Страница 17 из 23
Возжелаем его и помолимся о том Преподобному и Богоносному Отцу нашему Варлааму. Он теперь среди нас с полною сокровищницею духовных дарований и именно тех, о коих ревновал в продолжение жизни. Трудом и потом стяжевал он их на земле, и Господь, воздаятель верный, освятив их своим Божественным благословением, ниспосылает его к нам, раздавать их в обилии всякому нуждающемуся.
Преподобный обходит теперь присутствующих в храме сем и в отверзые молитвою сердца влагает потребное всякому. Ибо неотложна помощь от него, но, как говорит Пророк: "Отверзох уста и привлекох дух", — отверзется сердце молитвою, и нужное духовное благо, как семя, как искра, ниспадет на него и согреет своею живоносною силою. Это будет дар от Преподобного нам, почитающим его в духе и истине, и мы возвратимся с ним в домы наши, как богатые стяжатели, обретшие сокровище, сокрытое на селе.
Благодатию своею Господь наш Иисус Христос да сподобит всех нас сего спасительного дара. Аминь В день памяти Преподобного Варлаама Хутынского. Глава 17. О тесном и прискорбном пути, с примера св. Варлаама Хутынского. Иже на земли леганием, пощением же и бдением тело твое изнуряя преподобие, вся плотская мудрования умертвил ec и: и исцелений струя независтная явился ec и, верою притекающим к раце мощей твоих, Варлааме отче наш, моли Христа Бога спастися душам нашим " (Тр onap ь праздника).
Такую слышим мы похвалу Преподобному Варлааму! За такие же труды и подвиги восхваляются и другие Святые, прославившиеся в Нове-городе, во всей России даже во всем христианском мире, — Антоний Римлянин, Сергий Радонежский, Зосима и Савватий Соловецкие, Антоний и Феодосии Киево-Печерские, и все взошли на высокую степень святости и потом вошли в рай к нескончаемой славе небесной, путем тесным и прискорбным. Что за дивное устроение спасения?
Рабы Бога, Владыки всяческих, в непрестанных скорбях, во все время служения Ему и за самое служение; други и дети Божии, по благодати, покоя не имеют день и ночь. Зачем все это так? Что за нужда в таком порядке вещей? Неужели Господу, Который есть одна благость, может быть приятно такое служение? Неужели Он может услаждаться такими кровавыми жертвами?
Или нет другого способа Богоугождения, другого пути в Царство Небесное? Сознаем обязанность угождать Богу, имеем желание войти в селения небесные; но когда напоминают нам о трудах и подвигах, тогда и плоть немощная, и сластолюбивое сердце, и развращенная воля, и все в нас сильный подает голос противления и нашему намерению и совету других: и стоим иы, как обрекаемые на заклание иногда с сомнительными, а иногда с утвердившимися уже помышлениями: это не всем, это от произвола, можно совместить и удовольствия с чистотою христианскою жизни, и потом совсем забываем о чистоте жизни, а гонимся за одними удовольствиями с уверенностью, что это извинительно. Хорошо, если извинительно.
Но, братие, известно нам, что Господь уставил день суда, строгого и неумытного, на котором не помогут никакие извинения. Остережемся же лучше теперь, пока еще есть время, чтобы после, когда не будет времени, не обратили нам в вину то, в чем мы теперь себя извиняем. Ныне молитвенно приступаем мы ко граду Божию, Иерусалиму небесному, к Церкви Первородных на небеси, приступаем вслед за Преподобным Варлаамом, который входит туда тернистым путем лишений и трудов.
Когда же приличнее уверить себя, что скорбные подвиги и суровое житие точно необходимы для спасения и наследия Царства Небесного, чтобы вместе с тем защищение и похвалу такого пути обратить в похвалу Преподобному, избравшему его? Если есть какое сомнение касательно сего, то куда нам лучше обратиться, как не ко всеобщему источнику вразумления — слову Божию, которое одно, подобно светильнику, сияющему в темном месте, верно указывает пути и распутия в мрачную настоящего жития ночь, (2 Петр. 1, 19)
, или, еще ближе, как не к Начальнику и Совершителю нашего спасения, Господу Иисусу? Что обещает Он слушающим слова Его и по гласу Его имущим спасения? Покой, увеселения, утехи? Припомните один случай, очень замечательный в земной жизни Господа. Уже оканчивалось последнее полугодие и последнее проповедническое путешествие Спасителя, когда он проходил близ пределов соседних язычников.
Желая как бы узнать, что произвели Его проповедь и чудеса в народе, который в таком обилии всегда сопровождал Его, Он вопросил учеников: каких мыслей о Нем народ, и каких они сами? И вот, когда открылось, что народ, хотя не совсем истинно понимал Его, однако ж признавал Его лицем Божественным, таким, которое он должен был во всем слушать, а ученики исповедали Сыном Божиим, Он собирает вокруг Себя и учеников, и народ и к ним из среды, как бы с царского трона, дает всеобщую заповедь труженичества, озлобления и самолишения.
"И призвав народ со ученики Своими, рече им: иже хощет по мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по мне грядет. Иже бо аще хочет душу свою спасти, погубит ю: а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, той спасет ю" (Мк. 8, 34, 35). Рассмотрите внимательнее, какой предлагается здесь путь ко спасению: "отвергнисъ себя", считай себя отверженным, поступай с собою, как с презреннейшим извергом, будь чужой, враг себе; "возни крест", веди себя так, как бы какое тяжкое бремя лежало на раменах твоих, держи себя в стесненном, принужденном положении, будь, как связанный по рукам и по ногам; "погуби душу свою", питай смертоубийственную ненависть к собственным пожеланиям, живи так, как бы у тебя не было своей души, будь как бы машина, управляемая другою волею.
И мысли не подал Спаситель о каком-нибудь утешении, а внушает только одно самопринуждение, самопротивление, самостеснение. И это не одному кому, и не некоторым только (наприм., ученикам во время проповеди), а всем: призвал Спаситель весь народ и вслух его сказал, чтобы не отказывался никто от скорбных подвигов ради спасения и не чаял от последования Ему никаких утех на земле.
Подумает кто, что, может быть, только начало христианской жизни так скорбно, но с продолжением она опять встретится с утешениями и не будет уже ничем отличаться от обыкновенной жизни. Нет, и во все продолжение она должна быть одинакова, стесненная, скорбная, исполненная лишений: тесный путь, узкие врата вводят в живот, потому "царствие Божие нудится" и только "нуждницы восхищают е".
Как восходящий на гору находится в непрестанном напряжении, то чтоб подвинуться вперед, то чтоб не податься назад, или, как пробирающийся сквозь терние, при всей осторожности, поминутно получает уязвления: так и те, кои шествуют путем, ведущим ко спасению, должны быть и в непрерывном напряжении и с непрестанными озлоблениями. Может быть, конец жизни приведет христианина к утехам?
И до самого конца должен он чуждаться всяких удовольствий. "Претерпевши до конца, — говорит Спаситель, — той спасется". За пределами сей жизни Спаситель обещает всякие утешения, такое обилие благ, которого мы обнять не можем, и таких благ, которых не можем изъяснить, а дотоле Он никому не позволяет искать утешений, и там возвеселит сердца верных своих только в награду за скорби, поднятые здесь, и потому предварительно ублажает Он только нищих духом, плачущих, алчущих и жаждущих.
Ежели теперь спасения нет, кроме Спасителя и кроме Его святой воли; если его получают только от Него, достигают при помощи Его и по способу, Им Самим определенному, то кто еще из желающих спасения станет говорить, что жестокое житие, скорбные лишения, трудные подвиги не нужны для спасения, что можно обойтись и без них); что если и избирали некоторые такой путь, то это зависело будто от их произвола, а не было необходимо?
Такими мыслями прикрывается расслабление воли, сластолюбие сердца и саможаление — враг всякого добра, а все это надобно же чем-нибудь прикрыть от взыскательного ока совести, и тем, хотя сколько-нибудь, оправдать свою слабую ревность о спасении. А Спаситель что говорит? "Овцы Мои гласа Моего слушают". Те только и Его, которые слушают Его повелений, без прекословия, без самовольного толкования.