось на законе его. Впрочем, сказанное относится не к обвинению закона, равно как и не к обвинению Моисея, что он тогда покрывал себя, но (к обвинению) грубости иудеев. Закон имеет свойственную ему славу, но иудеи не могли видеть ее. Итак, чему вы удивляетесь, говорит, если они не могут видеть благодатной славы, когда они не видели меньшей славы Моисея, не могли смотреть на лицо его? Что смущаетесь, если они не веруют во Христа, когда они не верят и закону? Потому они и не познали благодати, что не познали ни Ветхого завета, ни славы его. Слава же закона – приводить ко Христу. 3. Видишь ли, как он и здесь низлагает гордость иудеев?
В самом деле, в чем они думали иметь преимущество в славе лица Моисеева, то самое он обращает в обличение их невежества и грубости. Итак, пусть они не хвалятся этим: какая похвала и слава для иудеев в том, чем они не могли наслаждаться? Вот почему он так часто и обращается к этому предмету – то говоря, что "то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета, потому что оно снимается Христом" (тожде покрывало во чтении ветхаго завета пребывает не откровенно, зане о Христе престает); то, что "доныне, когда они читают Моисея, покрывало лежит на сердце их" (даже до днесь, внегда чтется Моисей, тожде покрывало на сердце их лежит) – показывая, что оно лежит и на чтении и на сердце их. А выше он сказал еще: "не могли смотреть на лице Моисеево по причине славы лица его преходящей" (яко не мощи взирати сыном Израилевым на лице Моисеово славы ради лица его престаюшия). Что может быть хуже этого, когда они не могут взирать на славу не только преходящую, но даже в сравнении с новозаветною почти не существующую, когда он сокрыта от них, чтобы они не видали кончины преходящего, т. е. закона, который имеет конец? "Но умы их ослеплены" (Но ослепишася помышления их). "А какая связь этого (ослепления) с тогдашним покрывалом?" – скажет кто-нибудь. Та, что оно предзнаменовало будущее. Не только тогда они не видели закона. Но и ныне не видят его.