Страница 20 из 57
Итак, обратим взор на невесту, по восхождениям добродетели, как бы по ступеням лестницы, руководимую Словом на высоту. Сперва Слово «оконцами» Пророков и «сквозе мрежи» заповедей закона вводит светлый луч, приглашает ее приблизиться к свету и стать прекрасною при свете, приняв на себя вид голубицы. Потом, когда, сколько могла вместить, приимет на себя красот, опять Слово, как еще вовсе непричастную красот, привлекает к приобщению красоты превысшей, чтобы, по мере преспеяния, при представляющейся непрестанно новой красоте, возрастало в ней вместе пожелание, и представлялось ей, что она, по преизбытку открываемых всегда в высоте благ, едва только приступает к восхождению.
Посему-то Слово восставшей уже невесте повторяет: «востани», и идущей: «прииди». Ибо и для того, кто действительно востал, никогда не прекратится нужда восставать непрестанно, и для поспешающего ко Господу не истощится путь к продолжению Божественного течения. Всегда надлежит восставать, и приближающимся даже к цели в течении своем никогда не успокаиваться.
Сколько раз повторяет Жених: «востани» и «прииди», столько же раз дает силу на восхождение к большему совершенству. Так разумей и что далее предложено в слове. Повелевающий из прекрасной делаться прекрасною предлагает прямо апостольское слово, предписывая «в той же образ» преображаться «от славы в славу» (2 Кор. 3, 18), так что — слава для нас, если и непрестанно приемлемое и всегда обретаемое, хотя бы оно было чем-то наиболее всего великим и возвышенным, признается нами меньшим чаемого в последствии, Посему и той, которая по прежним преспеяниям была голубицею, тем не менее снова повелевается по преобразовании в лучшее стать тою же голубицею.
И если исполнится это последующее слово и то, что выше сего, покажет опять сим же наименованием. Ибо говорит: прииди в себя, «голубице Моя, в покрове каменне; близь предстения» (Песн. 2, 14). Посему какое восхождение к совершенству означается сказанным теперь? То, чтобы не иметь более в виду старания о привлекающем, но путеводителем к лучшему избрать собственное вожделение.
Ибо сказано: «прииди в себя» ; не от скорби, не по нужде, но собственными своими рассуждениями, без понудительной необходимости, усилив в себе ревность о прекрасном, потому что добродетель не знает над собою властелина, произвольна, свободна от всякой необходимости. Таков был Давид, который молится, чтобы о вольных только делах его благоволил Бог (Псал. 118, 108)
, и дает обещание принести жертву «волею» (Псал. 53, 8). Таков каждый из святых, посвящающий себя Богу и приводимый к тому не нуждою. Посему и ты покажи совершенную готовность восприять в себя вожделение восхождения к лучшему. А соделавшись таковою, — говорит Слово невесте, — придешь в покров каменный, «близь предстения». Сказанное Словом (ибо загадочную сию речь надлежит переложить в более ясную)
имеет такой смысл: один покров душе человеческой — высокое Евангелие; кто под сим покровом, тот после того, как истина раскрыла сокровенные гадания заповедей, не имеет уже нужды в учении прикровенном понятиями иносказательными и загадочными. А что «камнем» называется евангельская благодать, не будет сего оспаривать никто, сколько-нибудь приобщившийся вере.
Ибо из многих мест Писания можно дознать, что «камень» есть Евангелие. Посему смысл сказанного таков: если ты, душа, упражнялась в законе, если сквозь пророческие «оконца» увидела разумением лучи света, то не оставайся дольше под тению стены закона, потому что стена производит «сень грядущих благ», а «не самый образ вещей» : напротив того, перейди по близости от стены на камень, потому что камень в связи с «предстением» ; так как евангельской вере «предстением» служит закон, и во взаимной между собою связи учения, одно другому по силе своей близкие.
К заповеди: не прелюбодействуй, что ближе другой заповеди: не пожелай, и к этой: будь чист от убийства, также другой: не скверни сердца своего гневом? Итак, поелику «покров каменный» в связи «с предстением», то не далек для тебя переход со стены на камень. Обрезание на стене, обрезание и на камне; овца и здесь и там; там кровь, и здесь кровь; там Пасха, и здесь Пасха; и все почти тоже, одним и тем же между собою связано, кроме одного, что камень духовен, а стена перстна, и с стеною вместе образуется телесное и земное, а евангельский камень не имеет в себе плотского брения понятий.
Но и обрезание приемлет человек, и пребывает всецело здравым, не терпя никакой утраты от урезания в составе естества. Хранит он и субботу тем, что не делает зла, и не допускает праздности в добре, научившись, что делать добро позволительно и в субботу. Вкушение пищи признает безразличным, и не касается нечистого; ибо научен «Камнем», что не сквернит ничто входящее устами (Матф. 15, 11).
Напротив того, отвергая во всем телесные наблюдения закона, смысл речений прелагает на духовное и разумное значение, согласно с Павлом, который сказал: «закон духовен есть» (Рим. 7, 14). Ибо кто так приемлет закон, тот становится под покровом евангельского «Камня», тесно соединенным с телесным «предстением». Вот что взывало Слово невесте «в оконца», и прекрасно ответствует на это голубица сия, озаренная лучом мыслей, и уразумевшая «Камень», который есть «Христос» (1 Кор. 10, 4).
Ибо говорит: «яви ми зрак Твой, и услышан сотвори ми глас Твой: яко глас Твой сладок, и образ Твой красен» (Песн. 2, 14). Сказанное же ею имеет такой смысл: не беседуй больше со мною пророческими и законными гаданиями, но в такой мере, сколько могу видеть, покажи мне Себя явно, чтобы стать мне внутри евангельского «Камня», оставив «предстение» закона.
И сколько вместит мой слух, столько в уши мои дозволь войти гласу Твоему; ибо если глас этот и в «оконца» так сладок, то кольми паче будет любезен при явлении Твоем лицом к лицу. Так говорит невеста, уразумев тайну евангельского «Камня», на сколько руководило ее к тому многочастно и многообразно в «оконцах» бывшее Слово, и приходит в вожделение Богоявления во плоти, чтобы Слово стало плотию, Бог явился во плоти, и слуху нашему стал слышен Божественный глас, обещающий достойным вечное блаженство.
Но как сходны с сим прошением невесты слова Симеона, который говорит: «ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром: яко видесте очи мои спасение Твое» (Лук. 2, 29-30)! Ибо он увидел, как желала видеть невеста. Сладкий же глас Женихов познают приявшие благодать Евангелия, изрекшие: «глаголы живота вечного имаши» (Иоан. 6, 68).
Посему чистый Жених приемлет прошение невесты, как справедливое, и намереваясь показать Себя ей явно, сперва понуждает ловцов изловить лисиц, чтобы винограду не было от них больше препятствия к созреванию, говоря: «имите нам лисы», которые, хотя малы, но губят винограды: винограды же зацветут, если ничто не будет им больше причинять вреда. «Имите нам лисы малыя, губящия винограды: и виногради наши созревают» (Песн. 2, 15).
Можно ли следовать за высотою сих мыслей по их достоинству? Какое чудо Божественного величия заключает в себе это слово! Какой преизбыток Божия могущества выражается значением сказанного! Тот, о ком говорится так многое, этот «человекоубийа» (Иоан. 8, 44), «во злобе сильный» (Псал. 51, 1), у кого язык изощрен, «яко бритва» (Псал. 51, 2) «со угльми пустынными» (Псал. 119, 4)
, «кто ловит, яко лев во ограде своей» (Псал. 9, 30), этот «змий великий» (Иез. 29, 3), «отступник» (Иов. 26, 13), «ад», разширяющий уста свои (Авв. 2, 5), «миродержитель» темной власти (Ефес. 6, 12), имущий «державу смерти» (Евр. 2, 14), и как от лица его сказует пророчество тот, кто отемлет «пределы языков», которые «поставил» ; как очевидно, Вышний «по числу Ангел Своих» (Втор. 32, 8)
, кто объемлет «вселенную, яко гнездо», и берет «яко оставленая яица» (Псал. 10, 13), кто говорит, что выше облак поставит «престол» свой и будет «подобен Вышнему» (Ис. 14, 14), и о ком столько страшного и ужасного сообщает Слово в книге Иова, что «ребра его медяны, хребет его железо слияно» (Иов. 40, 13), и внутренности «якоже смирит камен» (Iов. 41, 6)
, и все подобное, чем только Писание изображает страшное это естество, — сей-то столько могущественный вождь столь многих демонских полчищ, какое имя получает от истинного и единственного Могущества? И его «малою лисою», а с ним и всех окружающих его, все подвластное ему воинство, с равным уничижением именует лисами же Посылающий на уловление их ловцов, которыми могут быть ангельские силы, торжественно предшествующие Владыке при явлении Его на земле, вводящие в мир Царя славы и указующие незнающим, «кто есть сей Царь славы», крепкий и сильный «в брани» (Псал. 23, 8)