Страница 5 из 9
Смотри, сколькими доводами он убеждает Филимона; ты оказываешь, говорит, благодеяния другим, окажи и мне, притом ради Христа, — и потому, что это дело справедливо, и потому (далее), что этого требует любовь». Второе побуждение — любовь. «Любве же ради паче молю». «Любви ради, какою я тебя люблю и какою любим есмь тобою» (Экумений). Власть мою оставляю позади.
Обращаюсь к тебе лицом любви — братской, дружеской, отеческой. Поелику речь о деле любви, то кто победоноснее может умолить о нем, как не любовь? Ее и выставляю пред тобою ходатаицею за мое прошение. Ради ее прошу. Все другие ходатаи (побуждения) медленно достигают успеха; любовь же быстро и сильно действенна. Ее и употребляю, потому что мне сильно желательно иметь успех в прошении.
Если любишь и если дорожишь моею любовию, сделай по прошению моему. Святой Златоуст пишет: «Апостол как бы так говорит: из прежних примеров я знаю, что, и повелевая с великою властию, я получу успех; но так как я особенно забочусь об этом деле, то «любве ради молю». Здесь он вместе выражает и то, и другое: и то, что надеется на него, потому и повелевает,— и то, что особенно заботится об этом деле, потому и «молит любве ради»».
Третье, четвертое и пятое побуждение. «Таков сый». ««Молю», будучи, говорит, таким, каковым подобает быть тому, кто силен склонить на свое прошение» (Экумений). Что же в лице его есть столь убедительное? — «Павел,— старец,— узник». «Смотри, сколько понудительных побуждений! «Павел», от качеств лица; от возраста, что «старец»; от того, что больше всего справедливо (
что наиболее представляет прав на услышание), что и «узник Иисуса Христа»» (святой Златоуст). «Павел». «Одного этого достаточно к тому, чтобы убедить и склонить» (Экумений). «Смотри, кто проситель; одного упоминания об имени достаточно, чтобы внушить уважение и крайне упорному. Кто слышит — «Павел», тот слышит имя проповедника вселенной, возделавшего сушу и море, сосуд избранный, и прочее, для перечисления чего потребны тысячи языков» (Феодорит). «Старец».
«Апостол присовокупил и — что он «старец», указывая на седину, добытую трудами, и ею придавая большую убедительность слову» (Феодорит). «Ныне же и узник Иисуса Христа». «Почти Павла, почти старость, почти узы, которыми обложен я, как проповедник истины» (Феодорит). «Ратоборца, увенчанного за подвиги, кто не принял бы с распростертыми объятиями?
Кто, видя связанного за Христа, не оказал бы тысячи услуг?» (святой Златоуст). Стих 10. «Молю тя о моем чаде, егоже родих во узах моих Онисима». Указывает предмет прошения и тут же обставляет его такими определениями, которые против воли должны расположить в пользу прошения. Уже прежними словами Филимон был довольно подготовлен к уступчивости, но если б после того Апостол вдруг помянул об Онисиме, память о котором, вероятно, не перестала еще быть горькою и неприятною для Филимона, то этим разорил бы все, что произвели первые слова.
Почему наперед сказывает, что теперь есть этот Онисим, и тем прежний неблаговидный образ его закрывает, возбудив представления о нем самые привлекательные и нежные: «чадо мое,— чадо, во узах рожденное». После сих слов, хотя бы имя Онисима и порождало какое неприятное чувство и позыв на строгость, но как его коснуться нельзя уже было, не коснувшись самого святого Павла, то всякая строгость господина к рабу тем обезоруживалась любовию и благоговением к Апостолу, который так близко принял к себе неключимого (негодного)
, сделавшегося, однако ж, ключимым, раба, что стал иметь его чадом своим. Святой Златоуст говорит: «Смягчив, таким образом (тем, что сказано пред сим), душу Филимона, Апостол не вдруг объявляет имя раба, но после такой просьбы еще медлит. Вы знаете, как велик бывает гнев господ на убежавших рабов, особенно если это сделано с покражею, как сильно раздражаются они, хотя бы были добрыми господами.
Посему Павел старается смягчить его всеми доводами; и когда возбудил в нем готовность сделать все, что бы ни было, и приготовил душу его ко всякому послушанию, тогда уже и высказывает вполне свою просьбу». «Молю тя». «Не велико, если кто из простых преклоняет главу, но то достойно похвалы, когда смиряет себя муж высокий. Апостол молит того, кому имел власть повелевать, чтобы во всем дать примеры ревнующим о совершенстве» (Амвросиаст). Молю — «о моем чаде». «Кто возглаголет силы Господни?» (Пс.105,2).
Кто достойно восхвалит Божие человеколюбие? Заслуживший наказание подкопатель стены внезапно стал чадом Павловым» (Феодорит). И смиренное — «молю», и это сердечное — «о чаде» должны были победоносно действовать на сердце Филимона, который и сам себя сознавал чадом святого Павла. Любя святого Павла, он не мог не расположиться любовно и к чаду его, хотя бы сам не был в таких же к нему отношениях.
Теперь чадо Павлово должно было возбуждать в нем уже родственные чувства, поколику и он то же имел рождения начало. Онисим теперь должен видеться ему уже не рабом, а братом. Ниже Апостол так и называет его, но теперь ограничивается тем, чтоб указать в Онисиме чадо свое. «Таким образом, Апостол не только укрощает гнев его, но и возбуждает в нем чувство благорасположения; я, говорит, не назвал бы его сыном, если бы он не был весьма благонадежен.
Как я назвал Тимофея, так называю и его» (святой Златоуст). «Егоже родих во узах моих». «И узы не воспрепятствовали духовному рождению» (Феодорит). «Родих», отродив водою и Духом. «Я огласил е благовестием и, уверовавшего, повелел крестить бане пакибытия» (Феофилакт). «Его, прибегшего к божественной помощи, святой Павел, бывши под стражею в городе Риме, окрестил, провидя в нем благопотребный сосуд» (Амвросиаст). «Родих во узах моих».
Поминает о сем, как мать о болезнях рождения. И всякий рожденный дорог, тем паче дорог рожденный при трудных обстоятельствах. «Опять для убеждения Апостол указывает на узы, говоря как бы: Онисим достоин великой чести и потому, что рожден среди самых подвигов; его надобно любить особенно потому, что он рожден среди искушений за Христа. Ибо известно, что мы питаем особую любовь к детям, рожденным среди опасностей, которых мы избежали.
Так Рахиль любимого Вениамина называет «сыном болезни своея» (Быт. 35, 18)» (святой Златоуст). «Онисима». Вот когда наконец сказывает и самое имя! (святой Златоуст). По словопроизводству Онисим значит полезный, плодовитый. Не это ли подало повод святому Павлу далее приложить, что если он был неблагопотребен, то это случайно; теперь он уже не таков, уже не напрасно носит такое имя. Стих 11.
«Иногда тебе непотребнаго, ныне же тебе и мне благопотребна, егоже возпослах тебе». Если бы Апостол высказал все предыдущее, не упоминая об Онисиме, то нет сомнения, что тотчас же получил бы беспрекословное согласие на удовлетворение прошения. Но когда помянул об Онисиме, то хотя, может быть, Филимон из любви и уважения к Апостолу и при сем тотчас же положил в уме сделать угодное ему; но, судя по-человечески, не мог быть свободен от некоторых помышлений, сильных возмущать его сердце и лишать возможности с спокойным духом привести в исполнение такое решение.
Могло тревожить его: такой непотребный; как его принять? К тому же бежал и утащил (если утащил) то и то. Какая на него надежда? Апостол знал, что будут такие беспокойные помыслы, и, не желая, чтоб доброе Филимоново было совершено с тяготою, как иго, а, напротив, сделано охотно, с мирным расположением, спешит рассеять такие помыслы. Как наиболее тревожный между ними есть тот, что Онисим оказался непотребным, то на нем прежде и больше и останавливается святой Павел.
Он говорит как бы: тебе может прийти на мысль: такого непотребного принять?! Не отрицаю, что он был непотребен; но был, а не есть. Теперь, по приятии благодати возрождения, он положил, отвергшись всего худого, жить целомудренно и праведно, и благочестно, и помышляет уже не о чем-либо непотребном, но об одном том, «елика истинна, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика прелюбезна, елика доброхвална, аще кая добродетель и аще кая похвала» (Флп.4,8).
Такого нельзя уже считать непотребным, или опасаться от него опять чего-либо недоброго; напротив, надобно не упустить его, чтоб пользоваться его добрыми услугами, на которые он готов и гож теперь более, чем был прежде. Такие мысли хотел породить святой Павел в уме Филимона, назвав Онисима благопотребным и ему, и себе. Святой Златоуст говорит: «Смотри, с каким благоразумием он исповедует грех раба, и тем укрощает гнев господина.
Знаю, говорит, что он был непотребен; «ныне же тебе и мне благопотребен». Не сказал: ныне же будет благопотребен, но — есть уже таков, и не только тебе, но и мне». («Он стал благочестен и свят, и потому обоим нам благопотребен» — Феофилакт.) Апостол присовокупил и свое лицо, дабы надежды на слугу были достовернее. Ибо если он благопотребен Павлу, требующему во всем великой исправности, то тем более — господину. «Егоже возпослах тебе».