Страница 11 из 40
Так сильно было чувство печали, что даже во время Таинства Исповеди не покидало оно меня, не покидало и во время совершения литургии. Но в ту минуту, как Господь сподобил меня принять Святые Тайны, внезапно... ...печаль о кончине Владыки исчезла". После того, как А.В. Жандр встала на левый клирос против иконы Успения Божией Матери, "пред внутренними глазами моими,- продолжает А.В. Жандр,- как бы также в сердце... изобразился лик усопшего Святителя - красоты, славы, света неописанных! Свет озарял сверху весь лик, особенно сосредоточиваясь наверху главы. И внутри меня, опять в сердце, но вместе и от лика, я услышала голос,- мысль, поведание,- луч света,- ощущение радости, проникнувшее все мое существо, которое без слов... передало моему внутреннему человеку следующие слова: "Видишь, как тебе хорошо сегодня. А мне - без сравнения так всегда хорошо и потому не должно скорбеть о мне" Несказанная радость объяла всю душу мою. Мне казалось, что был Христов день,- кончает А.В. Жандр,- таким праздником ликовало все вокруг меня, и в сердце тихая творилась молитва". Затем три ночи подряд раба Божия имела посещение Божие и слышала небесные звуки, которыми "небожители радостно приветствовали преставившегося от земли к небесным - земного и небесного человека, епископа Игнатия". А.В. Жандр запомнила при троекратном повторении не только слова, но и напев тропаря - на глас восьмый. Об А.В.
Жандр автор записок, схимонах Михаил (Чихачев) отзывается как о "человеке глубоко религиозном и безупречно правдивом", почему и с верой принимает, что "святитель Игнатий действительно мыслится как небесный предтеча своих учеников и чтителей, молящий Господа Бога - даровати им прежде конца покаяние" [10] (последние слова слышанного тропаря).Второе явление епископа Игнатия, приведенное в "Записках Чихачева", связано с именем Софьи Ивановны Снесаревой, большого духовного друга Святителя. В видении этом, которое произошло в августе 1867 года, Святитель готовил ее к переходу в вечную жизнь и изрекал слова о необходимости покаяния. С.И. Снесарева видела Владыку сначала в обычном виде, затем по мере его удаления от нее, восходя кверху, он светлел. "Как Владыка по мере восхождения становился неземным, так и все, присоединившиеся к нему в разных видах, принимали невыразимо прекрасный солнцеобразный свет",- свидетельствует С.И. Снесарева. "Эти сонмы были различных видов и света,- продолжает дальше свое повествование С.И. Снесарева,- и чем выше ступени, тем светлее. Преосвященный Игнатий поднимался все выше и выше. Но вот окружает его сонм лучезарных святителей. Он сам потерял свой земной вид и сделался таким же лучезарным. Выше этой ступени мое зрение не достигало". С.И.
Снесарева начала молиться: "Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего, Преосвященного Игнатия, и святыми его молитвами спаси и помилуй меня, меня грешную!" - и проснулась. С.И. Снесарева свидетельствует, что, находясь на погребении святителя Игнатия, она испытывала невыразимую словом "грустную радость" [11].Избранничество Божие, святость святых видны и во всем объеме трудов святителя Игнатия. Сам он, думая совершенно о другом, говорит о своем призвании в предисловии к "Приношению современному монашеству".Первое, на чем святитель Игнатий сосредотачивает свое внимание во всех своих статьях,- это принятие евангельских заповедей и последование им. Заповеди эти должны стать жизнью христианина, и первое, с чего должен начинаться его подвиг, есть усвоение нищеты духовной - первой евангельской добродетели. "Нищета духа,- пишет он,- блаженство, первое в евангельском порядке, первое в порядке духовного преуспеяния...". "Нищета духа,- пишет Святитель ниже,- соль для всех духовных жертв и всесожжений. Если они не осолены этой солию,- Бог отвергает их" [12]. Таково учение святителя Игнатия о подлинной духовной жизни, о непадательном шествии по ее пути - в противоположность ложным учениям века сего.Преосвященный Игнатий был делателем молитвы Иисусовой.
Учению о ней он посвятил много отдельных статей во многих томах своих произведений, написанных в различных стилях, иногда в форме беседы старца с учеником, где подробно разобраны как все стороны духовного значения этой молитвы в жизни монаха и мирянина, так и способы внешние, необходимые при усвоении ее. Сам Святитель был опытным делателем Иисусовой молитвы. Биографы говорят о том, что еще в молодые годы его учения в Инженерном училище молитва творилась в сердце его. Преосвященный Игнатий скрывал от всех этот дар, как и все свои духовные состояния, но строки его писаний убеждают, насколько дар молитвы был достоянием его жизни, всех многообразных ее скорбей."Дар внимательной молитвы,- пишет он в своем обширном "Слове о молитве Иисусовой" [13],- обыкновенно предшествуется особенными скорбями и потрясениями душевными, низводящими дух наш в глубину сознания нищеты и ничтожности своей" [14]. Это признание несомненно сделано от опыта жизни, слова эти - слова жизни, показывающие законы, по которым шло сокровенное внутреннее духовное бытие делателя Иисусовой молитвы, смиренномудрого раба Божия святителя Игнатия.
Результатом этой правильной внутренней жизни было то, что в высочайших богословских вопросах преосвященный Игнатий смог сказать то подлинно необходимое слово, которым пользуются и живут современные православные христиане.Наконец, созерцая состояние современных ему монастырей и провидя прозорливым оком их будущее состояние, святитель Игнатий написал свое "Приношение современному монашеству" как свой завет, свое духовное завещание инокам грядущих после него поколений. Здесь наряду с четкими правилами наружного поведения иноков в 50-ти главах даны и правила душевного делания монахов. Здесь опять - и прежде всего - воспитание внутреннего человека, завет о жизни монаха по евангельским заповедям - то основное, что составляет незримую внутреннюю жизнь иноческую. Здесь же опять - в кратких главах - советы об упражнении Иисусовою молитвой, о непрестанной молитве и богомыслии. Все для того, чтобы жизнь иноческая была подлинно жизнью внутренней, жизнью Духа.
Здесь же необходимо упомянуть и о труде святителя Игнатия по составлению им "Отечника" [15], в котором жизнь и изречения древних отцов снабжены примечаниями Святителя, имеющими большой духовный вес и значение.Таков святитель Игнатий в своих духовно-аскетических трудах; в них он - избранник Божий, передающий опыт своего многостраждущего богоносного сердца современным страждущим и ищущим спасения христианам.И, наконец, самое последнее - следы Святаго Духа Божия, непостижимой и освящающей благодати Его в жизни и становлении преосвященного Игнатия человеком Божиим, святым наших дней.Первое призвание - это особый голос "тишины" от чтения слова Божия - святого Евангелия и жизни преподобных отцов - еще в раннем отрочестве, почти детстве в молчании лесов и могучих деревьев родного поместья, голос Божий на лоне природы Божией, лоне любви Его. Потом - его юношество; его слезы на шумных улицах столицы и действенная, самодвижущаяся молитва в тишине ученических спален, часто в продолжение всей ночи. Монастырь, куда бросается, не озираясь назад, молодой офицер, будучи уже давно и тяжело больным, но превозмогая недуг, где Господь подкрепляет его Своим невидимым присутствием, ощущением силы "молитвенного действия" в продолжение длительного времени.
И видение там же, в странничестве по монастырям образа Святого Креста Христова, указавшего ему путь спасения в одиночестве, с другом его, так же как и опытное испытание воскресения мертвых.Ангел Церкви Христовой, преосвященный епископ Стефан, является и ангелом молодого и страждущего инока Димитрия, сообщая его лику инокующих, прозорливо наименовав его Игнатием - воистину новым священномучеником и Богоносцем.Возведенный быстро по степеням церковной иерархии, еще не достигший 26 лет иеромонах Игнатий становится архимандритом и настоятелем иноческой обители близ столицы, где проводит значительную часть своей жизни во внешних трудах и скорбях, потрясениях душевных и духовных. Здесь рождаются почти все основные духовные произведения Святителя как его служение слова, как выход из тяжести постигающих его скорбей, но и одновременно - как одно из самых утешающих его душу свидетельств, что в его служении слова - знамение спасения. Здесь опять страждущий начальник иноков не одинок, опять он имеет неизъяснимые словом утешения Божественные, и Господь в образе "Странника" посещает и утешает, возводит его от скорби земной - к радости, ощущениям небесным, святым, почти уже не изобразимым словом.И се, он епископ, удостоенный этой высокой церковной степени не по своему образованию, а в силу опытного испытания им всех перипетий на пути монашеском.