Страница 4 из 16
Возносите сердце к Престолу Благодати, как фимиам кадильный, и как можно чаще. Каждое его восхождение будет новым опытом нашего усердия и новым путем к нисхождению на нас благодати Христа, Господа нашего! Вчерашняя записка может быть дополнена сими последними словами.
Опасаясь возмутить стремление Вашего духа к Богу Духу, прерываю слова мои. Прошу Ваших молитв. Остаюсь с истинной к Вам благодарностью, ко славе Иисуса Христа.
25 ноября 1818 г.
11. Об уповании в скорбях на Господа
Господь милостив ко мне сверх ожидания и отнюдь не по делам моим. Сегодня утром я почувствовал себя так легко, что в восемь часов хотел идти в класс, несмотря на то, что вчера вечером почти стонал. Готовясь к занятиям, стал переодеваться, немного охладился и почувствовал себя немного плохо. Посмотрев в окно, увидел, что идет дождь. Остановился, задумался, вздохнул — и опять облекся теплой скорлупой, свойственной больному. Около десяти часов боль сделалась несколько чувствительнее, но после, когда хорошо согрелся в постели, я опять перестал чувствовать ее.
Господь наш Иисус Христос внушил и мне, недостойному, упование. Оно скоро разрешило меня от внутреннего стеснения, внутренних уз, которые сжимали и тяготили мои слабые нервы.
Берегите себя. Опыт научает, что и тело как дар Божий стоит нашего попечения. Внешние обязанности, сделайте милость, облегчайте упованием на Господа, устрояющего все лучше нас. Возложи на Господа скорбь твою, или печаль твою (Пс.54,23), то есть попечение и прочее,— говорит пророк, испытавший сие упование.
При всяком распоряжении пусть стоит перед Вами Господь и взирает на то, что делаете. Он действительно стоит, и слышит, и ждет упования, дабы Его десница обрела место для действования и время для славы.
Благословляйте Господа и за скорби внешние, и за попечения. Хвалите Господа и за погоду, и, если смею сказать, за мою болезнь. Видно, так будет лучше, как Он устроит.
Сделайте милость, берегите свое здоровье, осторожнее выезжайте. Позвольте на этот раз и больному быть врачом, чтобы предостеречь от болезни.
1 декабря 1818 г.
12. О самоотвержении и соединении молитв
Нужно ли приступать к изданию чего-либо нового, можете решить сами, поставив перед собою все побуждающие обстоятельства и все запрещающие в присутствии нелицеприятного Судии, проникающего в самые изгибы глубины умственной и сердечной.
Тот, кому нужно смешать себя с прахом земным перед неприступным величием и беспредельной святостью Господа Бога, не захочет искать угождений человеческих, не постыдится посрамления для славы Христовой, не обременится поношениями и ношениями Креста, повергающего и ум, и сердце, и все способности, и самое тело на землю.
Под тяжестью истинного Креста нельзя не пасть до земли, нельзя не смириться до самоотвержения. Вот некоторые замечания по поводу Вашего вопроса, прилагайте их к Вашим обстоятельствам сами.
Ныне уже не лететь, но хотя бы ползти по пути Божию — и того довольно. А когда Ваши молитвы, беседы и советы соединяются с молитвами других, то можно надеяться, что и между нами исполнится обетование Божие: Если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного (Мф.18, 19). Мы грешники — что же делать? Грешникам-то и молиться должно, и трудиться, и работать во славу Божию и во спасение наших ближних. Господь да очистит сие желание.
13 декабря 1818 г.
13. Выражение духовной радости
Благословите Господа, благословляющего Вас покоем и радостью! Его щедрая десница подает не крупицами, а мерою преисполненною (Лк. 6, 38), проливающеюся; подает всегда, как только будем готовы; подает всем, но не все мы можем принять.
Слава всещедрости, слава всеблагому Промыслу, слава бесконечной любви, слава беспредельному милосердию, слава Иисусу Христу со Пресвятым и Преблагим Отцем и Животворящим Духом!
Слава премудрому установлению Пресвятого Таинства, в коем открыто столь близкое соединение с Иисусом Христом, столь высокое и простое приближение к пренебесному Телу и Крови! Слава Господу, посетившему Ваше сердце.
Ваша радость обрадовала меня, недостойного и слышать о такой тайне, содеваемой в сердцах человеческих. От Вашего духа прилетела искра и коснулась моего трупа, отчего и не мог не хвалить и не славить Господа, Коему должен непрестанно и петь, и приносить жертву, и посвящать во всем и во всех только славу! Минута радости кончилась вместе с рассеянностью мыслей. Следовательно, она бы не кончилась, если бы и остались в покое, хотя бы тело и подверглось переменам.
Ощущение присутствия Иисуса Христа может быть во время любой работы, только бы одно око было устремлено на работу, а другое к Нему. И начало работы, и продолжение, и конец должны производиться как перед лицом Господа.
Если с работою прекратятся на время покой и радость, то по окончании ее покой возвратится, а за ним и радость, ибо возвратится чувство к присутствующему Господу. О! Страшно и свято одно имя Его; как же страшно, свято и радостно должно быть Его присутствие!
Извините, я люблю много говорить. На сей раз довольно, чтобы не прервать моим празднословием Ваших внутренних бесед со Сладчайшим Иисусом Христом.
Благодарю за посылку и более ничего не смею добавлять, дабы опять не празднословить. Благословите и благословляйте Иисуса Христа! Потом благословите и меня Вашими молитвами и пожеланием мне искать всегда любовь и всеусердно и постоянно любить Господа.
18 декабря 1818 г.
14. О пользе скорбей. Сознание скорбной души
На Ваше вчерашнее длинное письмо я не мог ответить сразу и по причине занятости, ибо от восьми до часа дня и от двух до шести вечера у меня были дела по должности, также и по расположению души моей, которая, будучи пленницей во тьме, как заключенная невольница, в скорби, как уголовная преступница, не могла и как будто не хотела двинуться никуда, ни для чего.
Не прошла еще первая тяжесть — налегла другая. Две, совокупившись, настолько стеснили жестокое сердце, что оно невольно уступило усилию или гнетущим силам. Видно, так всегда бывает с упрямым сердцем, так Господь милостиво творит смягчение.
Его посылки — иногда как огонь, иногда как молот, иногда как бич, иногда как холод, иногда как камень, бремя; иногда как вода — соразмеряются и более производят блага, нежели все наши высокие подвиги. Господи! Яви силу Твою и приди спасти меня (Пс.79, 3)! А от бессильного или мертвеца нечего ожидать движений к избавлению.
Теперь приступлю к оправданию, хотя и не могу искать оправдания. Лично к Вам я не относил ничего и никого из Ваших не осуждал. Никто из собеседников не раздражал моей осудительной мысли, но осуждения падали на лица посторонние, коих тут не было.
Кроме того, еще до Вашего письма раздражительность моего сердца была приведена — не знаю чем и как — в такое состояние, что какая-то мгла покрывала ум и волю. Собственная греховность, известная мне, восстала на меня и закрыла все, охладила, кажется, самое последнее желание — искать блага души моей, искать, как бы то ни было, Господа.
Вспомнив, что сия тяжесть легла на меня с момента выезда, я привел кое-что на память и, когда пришла Ваша записка, поспешил объяснить Вам действительно великую скорбь моей души. Видите, Ваши замечания производят не то действие, какое Вы ожидали.
Я осознаю сам и сознаюсь перед Вами — ибо не утаишь перед Господом Иисусом Христом — что гордость как соль осоливает все слова и дела мои, проходит даже в тончайшие измерения. Как же теперь смущаться Вашей истиной? Не смущаюсь, но воистину благодарю Вас. На страшном пути, там, где все — реки Вавилонские, где можно отдыхать только в сетовании и плаче о грехах своих, где все угодники — пленившие нас, где всякий путь есть Вавилонский путь древнего рабства,— там открыть и воспомянуть хотя что-нибудь из Сиона, конечно, будет утешением.
Дочь Вавилона окаянная, гнусная душа моя! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень (Пс.136, 8—9)! Все дела и мысли, как дети, рожденные в плену, как чада Вавилона, ничего более не заслуживают, как только смерти — избиения о камень.
Сознавая свою гнилость и отпадение, прошу всесильной помощи Небесного Врача, пришедшего не только целить гнилых, но и воскресить мертвых,— прошу Его прикрепить меня на лозу, растущую до небес, делатель коей есть Отец Небесный. Прошу Господа, да исцелит душу мою! Боюсь,— и это ли не гордость! — что открываю тайну, которую Ему Единому ведать должно. Простите: больше говорить — больше грешить.