Страница 170 из 212
Не свойственно было пророку питаться через воронов, и пользоваться мясной трапезой ему, исполнявшему сначала аскетические труды. Силен был Господь прокормить праведника или через голубей, или через подачу манны, подобно сынам Израиля, или, по примеру Даниила, представить мужа Аввакума с чечевицей; силен был Господь почтенно прокормить Илию, как почтенно Он прокормил его (в другой раз). Когда, убегая от Иезавели, в иное время Илия достиг пустыни, и в пустыне спал, при сильном голоде и жажде – так как велик (был) путь бегства – (тогда) Господь полагает у его головы хлеб и воду, и потом толкает его в бок, а не в другую часть (тела). Почему? Слушай внимательно: Он толкает его в бок, так как он избег угрозы бока. И к нему Господь: "Илия, встань, ешь; ибо дальняя дорога пред тобою. И встал он, поел и напился, и, подкрепившись тою пищею, шел сорок дней" (востани и яждъ, и пий, яко мног от тебе путь. Вставь же Илия и поев и попив, иде в крепости яди тоя четыредесятъ дней и четыредесятъ нощей) (3 Цар. 19: 7, 8), не как голодающий, но как насыщенный. Такова богодарованная пища. Итак, там достойно прокормивший силен был и в настоящем (случае) прокормить его с неба; но Он предоставляет ему неподходящую трапезу, чтобы позорным питанием склонить его к состраданию и жалости. Но он оставался непреклонным.
Нужно было, чтобы Илия, услышав слова Господа: "из этого потока ты будешь пить, а воронам Я повелел кормить тебя там", припал, умолял и сказал: "Нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого (никакоже Господи, никогда не входило в уста мои все скверное и нечистое) (Деян. X, 14). Ты мне предоставляешь воронов, коварных для Ноя, – (мне), воспитавшемуся сначала в аскетических привычках, устраиваешь мясную трапезу, как язычнику и иноплеменнику?" Нужно было Илии произнести эти слова, как просьбу. Но Илия ничего такого (не сказал). Он знал, что если пожалуется на неподходящую трапезу, Господь ему скажет: "Что ты говоришь, Илия? Не берешься пить грязную воду, когда не позволил сойти дождю? Ты опалил землю израильскую; не возможно найти каплю воды в колодце, ни в источнике влаги. Прими, что ты сделал! Не берешь мясной пищи от воронов? Не возможно найти хлеба, ни колоса, ни травоносного овоща, так как ни дождь, ни роса не упала еще на землю, по твоему заключению; ничего не возможно найти, кроме одного мяса, и то мертвечины, так как животные умерли, по недостатку питания. Что же ты не берешь трапезы твоих трудов?" Чтобы ничего этого не услышать, Илия принял неподходящую трапезу. Он предпочел скорее перенести долговременное бездождие, чем одолжить дожденосным словом. Что же всемудрый Господь?
Когда он увидел, что он остается при (своей) жестокости, обращается к иному средству, более сильному, чем первое. К какому? Иссушает поток, задерживает воронов, обращает к нему голос: "Пойди в Сарепту Сидонскую, и оставайся там; Я повелел там женщине вдове кормить тебя" (Иди в Сарепту Сидонскую; се заповедаю жене вдовице препитати тя тамо) (3 Цар. 17: 9). Видишь, как старался Господь склонить его к состраданию? Он не послал его в дом начальнический, или царский, или к какой-нибудь зажиточной женщине, но к недостаточной вдове, чтобы этим склонить его к состраданию. Но он и здесь остался непреклонным. Ему нужно было, услышав слова Господа: "пойди в Сарепту Сидонскую, и оставайся там; Я повелел там женщине вдове кормить тебя", припасть, воззвать, умолять и сказать: "Владыко! Не доводи меня до унижения! Отсылаешь меня к сидонянам, и повелеваешь мне быть в тягость женщине-вдове, хлеб которой исполнен слез, трапеза полна стенаний, ложе имеет возглавием проклятие?" Но Илия ничего такого (не сказал). Он знал, что если будет отказываться от трапезы вдовы, то Господь ему скажет: "Что ты говоришь, Илия? Отказываешься от трапезы вдовы (ты), обесплодивший всю землю Израиля, сделавший ее вдовой, бесплодной и бездетной, не рождающей плодов, – ты отказываешься от трапезы вдовы?" Чтобы ничего такого не слышать, Илия тотчас отправился в путешествие к сидонянам, скорее с радостью, чем со скорбью.
Выслушай и еще. Принятый вдовой, как гость, Илия нашел неистощимую трапезу, истинную, удобную, аскетическую – воду, елей и муку, и два поленца. Только два поленца было у вдовы? Да. Почему? Слушай, и я скажу тебе. Эта упомянутая вдова изображала собою церковь, почему пророк и посылается к ней. Войдя в дом вдовы, пророк нашел (у нее) поистине залог нашей церкви: воду, елей и муку, и два поленца; вода – крещение, елей – миропомазание, мука – хлеб, два поленца – подвиг креста. Илия воскликнул ко вдове: "мука в кадке не истощится, и масло в кувшине не убудет" (сосуд с елеем не умалится, и водонос с мукой не оскудеет) (3 Цар. 17: 14). Не недостаточна благодать православной веры. Итак, Илия, найдя неистощимую трапезу вдовы, обрадовался, возликовал, говоря сам с собой: "Здесь наконец я поживу, здесь проведу все свое время; трапезу нашел удобную; ничего не значат для меня дом Ахава, народ израильский и безумие Иезавели; пусть остаются при своем жребии, безводии; я отсюда не пойду совсем". Так говоря (и) радостно размышляя сам с собой, Илия, как человек, не сознавал, что в радости он имел найти скорбь. Вы все знаете, как вдова, имевшая двух законных и единоутробных сыновей, утром, поднявшись с постели, видит одного своего сына мертвым. Чему свойственно предаваться вдове, подле скончавшегося возросшего сына, всякий из вас знает. Жизнь сына она ценит выше всякого богатства в мире.
Женщина не припала, по обычаю, к мертвому, не хоронила, и не заботилась о выносе; но, оставив его, подошла к Илии, держит его, шумит и кричит при всех: "что мне и тебе, человек Божий? ты пришел ко мне напомнить грехи мои и умертвить сына моего" (что мне и тебе, человеке Божий? Вшел еси ко мне воспомянути неправды моя, и уморити сына моего) (ст. 18), т. е., "Ты его умертвил!" Видишь, как радость Илии обратилась в скорбь? Он удерживается, как убийца, так как вдова говорила: "Что мне и тебе, человек Божий? ты пришел ко мне напомнить грехи мои и умертвить сына моего. Ты его умертвил; твой приход это сделал. Ты не застал моего сына больным; не болел он и одного дня; твой приход доставил смерть сыну моему. Что ты благодаришь меня мукой, когда нет ядущего? Отдай мне сына моего; ты его умертвил, желая унаследовать дом мой. Возьми свою муку, и отдай сына моего. Меня кормишь, а дитя мое убиваешь. Буду со своими голодать, а не с чужими жить в богатстве: что мне и тебе, человек Божий? ты пришел ко мне напомнить грехи мои и умертвить сына моего. Ты умертвил сына моего; ты, по-моему, какой-то жестокий; твой приход не прав. Расскажи мне, что ты сделал? Не бежишь ли ты от Бога своего? Не совершил ли ты дел Ионы? Ты, по-моему, какой-то черствый. Дышишь огнем, стремишься к убийству, влечешь с собой безводность, сжигаешь пятьдесят начальников; мне известны твои дела.
Не достаточно тебе, что ты душишь своих единоплеменников, но и сюда пришел делать подобное. Над многими ты потешился, надо мной не потешишься; отдай сына моего!" Что же Илия? Он тотчас преклонился, потому что узнал удар Господа. С великим сетованием, как побежденный, он воскликнул словами: "Господи Боже мой! неужели Ты и вдове, у которой я пребываю, сделаешь зло, умертвив сына ее? (увы мне Господи, свидетелю вдовы, у неяже аз пребываю, ты озлобил еси еже уморити сына ея) (ст. 20). Твое дело; она узнала, Владыко! Вот, угнетаюсь вдовой; Ты всегда меня посылаешь к жесточайшим женщинам. Иезавели я избег, и наткнулся на эту. Много испытаний я выдержал, а языка этой не могу перенести. Ты сказал мне, Владыко: "пойди в Сарепту Сидонскую, и оставайся там; Я повелел там женщине вдове кормить тебя". И вот она уничтожает, не кормит. Я удерживаюсь как убийца, и законно удерживаюсь; при моем приходе сын был цветущим; как он сразу предан смерти, не знаю. Освободи меня, Господи, от этой тягости; Ты окружил меня зрелищем, облек позором, доставил великое мучение. Отдай душу, и я доставлю дождь; удовлетвори вдову, и я орошу страну; оживи отрока, и я стану просить о даровании дождя". Это – по поводу раньше сказанного воскрешения Лазаря, и возражения иудеев; (именно) иначе Владыка самовластвует, и иначе раб воскрешает.