Страница 6 из 9
Если б Апостол оставил Онисима при себе, предыдущий похвальный отзыв не успокоил бы Филимона. Ему думалось бы: это он там у тебя таким представляется, а меня, может быть, и знать не хочет. Апостол отражает такое помышление, отослав Онисима,—говоря ему тем: на, сам посмотри, каков он. Святой Златоуст говорит: «И тем еще укрощает гнев господина, что отдает ему раба его; ибо господа особенно гневаются тогда, когда ходатайствуют пред ними за рабов отсутствующих: этим самым он еще более успокоил Филимона».
Он говорит как бы: я уловил беглеца твоего, но отсылаю его к тебе не связанным по рукам и ногам; сам он, своими ногами свободно придет к тебе. С своей стороны и Онисим, сам являясь к господину, пред коим виновен, обнаруживал тем полную веру в доброту его и располагал его в свою пользу. В таком течении дела он очень походил на блудного, возвращавшегося к отцу.
Если это пришло на ум Филимону,— а не прийти почти не могло,— то это очень могло его расположить явиться в принятии бежавшего раба подражателем тому, как отец принял блудного сына. Стих 12. «Ты же его, сиречь мою утробу, приими». «Опять не просто употребляет его имя, но с прибавлением убедительнейшего выражения, которое нежнее слова: «сын. Утробу мою».
Этим он выражает великую любовь свою к нему. Не сказал: возьми; не сказал: не гневайся, но — «прими», то есть он достоин не только прощения, но и чести,— почему? — Потому что он сделался сыном Павла» (святой Златоуст). Ибо Апостол словами: «утробу мою», хотел выразить: «мой он сын, моею порожден утробою» (Феодорит). «А сказав: «прими», внушил: приими его с любовию» (Экумений).
«Приими», как бы: простри к нему объятия и прижми его к сердцу своему. «Прияв его, не его примешь, а мою утробу: так я его люблю, что всегда ношу в сердце моем» (Феофилакт). Стих 13. «Егоже аз хотех у себе держати, да вместо тебе послужит ми во узах благовествования». Подтверждает, сколько Онисим стал благопотребен; столько, что, говорит, я хотел оставить его при себе, чтоб послужил мне в узах, следовательно, считал его и верным, так что на него можно во всем положиться, и столь благоразумным, что может все делать как должно; почему при нем можно быть совершенно покойным.
К подобному же удостоверению могли послужить и следующие слова: да вместо тебе послужит мне. Ибо они и такую порождают мысль: ты сам не лучше бы послужил мне. Так незаметно святой Павел возвысил Онисима до уровня с господином его Филимоном. «Смотри, какова сила Евангелия: слугу сделало оно равным господину»,— взывает Феодорит. «Смотри, какова мудрость у Апостола!
Как он мало-помалу слугу поставил на место господина!» — прибавляют Экумений с Феофилактом. Но не одно удостоверение в благонадежии Онисима хотел Апостол представить Филимону этими словами. Кроме того, он имел в мысли расположить его встретить Онисима с некоторым уважением, как оказавшего ему самому услугу. Филимон обязан был послужить Апостолу, как ученик учителю, и, нет сомнения, сознавал эту обязанность свою.
Если положим, что, по сильной любви к святому Павлу, он порывался послужить ему и, не имея возможности исполнить такого желания, скорбел о том; то не можем не согласиться, что ему очень приятно было услышать, что его слуга, хоть и непотребный иногда, хоть и помимо его воли и распоряжения, послужил вместо него Апостолу. Само по себе это обстоятельство не великой цены, но ему дорого то, что святой Павел сам так именно смотрит на сие служение, — недолгое со времени обращения до отправления.
После сего ему естественно было встретить Онисима как оказавшего ему услугу. Святой Златоуст говорит: «Видишь ли, сколько он наперед употребляет доводов, чтобы потом внушить к нему уважение господина? Смотри, с какою мудростию он делает и это; смотри, как он обязывает одного и воздает честь другому. Ты видишь, говорит, что чрез него ты сам оказываешь мне услужение».
Блаженный Феофилакт проводит далее то же внушение: «Если ты обязан послужить мне, а он делает это вместо тебя, то от этого, явно, тебе прибыль». Стих 14. «Без твоея же воли ничтоже восхотех сотворити, да не аки по нужди благое твое будет, но по воли». Будто слышит возражение Апостол: говоришь, он столько благонадежен, что ты хотел оставить его при себе, однако ж спешишь поскорее проводить его от себя; вероятно, благонадежие его не совсем надежно.—Нет, не то, говорит святой Павел.
Это препровождение его к тебе имеет совсем другой смысл и другое побуждение. Я не сомневаюсь, что, если б я, оставив его при себе, только известил тебя о том, прося твоего согласия на то, ты охотно бы согласился на то. И доброе бы сделал дело. Но это добро твое имело бы некоторый оттенок вынуждения; я же не хочу, чтоб от тебя шло какое-либо добро, не ко мне только, но вообще, не по воле твоей,— так как в таком случае оно теряло бы всю цену пред очами Божиими: «доброхотна бо дателя любит Бог» (2Кор. 9, 7).
Почему и отослал к тебе Онисима, чтоб если ты распорядишься сделать его ус л у жителем мне, то сделал это по твоей доброй воле. Апостол не настаивает на том, чтоб Онисим обратно был прислан к нему, потому что в этом не настояло крайней нужды: около него всегда много было лиц, готовых сделать для него все нужное, — но оставляет это на свободу Филимону.
Святой Златоуст говорит: «Сими словами Апостол внушает, что он больше имел в виду его (Филимона), нежели раба, потому что оказывает ему великое уважение: «без твоея, - говорит, воли не восхотех»». («И этим смягчает Филимона» — Феофилакт.) Человек тогда особенно склоняется на просьбу, когда и самое дело полезно, и устрояется оно согласно с его волею, — ибо тогда бывает два блага: и дающий получает пользу, и принимающий находится в большей безопасности.
Не сказал: «да не по нужде», но: «да не аки по нужде». Хотя я знал, говорит, что ты, если б и не был уведомлен об этом деле, а получил об нем известие нечаянно, не стал бы сердиться, но поступил так по особой предосторожности, «да не будет благое твое аки по нужде». «Хочу, докончим словами Феодорита, чтоб и ты приобрел из сего выгоду, собственным своим согласием извлек пользу». Стих 15.
«Негли бо ради сего разлучися на час, да вечна того приимеши». Но при всем том у Филимона могло не выходить из головы: но ведь бежал, — крайнего достиг предела в преступлениях рабских: как на него положиться? — Отгоняет такой помысл святой Павел тем, что возводит сей случай к планам промышления Божия, опираясь на добрые последствия бегства.
Пусть бежал; но ты не смотри на это бегство, а на то, что из того вышло. Бежал, и попал в мрежу благовестия, которою привлечен ко Господу. Сколько времени он жил у тебя - христианина со всем семейством? — но, несмотря на то, что постоянно вращался среди христиан, все оставался в язычестве — врагом Божиим, и на ум ему не приходило оставить свое нечестие и пристать к чтителям единого истинного Бога.
Может быть, лежавшие на нем дела не давали ему времени подумать об этом. Бегство потрясло его, но вместе дало свободу обдумать свое положение и взыскать убежища для успокоения своего духа. Он обрел его там, где обретают его все обремененные и труждающиеся, — в Господе Спасителе, в Коем и ты сам все обрел, что удовлетворяет и покоит душу твою.
Быть Господним ты, конечно, считаешь первым благом и желаешь, чтобы все улучили его. Раб твой, живя у тебя, не улучал сего блага; почему бы то ни было, но не улучал. Но, как только бежал от тебя, тотчас улучил. Итак, ты не смотри на это бегство, как на преступление, не говори: бежал Онисим, а только — отлучился от тебя, чтоб восхитить то благо, которое ты желаешь всякому восхитить, и которого ему у тебя почему-то восхитить не приходилось.
И что это так есть, суди по тому, что он, как только восхитил сие благо, тотчас к тебе возвращается; и ни я, ни он не встречаем ничего тому препятствующего ни в нем самом, ни в тебе, ни в соприкосновенных обстоятельствах. Не очевидно ли, что он за тем только и отлучился от тебя, чтоб сделаться христианином? Стал христианином и спешит к тебе. Он будто поручение данное исполняет. Чье же поручение? — Ты не давал его.
Но не ломай головы; признай в этом Промыслительное Божие устроение, и все тебе будет. Так судил Бог спасти раба твоего. Веруй сему и принимай раба своего, как лицо, промыслительным Божиим благоволением осененное. Приложи к сему и такое рассуждение: он был раб, а возвращается к тебе братом о Господе. Рабство есть временное и случайное между вами отношение; а братство о Господе есть союз между вами вечный, союз живой и нерасторжимый.