Страница 33 из 77
Иное дело надзирать почаще за сердцем, а иное епископствовать в сердце умом, яко властителем и архиереем словесные жертвы Христу приносящим. Ил. Ум властителем называется, когда держит в порядке и обучает добру телесные чувства; а епископом и архиереем, когда и внутренния помышления и чувства приносит Богу чистыми и непорочными. Аф. Иное дело, чтоб ум хранил сердце, как иной господин хранит свое селение и поместье, не допуская в него худых пожеланий, а вошедшия изгоняя и истребляя; а иное—освящать его и подобно архиерею приносить его в жертву Богу со всеми движениями его.
Это последнее выше и святее: ибо Богу посвящать все свои действия и начинания более ценно пред очами Божиими, нежели отревать только худые мысли, желания и дела. Мн. Иное познавать себя и осматривать; иное быть епископом и властителем над страстями. Последнее выше перваго. Еще: Ум бывает властителем, когда все в себе и около себя, как то — силы душевные и чувства телесные, держит в порядке и управляет достодолжно; а архиереем — когда посредством молитвы приносит на божественный жертвенник чистые и непорочные помышления и чувства.
Также—дело властителя—надзирать за тем, что вне, а дело архиерея—надзирать и за тем, что вне, и за тем, что внутри. 51б) Одних, как говорит некто из получивших прозвание от богословия, святой и пренебесный огнь нисшедши пережигает, по причине недостаточности еще очищения в них, а других просвещает, по причине достижения ими меры совершенства.
Один и тот же огнь именуется и отребляющим (очищающим) и просвещающим. Почему иные, исходя от молитвы, исходят будто из пещи огненной, чувствуя облегчение от скверны и вещественности; (а другие исходят) будто из (области) света просвещенными, облеченными в двойную ризу смирения и радования. Те же, которые исходят от молитвы, без которого либо из этих двух действий, молились телесно, — чтоб не сказать иудейски,—а не духовно. Аф.
На тех, как говорит Григорий Богослов, которых ум стоит как властитель и охраняет сердца их от всякого зла, да не искушает их, Дух Святый нисходит, как огнь небесный, попаляя страсти их, очищая нечистоты их и избавляя их от насилия, какое терпят они от греховных влечений. А тех, у которых ум бодрствует и трезвенствует, как архиерей, освящая и Богу в жертву принося сердце со всеми его благими движениями, божественная благодать просвещает, как чистых, делает светозарными, как совершенных, и мощными, как достойных быть деятелями в вертограде Божием, паче и паче преуспевая в любви к Домовладыке.
Сии бывают таким образом престолом и жилищем, всегдашним и пребогатым, великого Царя небесного. И да не дивимся проявлению таких действий: ибо Писание называет Бога огнем поядающим (Втор. гл.4) и попаляющим зло, и светом озаряющим добродетель, и возвеселяющим душу. Почему иными, когда исходят они от молитвы, ощущается, что в этот час благодатию Божиею сердца их измылись как в бане, очистились и облегчились от страстей: для этих Бог есть, как мы сказали, огнь поядаяй.
А другие исходят от молитвы, как бы из некоего осиявания их светом, просвещенными, облистанными и облеченными в великое смирение и душевное радование, как бы Сам Христос, Владыка их надел на них в этот час свой царский хитон. У тех же, которые исходят от молитвы, не испытывая какого либо из сих действий, молилось только тело, а не душа их: таковые скорее суть иудеи неверные, чем добрые христиане. 52)
Если тело, к телу прикасаясь, изменяется под действием его, то как не измениться тому, кто к телу Божию прикасается чистыми руками? Ил. Если взявший рукою руку человеческую вдруг совсем иным делается по воздействию сатанинскому: то как не измениться тому, кто чистыми руками прикасается тела Божия? Аф. Если, когда одно тело приближается к другому и прикасается к нему, изменяется его спокойное состояние в сильное любление; то как можно, чтоб дивным образом не изменился, не очистился и не просветился тот, кто, после приближения к Богу в пламенной молитве, после многих коленопреклонений, после излияния искренних благодарений и славословий, простирает руки свои и ими объемлет и приемлет пречистое тело Господа: причащается его и пречистые крови Его, в предивном таинстве Евхаристии?
Это может случиться только с тем, кто недостойно приступает к сему таинству, как Иуда предатель, который за тайною вечерию держал зло в сердце своем. 53) Можно видеть, что подобно царю земному, и наш всеблагий Царь, иногда Сам, иногда чрез друга, иной раз чрез раба, а бывает, что и неведомым путем, раздает воинам своим дары свои,—все впрочем смотря и по одежде присущего нам смирения. Аф.
Смотря на то, как земной царь раздает дары слугам своим, воинам и начальникам, можем делать наведение и о том, как Бог дает свои дарования рабам своим. Ибо как тот иногда подает дар своими руками, иногда посылает его чрез друга, иногда—чрез раба, иногда переодевшись, чтоб не быть узнанным, скрытными путями подает дар свой; так и Царь небесный и вечный многими дивными способами и воздействиями почитает и богатит воинов своих— иноков, особенно тех, коих видит облеченными в досточестную одежду смирения. 54)
Как царю земному мерзок тот, кто, предстоя ему—отвращает от него лице свое и разговаривает с врагами его,—владыки своего: так и Господь мерзит тем, кто предстоя Ему на молитве принимает нечистые помыслы. Аф. Как привременный царь гневается на тех, которые стоят пред ним, чтоб беседовать с ним, а между тем без страха в сторону отворачивают от него лице свое, вступают в разговор с врагами его, смеются с ними и хохочут; так и вечный Царь наш ненавидит того, кто, предстоя Ему на молитве, обращает ум свой и сердце свое к врагам Его, злым помыслам, чувствам и желаниям, и ведет с ними внутри шумную речь о непотребных делах и вещах, и еще тщеславится тем и гордится. 55)
Пса подходящего гони оружием; и сколько бы ни бесстыдствовал он, не поддавайся ему. Ил. Псом называет демона, хотящего помешать молитве нашей. Гнать его должно оружием честного креста и молитвою; и сколько бы раз он ни подступал с бесстыдством, поражай его молитвою, творя ее, не смотря на его козни. Аф. Добре держи ум свой всякой час, особенно же во время молитвы своей, и когда увидишь подходящим этого пса дерзкого — демона, который подкрадывается с лукавым намерением похитить ум твой и сердце твое от Бога и увлечь инуды, гони его без жалости и не позволяй подходить к себе, чтоб он не обольстил тебя; и сколько бы раз ни подходил он, не переставай противоборствовать ему и прогонять его.
Стой мужественно и не давай ему места ни под каким видом, не слушай его и ни мало не позволяй ему развлекать тебя. Мн. Псом называет он здесь демона, покушающегося под каким либо предлогом отмануть ум от молитвы: его надобно отгонять молитвою против него к Богу. 56) Проси плачем, ищи послушанием: толцы терпением, ибо сим образом «просяй приемлет, и ищай обретает и толкущему отверзается» (Мф.7, 8). Аф.
Испрашивай помощь Божию слезами, ищи ее послушанием, и толцы в дверь благоутробия Господня терпением и пожданием. Так исполняется, что обетовал Господь: «просяй приемлет», и проч. 57) Берегись,—как бы ни случилось, — молиться в молитве своей о женщинах; чтоб иначе не быть окраденным десными. Ил. О женщине, говорит, не твори молитвы, чтобы при этом, конечно, добром деле, не обокрал тебя враг. Аф.
Берегись молиться о какой либо красивой женщине, воспоминание о которой производит тревожное движение в крови твоей, чтоб при этом враг не увлек тебя к нечистым помыслам, а чрез них и к блудному похотению; так что желая сделать добро, ты сам подлежишь опасности впасть в зло. Почему отскочи от этой мысли, как от бесовской сети, которую начал расстилать пред тобою враг, чтоб потом посмеяться над неискусным добротворцем — молитвенником. 58)
Не обличай плотских деяний своих подробно, как они были, чтоб не сделаться наветником самому себе. Аф. Когда в молитве своей умоляешь Бога о прощении, не исповедуй подробно плотских грехов своих со всеми обстоятельствами, как ты их делал; как бы таким воспоминанием не растревожить греховного похотения и не сделаться предателем самого себя, скверня себя возрождением скверных пожеланий. Мн.