Страница 95 из 149
13. Итак, братие, когда кто–либо по причине какого–либо природного дарования или приобретенного извне, склоняется к заносчивости и высокомерию, пусть тогда он примет на ум следующее: что он и свою веру в Бога притупляет и лишается, подаемой Им благодати и почти теряет достоинство быть человеком и становится бесчестнее бесчестных и бессмысленнее бессловесных, — и (осознав это) пусть скоро исправится, обратившись, путем покаяния, к смирению, чтобы в будущем веке быть найденным среди помилованных Богом, и как «верный и благоразумный» (Мф. 24:45), быть похваленным и прославленным Сыном Божиим, Который ради нас умалил Свою славу истинную, неизменную и вечную, которую да будет и всем нам получить благодатию и человеколюбием Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Которому с Отцем подобает слава со Святым Духом во веки. Аминь.
Беседа в день памяти Святаго Апостола и Евангелиста и Христу весьма возлюбленнаго Иоанна Богослова; в ней говорится и о любви к Богу и к ближнему [248]
1. Сегодня мы совершаем празднование одного из первозванных Апостолов Христовых и восхваляем его, как отца всех призванных Христом, лучше же сказать, — как патриарха тех, «которые не от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин. 1:13). Потому что, как Иаков родил по плоти двунадесять патриархов, от которых произошли двенадцать израильских племен, так и Христос духовно родил двунадесять таинников; потому что вместо несчастным образом выпавшего (Иуды Искариотского), великий Павел, на Которого Христос призрел с неба, исполнил меру (Апостольского лика). Если же происшедшие от них племена [249] явно и не являются равными их числу [250], то в этом нет ничего удивительного: потому что духовные дарования неразделимо разделяются; напр. у человека имеется пять телесных чувств, которые однако, что касается души, представляются как некая единая неделимая способность ощущения, хотя и разделяемая на пять каналов [251]. Но и двенадцать источников воды, у которых расположились исраильтяне под водительством Моисея, и жажда, которую они терпели вследствие путешествия по пустыне (Исх. 15:27 [252]), предъизображали этих Двенадцать (Апостолов). Потому что они — те, которые духовными орошениями избавили от жажды, пришедшей по причине идолопоклоннического безумия, шедший раньше непроходимыми пустынями безбожия человеческий род.
Затем и двенадцать камней, которые Иисус Навин установил в Галгале в знак чудесного перехода Иордана (Нав. гл. 4), предъизображали этих Двенадцать. Потому что они служат для нас вечным знамением того, что истинный Иисус преградил поток греха, затопивший всю вселенную, и дал верующим в Него власть проходить без вреда путь жизни, как тогда дал исраильтянам немокренно (как бы по суше) пересечь Иордан.
2. Но все это и подобное сему, как и призвание Самим Христом, Единородным Сыном Божиим, является общим для всех Апостолов. Тот же, кого сегодня память мы празднуем, является не только призванным, но и счисленным и избранным, не в общем смысле являясь избранным среди избранных от всех живущих под небом [253], но и из числа тех избранных — избранным и корифеем в лике корифеев, я имею ввиду — прочих Апостолов, идущий рядом с выделенными, (среди прочих Апостолов) Петром и Иаковом. Поэтому и вместе с ними взятый Спасителем, он восходит на Фаворскую Гору и слышит беседу Моисея и Илии с Христом, и с благоговением божественным образом видит оное великое и превышающее естество видение — неизреченно просиявшее сияние света Божества Сына (Божиего), — и слышит Отеческий глас, относящийся только ко Христу: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих: Того послушайте» (Мф. 17:5). И таким образом, блаженно Иоанн становится учеником не только Сына, но и Отца.
3. Но и это является для него общим с Петром и Иаковом, первенствующих Учеников Спасителя; так же, как и быть Евангелистом для него является общим с другими Евангелистами, написавшими священное Евангелие, слова вечной жизни, хотя и мощью [254] и высотою богословия он в большой мере превзошел их. Какое же слово довлеюще представит то, в чем он единственный имеет счастливый удел («эвмиреи»)?! — Единственный девственник из всех он заслужил на основании всего именоваться так, не только среди Апостолов, но и всех — прежде него и после него бывших известных людей, что, думается, проистекает на основании двух начал: как сохранивший в течение всей своей жизни в девственности и душу и тело, ум и чувства. Потому что девственность тела немного людей, действительно, соблюли, хотя это доступно для всех; высшая же девственность души заключается в настроенности не желать иметь ничего общего с каким–либо злом [255]. Таким образом, на основании вышесказанного, в наименовании Иоанна Девственником, ему засвидетельствовано состояние почти безгрешности: на основании чего он и стал возлюбленным для безгрешного по Своей природе Христу, и это наименование он единственный приобрел.
4. Может ли кто для восхваления найти нечто, что было бы большим этих наименований его? [256] — Среди всех прочих людей едва ли нашел бы кто не только большее и лучшее, но даже и равное сим наименованиям. Этому же принадлежит и нечто иное большее сего: именно — он не только является возлюбленным девственником, но и — сыном Девы, Самой Матери–Девы и Богоматери, чем Христос был Ей по природе, а он — стал Ей по благодати. Если же он единственный получил в удел Христову Матерь, то, следовательно, на основании всего, Он есть брат Его и родственник и уподобившийся Сыну Божиему. Тот — Сын Возлюбленный, а этот — Ученик Возлюбленный; Тот — в недрах Отца, а этот — наперсник Иисусу; Тот — девственник, и этот также, по Его благодати; «Возгреме с небесе Господь» (Пс. 17:14), и этот — Гром; на основании чего более, чем прочие, именуется «Громом» и «Сыном громовым» (Мк. 3:17), богословнейшим Громом, возгремевшим во все концы, и богословствовавшим Слово, Сущее в начале от Отца и Сущее у Бога, и Сущее Бог, и Имеющее в Себе жизнь и истинный Свет, просвещающий всякого человека грядущего в мир и чрез Которое в начале все пришло в бытие.
5. Сей Гром и свидетеля нам представил, посланного от Бога, свидетельствующего о пришествии Истинного Света [257], и Самое возвестил нам сшедшее с неба Слово, ставшее ради нас плотию, и яснейшим образом изобразил все Его во плоти жительство на земле: слова, дела, Страсти, Воскресение, сущее после Креста, и последовавшее за сим на небеса, откуда Он и сошел, Восшествие. И это все, чему он сам был очевидец, Он написал ради нас, дабы мы спаслись. Но и ко всем христианам он направляет увещательное послание, призывая всех к общению Жизни Вечныя, Которая предвечно была у Отца и явилась нам. Как сущий среди первозванных Апостолов и нарочитый и именуемый Возлюбленным, он нам изъясняет о самой главной добродетели, то есть — о любви; говоря, что Бог есть любовь, так что имеющий любовь, имеет и Бога, и пребывающий в любви — и в Боге пребывает, и Бог пребывает в том, в ком пребывает любовь. Он показывает, что сущее в нас действование [258] любви является сугубым: по отношению к Богу и по отношению к ближнему; хотя и разделяет ее на два проявления, но указывает, что она неразделима, и учит, что любовь состоит из двух нераздельных частей и состоит одна благодаря другой, и называет лжецом всякого того, кто полагает, что для обладания любовью достаточно иметь только одну часть ее без необходимости иметь и другую [259].
Потому что он говорит, что — знак любви к Богу заключается в соблюдении Его слова и заповедей, как и Сам Господь научил, говоря: «Любяй Мя, заповеди Моя да соблюдет»; «Сия есть заповедь Моя», говорит Он, «да любите друг друга»; «О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою» (Ин. 14:21; 15:12; 13:35).
6. Видите, как неразделима — любовь в отношении Бога и в отношении ближнего? Поэтому Возлюбленный Ученик говорит: «Аще кто речет, яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть: ибо не любяй брата своего, егоже виде, Бога, Егоже не виде, како может любити?» (1 Ин. 4:20). Но и — «Глаголяй в Нем пребывати, должен есть, якоже Он ходил есть, и сей такожде да ходит» (2:6) [260]. А как же Он поступал? Был послушен Небесному Отцу, исполнил всякую правду, Сам совершал благодеяния естеству, исцелял болезни, научал покорных, порицал непокорных, ради покорных переносил оскорбления со стороны непокорных, плевки от негодных людей [261], заушения, глумления, бичи и, наконец, позорную смерть, дав за нас Свою душу, чего нет ничего больше в деле любви. Посмотрим же и на Возлюбленного Ученика, Ученика на деле: потому что во всем он точно следовал учению Учителя; чудесам и страданиям, делами и словами оказывая всем благодеяния, и от тьмы выводя в свет, и делая достойных из недостойных, сам же страдая ради нас. Смерть же не одну только он перенес за свидетельство об Иисусе и ради нашей пользы, а это то же, что сказать — ради любви к Богу и к людям, но — в течение всей жизни он предавал себя на смерть.