Святитель Феофан Затворник Рукописи из кельи Часть 1 Содержание Мысли о разных предметах веры .. 1 Самоиспытание и познание греховности . 1 К смущаемым нечистыми помыслами . 2 Возрасты греха . 3 Воспо

Страница 5 из 34

Если б не приходил Господь и не научил нас истине, неверующие и суемудренники не имели бы, может быть, греха. Ныне же, когда известно, что после пророков, Богом воздвиженных, Сам Сын Божий принес на землю истину, чрез святых Апостолов распространил ее по земле и хранит Духом Святым во Святой Церкви (Евр. 1, 1), какое извинение могут иметь неверующие, суемудренные и все, увле­кающиеся тщетною их лестью? 16.

В Писаниях пророческих и Апостоль­ских и в Святой Божией Церкви, хранящей их и изъясняющей устами богомудрых отцов, и содержащей всякую другую истину Богооткровенную, находится вся Божественная пре­мудрость, и нет на земле другого места, где бы ты мог найти ее. 17. «В сих поучайся, в сих пребывай, в сих разумевай: да преспеяние твое явлено бу­дет во всех» (1 Тим. 4, 15).

«Буиих же и не­наказанных стязаний отрицайся» (2 Тим. 2, 23). «Блюдись, да никтоже будет тебе прелщая философиею и тщетною лестию, по преданию человеческому, по стихиям ми­ра, а не по Христе» (Кол. 2, 8). «Никтоже да не летит тебя суетными словесы» (Еф. 5, 6) «и никтоже другим образом» (2 Сол. 2, 3). «В научения странна и различна не прилагайся» (Евр. 13, 9).

«Не скитайся по вся­кому ветру учения, во лжи человечестей, в коварстве козней лщения» (Еф. 4, 14). Мысли о внутренней жизни «Болезни души». Страсти — болезни серд­ца: гнев, печаль, радость, зависть, мнительность. Склонности и пристрастия суть болезни воли. Плотские — пьянство, блуд, сонливость; душевные — корысть, гордость и другие.

Ложные начала, или предрассудки,— болезни рассудка. Сии начала напечатлеваются с воз­растом от ходячих повсюду мыслей во время воспитания в школе, в жизни — характером ее. От них никто не свободен, кроме Божиих людей. Есть «болезни духа»: богозабвение, бессове­стность, отвращение от Божественного — по­теря духовного вкуса. Все сии болезни врачует одна пришедшая благодать — к тому, кто, сознав свою болез­ненность, взывает к Богу о помощи. Само­дельные врачевства суть призрак.

Замажет снаружи, а середка всё — больная. «Не признающим в нас духа». Что значит, что растет человек в знаниях,— и недоволен, всею практикою недоволен, всеми способами услаж­дения жизни тоже.— Все сии вещи не суть чувственные, плотские. Всякий зовет их благо­роднейшими, высшими занятиями. Следова­тельно, они природы душевной. Спрашивает­ся, чего ради бывает недовольство?

Если душу питают сродным ей, естественно ей быть до­вольною. Кто же недоволен, когда довольна душа — Надобно сказать, недоволен дух, ко­торого душевная пища ниже. Он из Бога и жить хочет в Боге и Богом. Опять, человек, вкусивший Бога, возвышается над душевным и не хочет его. Это для него — душная комната после освеженной утреннею прохладою. Между тем (дух)

действует и в сем кру­ге,— по долгу земной жизни, оставаясь при­том в другой области, властвуя оттоле и распоряжая душевною деятельностью, как царь. Следовательно, есть в нас сила — владычица души. Это — дух. Он в настоящем состоянии восставляется Духом Божиим. Вступление во внутреннюю жизнь состав­ляют — «внимание», или память, или стояние в строю невидимого мира,— «бодренность» и трезвение.

Все подвижнические дела — душевные и телесные, суть приготовления к ним, потому не имеют всей цены без сих. Но и сами сии суть только внешняя ограда, или преддверие... Самое внутреннее делание еще глубже должно зачаться и узреть. Выступление из внутренней жизни есть — «забвение, разленение и плене­ние». Заметили святые отцы и сказали сие, и не один.

Соответственно степеням усовершения и страсти преобразуются и переходят из грубей­ших в тончайшие, и всегда идут об руку с но­вым внутренним человеком, и представляются в час искушения уму — в виде ангела светла. «Отчего святые отцы, подвижники, не писа­ли системы, а изречения?» — Они говорили по временам, по требованию, говорили то, что зрел ум в той час.

Ум же вводится в таинство духовного мира — не вдруг во все, а как бы водится по комнатам, как говорит Макарий Великий. Впрочем, сии видения ума обнимали иногда — всю по иному духовную жизнь — в начале, средине и конце,— кратко, и ясно, и полно. Ибо брато с опыта — с дела. «Не дела смущают, а то, как кто делает их, бывает причиною смущения».

Если предшеству­ет страх и видение воли Божией и сопровож­дает посильное внимание и трезвость,— сму­щению места не должно быть. От невнимания придет плен, и чрез заботу — смущение, и ом­рачение, и горевание. Люди, утвердившиеся в Господе, и дела творят, и с Господом суть в полном отрешении и свободе.— Обаче сие бла­годать делателям. Созерцатели не могут сего.

Чрез молитву человек вступает в чин сера­фимов и всех бесплотных и всех небожителей, Богу всегда в безмолвии предстоящих и еди­ным светом осиянных. Какова бодрость, вни­мание и зрение должны быть у него?! «Что есть terra incognita ?» — Духовная жизнь для людей, живущих по духу мира, хоть и очень ученых. Там они не бывают, двери не знают. Какая пища духу?

— Молитва, богомыслие, добрые дела, собеседование с отцами и умное чтение. Впрочем, не они питают. Они только средства — пища одна... Хлеб, сшедый с небесе... Непременно должно разделить умное свое устроение от внешнего служения. И то дер­жать крепко непоколеблемым от сего. То - вечно, сие — на время, для сей преходящей жизни. Кто стоит в сем, тому всякое служение равно — честно и свято.

Следовательно, нача­ло жизни общественной — в духе. Его потому и должно ставить в главу... во всем строении общества. «Веротерпимость не есть равнодушие к вере». Равнодушный к вере не имеет никакой веры. Имеющий веротерпимость, при полной любви к своей вере, по духу ее, привечает и иновер­ных, как немощных членов человечества, в делах, впрочем, внешних.

«Что прогулка для делателя?» — Приготовле­ние к большим трудам. Но блюди внутреннее, да не отведешися в плен и не восплачешь о потере или стеснении свободы. Бди. «Есть жизнь душевная, в которой и питание душевное», и труд душевный, и подкрепление душевное. Оно всегда соединено с плотским, ибо плотское есть опора душевного.

Живущий в сей области живет как рыба в воде... мрачно и хладно. «На вопросы о вере». Как мы веруем, так веровали все святые отцы, приявшие и нам предавшие в чистоте сию веру. И сказали, что все противные помышления суть от лукавого, который разно смущает и разоряет мир души. Больше всего страждут от них верующие в свой ум. Ум бо падший состоит в заговоре с лукавым против Бога, Божиих вещей и поряд­ка.

Искренно ищущий Господа и Ему угодить желающий всегда наводится Им, невидимо, на правый путь. Сие было со святым Герасимом, другим великим подвижником египетским и со многими. Пытливость и спорливость о вере есть от лукавого. Немалый труд человеку увериться, что мо­литва есть дело, и дело самое высокое, равного коему ничего нет на земле... Большею частию говорят: некогда молиться... На то и на то нужно время...

А есть заповедь — непрестан­но молиться. Древние подвижники имели пропитание от труда рук своих, ныне монашествующих со­держание большею частию готово. Да не сму­щается кто мыслию, что это есть удаление от древнего чина. А паче благодарит Господа, что теперь монашествующим есть средства пребы­вать в совершенном беспопечении, кое есть основа духовного преспеяния.

Общество хоро­шо делает, доставляя сей покой и приобщаясь молитвенным трудам иноков, по Златоусту. Но долг иноков — высшие теперь показывать плоды духа. И древние трудились, только сколько нужно для содержания, и труд у них был последнее дело. Все почти время у них употреблялось на молитву и умное делание, так что они неохотно приступали к сему веще­ственному делу...

Следовательно, подвизаю­щийся и все знающие, сколь велико и благо­творно сие дело молитвы, радоваться должны сему обезопашению содержания иноков, ради доставления тем простора их духовным тру­дам. Иноки же да углубляются во ин мир от сего вещественного. Молитва: прошение, благодарение, хвале­ние. Сими изображается путь восхождения ума к Богу в молитвенном делании. Хвалящий — вкусил, яко благ Господь.

Благодарящий — избег из сетей и вступил в пределы мира и света... Просящий — начал и борется в упова­нии. Что всего известнее и чего никто не по­мнит? — «Смерть, истязание (испытание),— и суд». Семя, если не разрешится и не истлеет, не даст плода; так и душа: если не разрешится на себя покаянием и сокрушением, бесплодною пребывает.

Претензии к содержанию