Страница 83 из 149
«Вот», говорит, «Я приготовил лучшее Мое [202], тельцы Мои и что откормлено, заколото, и все готово». Воистину, Воплощением Господним совершено было Богом наилучшее из Его дел; потому что все то, что прежде сего домостроительно о нас было сделано Богом, было прекрасно и хорошо и относилось к этой цели; но наилучшее из всех Его дел, лучше же сказать — и исключительное и несравненно наилучшее, является Воплощение Господа нашего Иисуса Христа, и особенно цель его (ταύτης μάλιστα τό τελος) — спасительные Страсти и Воскресение; ибо с очевидностью обнаруживается, что сие звание (на браки Сына) наступило после Воскресения Господня из мертвых [203]; ибо тогда–то все стало уготовано для нашего спасения: совершенное домостроительство во плоти Сына Божия, божественное учение, преподанное тогда людям, деяния Богочеловеческого действия, (энергии), делание людей причастниками Богочеловеческого Тела, великая и божественная и спасительная Жертва, тридневное Восстание из мертвых, начаток вечной жизни и божественной радости, сопутствующей с ней. «Тельцы Мои», говорит, «и что откормлено, заколото»: потому что ветхозаветное тогда было соединено с новозаветным; и вот это (т. е. новозаветное) представлено чрез принесение в жертву откормленных (животных) [204]; ибо теперь хлеб является тем, что в Церкви приносится за нас в жертву; а то (т. е.
ветхозаветное) — представлено в образе принесения в жертву тельцов, что благодаря Новой Жертве было переведено на жертву более достойную Бога (τό θειότερον). Итак, были посланы иные рабы, Апостолы Господни, проповедывать сие Иудеям, потому что Владыка еще милосердовал о них, но те, услышав, одни пренебрегли, будучи всецело пригвождены к полям и торговле, земле и земным вещам, другие же — даже схватив проповедников, одних оскорбили, других же камнями побили, всех же, насколько это было в их власти, и оскорбляли и убивали. Поэтому, «разгневавшись Царь», говорит (Христос в притче), «послав, погуби убийцы оны, и град их зажже».
Кто же не знает, что все это явно сбылось над Иерусалимом, который заслуженно Он назвал здесь «городом убийц»?
Поелику же многократно призываемые ранее и теперь, они не только показали себя недостойными приглашения, но и достойными гнева Божия и погибели, то по повелению Царя, те же рабы, т. е. Господни Апостолы, вышедши на дороги, собрали всех, — говорит (Спаситель в продолжение притчи), — кого только нашли, и дурных и добрых, и наполнился дом возлежащими; это — призванные из язычников; потому что Иерусалим в то время был единственным «Градом Божиим» и единственным «домом Его» был Исраиль; те же, кто были вне его, а таковыми были тогда язычники, те как бы блуждали на дорогах, и то — многих и различных, потому что таковыми были и их мировоззрения.
Ибо, «вшед Царь», говорит, «видети возлежащих», т. е. пришедших из числа званных. Пришествие же Его для того, чтобы видеть и судить возлежащих, является возвещением имеющего быть в свое время суда. Итак, «вшед Царь», говорится, «виде ту человека не оболчена во одеяние брачное». — Одеяние духовного брака это — добродетель, в которое если кто не облачится здесь, в этой жизни, тот не только будет найден недостойным оного брачного чертога, но и подвергнется узам и несказанным мукам. Если же одеянием всякой души является сочетанное с нею тело, то не сохранивший его, или не очистивший здесь (в этой жизни) воздержанием и непорочностью и целомудрием, найдет его тогда непотребным и недостойным нетленного сего брачного чертога, и заслуженно будет извергнут оттуда. Потому что Царь, обличив, — говорится, — и постыдив сего человека, не облаченного в одежду достойную звания, сказал слугам: «Связавше ему руце и нозе возмите его», т. е. обложив его неизбежными муками, отделите его от обитания и содружества с радующимися. — «И вверзите во тму кромешную: ту будет плач и скрежет зубом». Потому что справедливо связывают по рукам и ногам того, который уже в этой жизни связан путами своих грехов, — и став далеким от Бога, бывает брошен во тьму внешнюю, как не творивший в жизни своей светлых дел.
А там, говорится, будет плач и скрежет зубов: ибо тот мрак является не только тьмой, но — и огнем неугасимым, к тому же исполненным неусыпающими червями.
Итак, там будет плач и скрежет зубов по причине приражающихся нестерпимых страданий, охватывающих душу и тело, и нескончаемых воплей, по причине бесконечного и бесполезного там раскаяния. И возвестив это, Христос присовокупил: «Мнози бо суть звани, мало же избранных», показывая этим, что не только один (тот человек) имеет подвергнуться этим ужасам, но и вообще всякий, кто носит в себе подобную же, на основании своих дел, негодность; потому что в примере сего одного человека Господь представил каковы — те дурные, которые находятся в числе званных и пришедших и крещенных и, однако, не изменившие свою жизнь на лучшее и не снявшие с себя, путем покаяния, скверну, явившуюся на основании дурных услаждений и страстей. Но мы, братие, снимем с себя разорвавшийся, — вследствие пьянства и пресыщения желудка, и вследствие плоти и ее неумеренности замаранный, — хитон, и, путем воздержания и целомудрия, облечемся, как говорит Исаия, «в ризу спасения и одеждею веселия» (Ис. 61:10); совлечемся ветхого человека, истлевшего в обольстительных похотях, и облечемся в нового человека, созданного по Богу, в святости и праведности (Еф. 4:22, 24); совлечемся всякой одежды образа жизни построенного на хищничестве и любостяжании, как одежды постыдной пред очами Божиими и осуждаемой.
Облечемся же, как избранные Божии, в милосердие, смирение, целомудрие, кротость, и потщимся во всем, по Апостольскому увещанию (2 Пет. 1:10), делать твердым наше звание и избрание; потому что поступая так, мы не лишимся обещания будущих благ, и содружества с вечно радующимися, что да будет всем нам получить благодатию и человеколюбием вечного и небесного Жениха душ наших, Христа, Которому с Отцем подобает слава со Святым Духом во веки веков. Аминь.
Омилия XLII [205]
На 3–е воскресение Евангельских чтений по Луке, имеющее своей темой воскрешение отрока Наинской вдовы, которого воскресил Господь; в ней же говорится и о том, что мы должны взаимно прощать и сострадать друг другу
Великий Павел, являя божественность и общеполезность веры и возвещая ее дела и награды и плоды и значение, начинает от тех веков, которых нет ничего древнее: «верою», говоря, «познаем, что веки — устроены словом Божиим, так что из невидимаго произошло видимое» (Мф. 11:3); заканчивает же будущим всемирным воскресением и имеющим открыться тогда совершенством Святых, которого нет ничего совершеннее; приводя же среди удивительных вещей, совершенных верою и говоря о тех людях, которые собою засвидетельствовали ее, он поминает также и то, что «жены получили умерших своих воскресшими» (ст. 35). Этими женщинами были — Сарептянка (3 Цар. 17 гл.) и Сонамитянка (4 Цар. 4 гл.); из которых первая приняла своего умершего сына живым из рук Пророка Илии; а Сонамитянка — своего сына из рук Елисея; каждая же из них делами явили свою великую веру. Так, вот, Сарептянка с верою ожидала обетованного Пророком умножения съестных припасов, и прежде чем накормить свое дитя, напитала Пророка из пригоршни муки и немного елея, единственное что она имела съесть и после этого умереть вместе с сыном.
Но и когда ее отрок, уже после пришествия Ильи, разболелся и умер, — потому что говорится: «болезнь его была так сильна, что не осталось в нем дыхания», — она не изгнала Пророка, не порицала, не отошла от богопочитания, которому она научилась от него, но саму себя обвиняла и считала, что ее грехи явились причиной беды: в самом горе называя Илию «Человеком Божиим», больше саму себя виня и говоря не столь скептически, сколько убедительно: «Что мне и тебе, Человек Божий? Ты пришел ко мне напомнить грехи мои и умертвить сына моего». Ты — свет, по сопричастности к Свету, — говорит она, — как служитель Солнца Правды, и, придя, ты вывел на свет мои скрытые грехи, и эти мои грехи убили моего сына. — Заметьте, какая вера у этой чужеземной женщины; заметьте, какое смирение! Посему и заслуженно она сначала прияла от Бога то, чтобы стать избранной, и удостоилась стать примером призвания язычников и (их) веры, а затем и сына своего прияла живым. Сонамитянка же показала свою веру и на основании того, что она сказала мужу своему относительно Елисея, и на основании того, что она приготовила для приема Пророка, и на основании того любомудрия, которое она проявила, когда умер ее сын. Потому что стойко скрывая горе, она прибежала к Пророку, и влекла его в свой дом, говоря ему: «Жив Господь, и жива душа твоя, аще оставлю тебе».