Страница 13 из 35
Живописно представляет это святой Златоуст. «Если б, говорит, мы были мирскими воинами или вели войну чувственную, то эти узы, связывающие руки, имели бы силу; ныне же Бог сделал нас такими, что нас ничто не побеждает. Нам связываются руки, но не язык; язык связать ничто не может, разве только страх и неверие; если в нас нет их, то, хотя кто наложит на нас оковы, проповедь не связывается.
Кто связывает земледельца, тот препятствует сеянию, ибо земледелец сеет рукою; но если свяжешь учителя, то этим не воспрепятствуешь его слову, ибо он сеет языком, а не рукою. Посему наше слово не подчиняется узам; и, когда мы связаны, оно развязано и простирается вперед. Каким, скажешь, образом? А вот — мы проповедуем («и пишем» [блаженный Феофилакт]), хотя и связаны.
Это говорит он для поощрения тех, которые не связаны: если мы, связанные, проповедуем, то тем более надлежит делать это вам, несвязанным. Ты слышал, что я злостражду, яко злодей? Не унывай же; ибо великое чудо связанному делать то же, что делают несвязанные, связанному превзойти всех, связанному побеждать связавших его. Проповедуемое нами есть слово Божие, а не наше; человеческие же узы не могут связать слова Божия». Стих 10.
Сего ради вся терплю избранных ради, да и тии спасение улучат, еже о Христе Иисусе, со славою вечною. В воодушевление на труды благовестия святой Павел выставил в себе пример неутомимости в сих трудах, не пресекаемых даже и узами. Сам же он чем воодушевлялся? Кроме истинности, Божественности и пресветлости благовествуемого, печатлеемых в уме и сердце воскресением Господа, — желанием спасения избранных Божиих и деятельною к ним любовию.
Но как о воскресшем Господе поминать заповедал Он святому Тимофею затем, чтоб этим он воодушевлялся на труды пастырские, как сам он воодушевлялся на труды Апостольские: так, конечно, и о своем Желании спасения избранным, ради коего трудится Апостольски, поминает он для того, чтоб такое же желание возжег в себе и святой Тимофей и им движим был на предлежащие ему труды.
«С любовию, говорит, переношу всякого рода огорчения, чтобы достойные сподобились спасения и стали причастниками оной вечной славы; ибо Владыка не спасения только сподобил верующих, но и обетовал им не гибнущую славу» (блаженный Феодорит). Избранные избраны ко спасению прежде сложения мира (см.: Еф. 1, 4). Но сами собою они не могут ни узнать пути спасения, ни вступить на него.
Узнают они о нем чрез благовестие и вступают на него чрез призвание. Совершает сие Апостольская проповедь, по Божию повелению. Господь послал Апостолов: шедше научите (ср.: Мф. 28, 19). Но послал их, яко агнцы посреде волков (Лк. 10, 3). Почему хотя они вносят в среду людей существенное и единое истинное благо, но неизбежно терпят лишения, притеснения, гонения, узы и самую смерть.
Как взявшийся выбрать хорошие цветы, выросшие среди терния, неизбежно оцарапывается: так и они, выбирая из среды людей избранников Божиих, неизбежно страдают болезненно. Страдают, но не отступают от дела, влекущего страдания, не по одной только покорности воле Божией, но и по любви к сим избранникам, да и тии спасение улучат. Какое воодушевительное внушение для пастырей!
Святой Златоуст говорит: «вот и другое увещание: я терплю это, говорит, не за себя, но для спасения других; если бы я искал только своего, то мог бы жить безбедно, мог бы не терпеть ничего такого; для чего же я терплю это? Для блага других, дабы другие получили жизнь вечную. И что еще прибавляет? Не просто сказал: за некоторых, но: избранных ради.
Если Бог избрал их, то нам должно терпеть все для них, да и тии спасение улучат. Выражением: да и тии — он изъясняет и показывает, что они получат так же, как и мы; ибо и нас избрал Бог. Как для нас страдал Бог, так и мы должны страдать для них, дабы и они получили спасение». Продолжает сию речь блаженный Феофилакт: «дабы кто не сказал: что ты говоришь: да и тии спасение улучат?
Сам ты в узах и вот-вот погибнешь, а хвалишься быть виновником спасения для других? Не об этом, говорит, телесном спасении говорю я, но о том, еже о Христе Иисусе, истинном, славном (о вечном спасении души); а телесное спасение не (безусловно) славно». Приложив: со славою вечною,— Апостол указал неотъемлемое последствие улучения спасения,—венец его.
Улучающий спасение внемлет Евангелию, кается, полагает твердое намерение жить свято, приемлет для того благодатные силы в таинствах и живет так, руководимый Апостольскими преемниками. Се — труд содевания спасения! Оно не даром дается. Даром учреждено домостроительство спасения; даром призываются ко спасению; далее же самые первые шаги по пути спасения требуют уже и собственных усилий; даже благодатные силы приди сам и получи богоучрежденным способом.
За тем уже и все содевание спасения идет взаимодействием благодати и своих усилий. И никто не несом бывает по пути спасения, а всякий идет по нему, вспомоществуемый благодатию и руководимый Церковию. Так до конца жизни, после коего улучившего спасение осеняет слава вечная, по мере понесенного труда над собою. Слава вечная не совне приходит, а извнутри раскрывается.
Внутри же она зачинается и зреет с момента вступления на путь спасения. Потому-то она и неотъемлема с улучением спасения. Стих 11. Верно слово: аще бо с Ним умрохом, то с Ним и оживем. Хотя от улучения спасения неотъемлем венец славы, Апостол, однако ж, нашел нужным и доказательно подтвердить это. Верно, говорит, слово,— «то есть истинно, несомненно, чуждо лжи» (блаженный Феодорит). «Какое слово?
То, что избранные улучат спасение со славою вечною» (блаженный Феофилакт). И тотчас представляет доказательства. Достаточно было бы этого одного удостоверительного слова из уст посланника Божия. Но поелику, «когда здесь предстояли смерть, мучения, узы, а Павел говорил своим слушателям, что они пойдут в жизнь вечную,— иной мог не поверить тому, говоря: что ты проповедуешь?
Как так,— когда я жив бываю, умираю, а когда умру, жить буду?! — то, дабы никто не подумал этого, Апостол представляет несомненное тому доказательство» (святой Златоуст). Доказательство это, как и всюду у святого Павла, берется из воскресения Господня. Поелику Господь, умерши плотию, воскрес и пребывает во славе, то и все делающиеся едино с Ним верою, жизнию по вере и благодатным освящением чрез таинства хотя и умрут, но потом в свое время оживут (см.: Ин. 11, 25) и внидут в Царствие вечно славное.
Внимание Апостола сосредоточено на воскресшем Господе. Он уже заповедал выше памятовать о Нем святому Тимофею, в воодушевление в трудах пастырства (стих 8). Теперь другой момент указывает в сем же воскресении и к возбуждению веры, и к воодушевлению на проповедь о вере,— именно что верующие воскреснут о Христе к вечной славе,—и что если верующих это ожидает, то тем вернее упование того для благовестников о вере.
Аще с Ним умрохом , συναπεθανομεν, — если со-умерли Ему. В час решимости прилепиться к Господу верою и последовать заповедям Его, еще глубже ее, в основе ее полагается готовность во всякий час умереть за сию веру и сии заповеди, если то потребуется, но не отступать от них и чрез то от Господа.
Всякий посему истинно уверовавший в Господа есть уже умерший с Ним произволением. Если потом и действительно придется кому пострадать и умереть, то это не новое что, а только сретение предвиденного и возжеланного прежде. Хотя и не придется кому сретить ничего подобного, но то первое, внутреннее определение себя на смерть тем не менее в очах Божиих и в совести есть смерть,—и всякий, в сих расположениях прилепившийся ко Господу, может со всею искренностию, вместе с другими, действительно умершими ради Господа, исповедать: с Ним умрохом.
То с Ним оживем , συζησομεν, — то и сожительствовать будем Ему, или жить будем с Ним, — и, поелику Он во славе, будем жить с Ним вечно-славною жизнию, как Сам Он и обетовал: где Я, там и слуга Мой будет (Ин. 12, 26). Святой Златоуст говорит: «в самом деле, если мы участвуем со Христом в скорбях и страданиях, то ужели не будем участвовать с Ним в благах?
Этого не сделал бы и человек,— чтобы, достигнув покоя, не принять в общение с собою того, кто решился вместе с ним страдать и умереть». «И человек не сделал бы так, не тем ли паче Бог, источник правды и благости»,— дополняет святого Златоуста блаженный Феофилакт. Но какая здесь разумеется смерть? Верующие в Господа умирают и духовно, произволением, когда в крещении умирают греху с готовностию и телесно умереть за Господа, за веру Его и заповеди,— умирают и телесно, когда во время гонений терпят за веру муки и лишаются жизни. Как же здесь разуметь умрохом?
Хотя по обстоятельствам, в каких находились святой Павел и святой Тимофей, ближе будет к течению речи разуметь здесь телесные скорби и смерть; но как не все верующие страдают и умирают за веру, обетование же выражается общее, то нельзя отрицать здесь мысли и о смерти духовной. К тому же святой Павел с святым Тимофеем еще не умерли телесно, духовно же, то есть греху, с готовностию и на телесную смерть, умерли и постоянно пребывали в сей смерти, как и свидетельствовал о себе святой Павел: по вся дни умираю (1 Кор. 15, 31).