Страница 107 из 212
Послушай, что сам он говорит: "Ибо дело служения сего не только восполняет скудость святых, но и производит во многих обильные благодарения Богу; ибо, видя опыт сего служения, они прославляют Бога за покорность исповедуемому вами Евангелию Христову и за искреннее общение с ними и со всеми, молясь за вас, по расположению к вам, за преизбыточествующую в вас благодать Божию" (яко работа сего служения не токмо есть исполняющая лишения святых, но избыточествующая многими благодареньми Богови: искушением служения сего славяще Бога о покорении исповедания вашего в благовествовании, и о простоте сообщения к ним, и ко всем, и о тех молитве о вас, возжелеющих вас за премногую благодать Божию на вас) (ст.12-14). Слова эти имеют такой смысл: "Во-первых, вы не только восполняете скудость святых, но и производите у них обилие, т.е., подаете им больше, чем для них нужно; затем, чрез них вы воссылаете благодарение Богу, потому что они прославляют Его за покорность исповеданию вашему". А чтобы не подать мысли, что они благодарят потому только, что получают благодеяния, смотри, сколько возвышенными представляет их. "Что в послании к Филиппийцам сказал я о себе: "не потому, чтобы я искал даяния" (не ищу даяния) (4: 17), то же свидетельствую и о них.
Хотя они радуются о том, что вы восполняете их недостатки и облегчаете их бедность, но еще более радуются о том, что вы так покорны Евангелию, о чем свидетельствуют ваши щедрые подаяния, предписанные Евангелием". "И за искреннее общение с ними и со всеми" (и о простоте сообщения к ним и ко всем). "Они прославляют Бога и за то, что вы так щедры не только к ним, но и ко всем". И это благодарение Бога за подаваемое другим служит опять к их похвале. "Они, – говорит, – не только хорошо управляют свои дела, но заботятся и о чужих, несмотря на то, что сами находятся в крайней бедности. Это показывает высокую их добродетель. В самом деле, никто так не завистлив, как бедные; а они между тем чисты от этой страсти, и не только не завидуют, видя ваши благодеяния другим, но даже радуются не меньше, чем если бы сами их получили". "Молясь за вас, по расположению к вам" (И о тех молитве о вас). "За тех, – говорит, – они благодарят Бога, а за вашу любовь к ним самим и общение молят Его, чтобы сподобил их видеть вас. И желают этого не ради вашего имущества, но чтобы видеть благодать, дарованную вам". 2. Видишь ли мудрость Павла, как он, восхвалив (коринфян), все приписал Богу, когда назвал дело их благодатью?
После того как он сказал о них много великого, назвал их служителями, превознес до небес, – поскольку они служили бедным, а он передавал то, чем они служили; – назвал их искусными, теперь показывает, что виновник всего этого – Бог, и сам вместе с ними возносит благодарение (Богу), говоря: "Благодарение Богу за неизреченный дар Его!" (благодарение же Богови о неисповедимем Его даре) (ст.15). Даром называет здесь или те многочисленные блага, какие получают чрез милостыню и принимающие ее и получающие, или те неизреченные блага, которые прещедро дарованы всему миру пришествием (Христовым), – и эти последние преимущественно следует разуметь здесь. Чтобы смирить их гордость и сделать их более щедрыми, он напоминает им о том, что они получили от Бога. Такое (напоминание о благодеяниях Божиих) имеет особенную силу для побуждения к какой бы то ни было добродетели. Потому и здесь (апостол) заключил свою речь (этим напоминанием). Если же дары (Божии) неисследимы, то что может равняться безумию тех, кто усиливается постигнуть сущность (Божию)? И не только дары Его неисследимы, но и мир, которым Бог примирил горнее с дольним, превышает всякий ум. Итак, сподобившись такой благодати, постараемся показать достойную ее доблесть жизни, и особенно будем заботиться о милостыни. А этого мы достигнем, если будем избегать невоздержания, пьянства, пресыщения.
Ведь и пищу, и питие дал нам Бог не для неумеренности, а для пропитания. И не вином производится пьянство. А если бы так было, то надлежало бы всем упиваться. "Но не надлежало ли бы, – скажешь, – чтобы вино, и в большом количестве употребляемое, не вредило?" Так говорить свойственно пьяницам. В самом деле, если в большом количестве вино наносит вред, и ты нимало не отстаешь от неумеренного употребления; если пьянство так постыдно и пагубно, и ты все-таки не оставляешь дурной страсти – то до чего простерлась бы твоя неумеренность, если бы можно было и много пить, и не терпеть никакого вреда? Тогда не захотел ли бы ты, чтобы и реки текли вином? А тогда не погубил ли бы ты и не истребил ли бы всего? Если есть мера в употреблении пищи, и, преступая эту меру, мы вредим себе, но тебя не удерживает эта узда, ты расторгаешь ее и хватаешь все у всех, чтобы угодить гнусному твоему мучителю – сластолюбию, то чего бы ты ни сделал, когда бы природа не положила такой меры? Не стал ли бы ты тогда тратить все время жизни на это (удовлетворение своему чреву)? Итак, неужели надлежало усилить гнусную похоть, и не остановить вреда, происходящего от неумеренности? И сколько других бедствий проистекло бы отсюда!
До какого безумия доходят те, которые в пьянстве и другого рода распутствах валяются как в грязи, а когда несколько образумятся, ничего иного не делают, как только сидят и толкуют: для чего столько истрачено на такое дело? – тогда как им надлежало бы посудить о своих грехах! Вместо того чтобы говорить: "Для чего (Бог) положил всему пределы? Почему не делается все без порядка?", скажи так: "Почему мы не перестаем упиваться? Почему не знаем сытости? Почему мы бессмысленнее бессловесных?" Вот о чем надлежало бы рассуждать нам друг с другом; надлежало бы послушать апостольского слова, увидеть, сколько благ, по его свидетельству, проистекло для коринфян от милостыни, и восхитить себе такое сокровище. В самом деле, презрение богатства, как сказал (апостол), и соделывает людей искусными, и ведет к прославлению Бога, и воспламеняет любовь, и делает нас великодушными, и поставляет иереями, возводя на священство, приносящее великую награду.
Милостивый не облекается в подир, не носит позвонков, не возлагает на себя венца; но облечен в одежду человеколюбия, которая святее священнической одежды, помазан елеем, который составлен не из чувственного вещества, но возделан Духом Святым, имеет венец, сплетенный из милосердия, как сказано в Писании: "венчает тебя милостью и щедротами" (венчающаго тя милостию и щедротами) (Псал.102: 4), а вместо того, чтобы носить златую дщицу с именем Божиим, сам делается подобен Богу. Каким образом? "Будьте, – говорит, – подобны "Отцу вашему Небесному" (Отцу вашему, иже есть на небесех) (Матф.5: 45). 3. Хочешь ли видеть и жертвенник (милосердного)? Не Веселеил соорудил его, и не другой кто, но сам Бог; не из камней, но из вещества, которые светлее самого неба – из разумных душ. Но иерей входит во святое святых? Можно и тебе, совершающему жертву (милосердия), войти в святилище еще более страшное, где никто не присутствует, кроме Отца твоего, который видит тебя в тайне (Матф.6: 6), где никто другой не видит. "Но как, – скажешь, –можно не видеть, когда жертвенник стоит открыто?" То и достойно удивления, что тогда двойные двери и завесы делали (святилище) безлюдным, а ныне, принося жертву среди народа, можно приносить ее как бы вступив во святое святых, и даже с большим страхом.
В самом деле, если ты делаешь это не на показ людям, то, хотя бы и вся вселенная видела, никто не видал, потому что ты так сделал. (Господь) не просто сказал: "не творите милостыни вашей пред людьми", но присовокупил: "с тем, чтобы они видели вас" (не творите пред человеки да видими будете ими) (Матф.6: 1). Жертвенник этот создан из самых членов Христовых; и тело самого Владыки служит тебе жертвенником. Благоговей пред Ним: на теле Владычнем ты совершаешь жертву. Этот жертвенник страшнее и этого нового, а не только древнего жертвенника. Однако ж не смущайтесь. Этот (жертвенник) чуден по причине предлагаемой на нем жертвы, а тот (жертвенник милосердного) удивителен и потому, что сооружается из той самой жертвы, которая его освящает. Чуден опять этот (жертвенник) потому, что, будучи по природе камнем, делается святым, так как принимает тело Христово, а тот чуден потому, что сам есть тело Христово. Таким образом, страшнее этого жертвенника тот, пред которым предстоишь ты, мирянин. Что в сравнении с этим будет для тебя Аарон? Что кидар? Что звонцы? Что святое святых? Да и нужно ли сравнивать (жертвенник милосердного) с древним жертвенником, когда он и в сравнении с этим жертвенником оказывается столь блистательным?