Страница 26 из 35
Вставить сие слово здесь подало повод сказанное в стихе 8 о противившихся Моисею чародеях. Но как те там представлены, яко противники истине, так и здесь взятое от них слово должно понять, как указание на лица, проповедающие противную истине ложь. Лукавии человецы и чародеи — будет посему: лукавые и обольстительные проповедники лжи. Преуспеют ,—по противоположности предыдущему, — будут благоденствовать.
Ты, как и надлежит благочестивому, будешь гоним, а распространители лжи будут благоденствовать. Конечно, не без успеха будет и их проповедь лжи; но не это здесь исключительно имел в мысли Апостол, а паче внешнее их благосостояние. Успеха их проповеди не предвещал Апостол, как выше видно (стих 9). На горшее , επι το χειρον, — преуспеют не на добро, а на зло себе, преуспеют не в добром смысле, — так что преуспеяние это будет казаться только преуспеянием, на деле будучи ухудшением крайним.
Прельщающе и прельщаемы — причина успеха или источник благоденствия их. Сами состоят в прельщении, почему прельщают и других, которые, оземленившись земным, — прелестным, легко поддаются всякому прельщению, как сродному им приему. Находясь в таком положении, они не противление встречают, а всякое благоприятствование; от того и благоденствуют и преуспевают.
«Нисколько не смущайся, говорит, если они благоденствуют, а тебя постигают искушения» (святой Златоуст). «Ибо губитель человеков содействует своим и, как наставник какой-нибудь, приобучает их к пороку» (блаженный Феодорит). Но ведай, что «они только кажутся преуспевающими; на деле же то, что они благоприятствуются в прельщении, не есть преуспеяние.
Ибо Апостол, определяя, что есть горшее, сказал: прельщать и прельщаться» (блаженный Феофилакт). «Преуспеяние есть средний термин,— поелику оно бывает и в лучшем и в худшем смысле. Почему говорит: эти преуспевают на худшее» (Экумений). б) Ревнуй (3, 14-4, 4) Именно: аа) сам пребывая в принятом тобою спасительном учении (см.: 3, 14—17), бб) неутомимо преподавай его и другим (4, 1—4).
—В изложении сих пунктов не то имеется в виду, чтоб выяснить обязанность так именно действовать, а более то, чтоб выставить воодушевительные на такое действование побуждения. аа) Пребывай в спасительном учении (3, 14—17) Для пребывания в принятом учении два побуждения: α) ведый, от кого научился ecи (3, 14) — и: β)
яко из млада Священная Писания умевши (3, 15-17). α) Первое побуждение к чему (3, 14) Глава 3, стих 14. Ты же пребывай, в нихже научен ecи и яже вверена суть тебе, ведый, от кого научился ecи. Ты же пребывай — будь непоколебим и тверд,— в чем? В том, чему научился, εμαθες,— и яже вверена суть тебе, επιστωθης, — и что принял ты не одною памятию, но сердечным убеждением, в чем убедился и удостоверился до осязательности.
«Будь, говорит, неизменен и не ревнуй лукавнующим, и спеющему в пути своем человеку, творящему беззаконие (ср.: Пс. 36, 1, 7). Ты не просто научился, но и удостоверился, принял учение с убеждением» (блаженный Феофилакт [см. то же у святого Златоуста и Экумения]). Уже это одно напоминание должно было возобновить первую ревность во всей ее силе: ибо таково свойство воспоминания, что оно сильно возставлять и воодушевление, сопровождавшее то, о чем воспоминается (см.: 2 Пет. 1, 13), и возбуждать чистый смысл (ср.: 2 Пет. 3, 1).
Но это действие наипаче усиливает святой Павел следующими словами: ведый, от кого научился ecи. Научен был святой Тимофей самим же пишущим,—святым Павлом. Но сила воодушевления не из этого одного истекала, а наипаче из Того, Кем сам святой Павел научен и Кто всегда так очевидно покровительствовал его учению. Все сие было ведомо святому Тимофею.
Приведши все сие на память, святой Павел как бы зеркало, собирающее лучи тепла в одну точку, наводил на душу святого Тимофея, — и она не могла не воспламениться при сем всем жаром воодушевления и ревности к распространению и утверждению на земле истин, с неба исшедших и спасение миру дающих. Блаженный Феодорит пишет: «твердо храни учение, истину которого дознал ты опытом; ибо сие выразил Апостол словом: επιστωθης — удостоверился.
Тимофей был самовидцем Апостольских чудес и сам много творил таковых. При сем Апостол указывает и на авторитет учителя, делая и чрез сие учение более твердым: ведый, от кого научился ecи». Подобную же речь ведет и Амвросиаст: «ведая, что авторитет того, от кого святой Тимофей научился, стоит твердо и непоколебим. Ибо сам он видел чудеса, совершенные Апостолом, а пред чудесами смолкает всякое слово (недоверия или возражения)». β) Второе побуждение к чему (3, 15—17) Глава 3, стих 15.
И яко из млада Священная Писания умевши, могущая тя умудрити во спасение, верою, яже о Христе Иисусе. «Два побуждения представляет святой Павел Тимофею к тому, чтоб он пребыл неподвижен в принятом учении: первое — то, что ты, говорит, не от кой-какого научился, а от него — Павла, а это то же есть сказать, что и — от Христа; второе — то, что ты, говорит, не вчера и завчера научился, а с детства, и имеешь глубоко вкорененным в себе Божественное ведение.
И оно не допустит тебя до чего-либо неразумного» (блаженный Феофилакт). Святой Тимофей с детства знал и содержал одну истину — ту, которая открыта в Ветхозаветных Писаниях. Святой Павел, посредством сих же Писаний с помощию благодати Божией и Апостольского всеоружия дарований Духа Божия, привлек его к вере в Господа Спасителя. Это было для него не новое что, но то же, что читал он в Писании, — только не разумея определенно, о ком и о чем говорили Пророки.
Апостол сообщил ему это разумение, сняв для него покрывало, лежащее обычно на Ветхом Завете. С этого времени для святого Тимофея то же Писание стало не то же по разумению, — оно светило для него иным, лучшим и совершеннейшим светом. Но сие прибавление ведения не делало его оторвавшимся от Писаний. Он все же благоговейно относился к ним и покорно поучался в них, видя в них предызображенным все новозаветное устроение спасения.
Святой Павел, напомнив ему о своем его просвещении верою, теперь указывает и на источник, откуда почерпалось и убеждение к вере. Святой Тимофей должен был почувствовать себя как бы в круг некий непреступаемый заключенным: так что уму его не могло ниоткуда прийти покушение на какое-либо воззрение, инаковое от тех, каких держался доселе. «Ты, говорит, с раннего возраста изучил Священное Писание, на нем ты воспитан; и потому вера твоя должна быть твердою и ничто не должно вредить ей; корень ее лежит глубоко и укрепился в течение долгого времени; потому ничто не может исторгнуть его» (святой Златоуст).
Но в святом Тимофее все это уже и было. Возможно ли предположить какое-либо колебание в нем, любимом ученике святого Павла и его преемнике? Зачем же такие напоминания? В слове Апостола слышится прощальная речь (см.: святой Златоуст): доселе я тебя учил; теперь тебе предлежит искать вразумления в Писании; руководимый светлою верою в Господа, ты можешь в нем узревать все потребное ко спасению.
Писание сие,— одно без веры,— покрывалом покрыто, но верою во Христа Господа для тебя снято сие покрывало, и Писание всесторонне может умудрять тебя во спасение. Амвросиаст пишет: «знание Ветхого Завета много приносит пользы. В нем Лицо Христа Спасителя изображено и воплощение Его возвещено во искупление рода человеческого. Почему Апостол и внушает святому Тимофею преуспевать в сем ведении: ибо Древнее сие есть сила и опора нового».
То же и у святого Дамаскина: «Священным Писанием он называет закон и Пророков, кои могли его возводить к премудрости, то есть Христу. Ибо в Нем — исполнение закона и Пророков». Блаженный Феофилакт извлекает отсюда такой урок: «внешнее ведение умудряет человека прельщать других словопрительными софизмами; отсюда пагуба души. Но Божественное ведение не таково: оно умудряет во спасение».
Святой Златоуст пространнее это излагает преимущественно в отношении к устроению жизни по Богу. «В Писаниях излагается, что должно делать и чего не должно. Они — свет для находящихся во тьме. Кто знает Писания как должно, тот не соблазняется ничем случающимся, все переносит мужественно, иное принимает верою и приписывает непостижимому домостроительству Божию, а для иного видит основания и находит примеры в Писаниях.