Страница 5 из 33
е., когда речь идет о лавре Гиндарской, надо разуметь не этот город Гиндар, а простое, хотя и большое, селение этого имени близ Aнтиохии, как это вытекает из слов блаженного Феодорита[43] . Основатель этой лавры Acтepий, по словам блаженного Феодорита, "был юноша благородного происхождения, воспитанный в неге, но имевший ревность о благочестии, превосходившую его силы", в доказательство чего блаженный Феодорит приводит случай, имевший место еще тогда, когда сей Астерий был учеником знаменитого Юлиана Сабы. Однажды он взялся сопутствовать своему старцу в пустыню в путешествии не обыкновенном, совершавшемся в обители Юлиана ежедневно, а гораздо более продолжительном, и едва-едва не умер, будучи спасен лишь чудесным появлением источника в пустыне по молитвам своего святого старца. Последний, замечает блаженный Феодорит, ясно провидел будущее назначение этого юноши как основателя монастыря Гиндарского. "Спустя много времени (чсьнпйт рпллпът ауфеспн), будучи призван Божественною благодатью руководить многих других к тому же совершенству, он (Астерий) открыл в окрестностях Гиндара подвижническую обитель". Из числа подвизавшихся в этой обители следует отметит Акакия, впоследствии известного епископа Верийского...
Строгое общежитие, по-видимому, наблюдалось в другом недалеко отстоявшем от Антиохии монастыре-киновии Маратонской, основанной преподобным Феодосием Антиохийским (который сначала основал подобную обитель Скупель в окрестностях киликийского города Роса на берегу Исского залива). Этот преподобный Феодосий позаботился чудесно снабдить свой монастырь, расположенный внизу крутой скалы, водопроводом[44] . К востоку от Антиохии, на пространстве между этим городом и Bepиeй, в отрогах Аманского хребта, поднималась высокая гора с конусообразною вершиною и с постепенно понижающимися склонами, очень высокая. От вершины своей она называлась Корифою. На ней по всем склонам были рассеяны обители подвижников и уединенные келлии. Известна одна знаменитая в свое время Корифская обитель, расположенная на покатом холме упомянутой горы, обращенном к селению, находившемуся у подошвы этой горы и называвшемуся на местном наречии Теледою (_______). Она была основана во второй половине IV века преподобным Аммиамом, затем она была прославлена пребыванием здесь великого подвижника Евсевия, который был убежден преподобным Аммиамом для пользы братий стать в ней настоятелем, и сделалась рассадником других корифских обителей[45] . Одною из корифских обителей была обитель Евсевона, основанная в конце IV века учениками Евсевия Авинионом и Евсевоном.
В ней начинал свою подвижническую жизнь преподобный Симеон Столпник; поэтому речь о ней еще будет впереди. К северу от Aнтиoxии шел горный хребет Аман. У одной из гор этого хребта, служившей прежде местом безумного служения идолам, преподобный Симеон Bетxий во второй половине IV века основал два "училища любомудрия", т. е. монастыря, один на вершине горы, а другой внизу ее, при самой подошве[46] . В первой же Сиpии к юго-востоку от г. Халкиды (ныне Kinnesrin) лежала знаменитая в истории cиpийcкогo монашества пустыня Халкидская, которая была населена множеством иноков (Фиваида сирийская)[47] . Здесь подвизался не раз упоминавшийся уже преподобный Маркиан[48] , затем Авит, Авраамий и другие. Но, кажется, больших обителей в этой пустыне не было. Подвижники халкидские жили или в полном уединении, или очень небольшими группами в два-три человека.
Во второй Cиpии, в окрестностях Апамии, находились монастыри Hикеpтcкиe, основанные преподобными Агапитом и Симеоном, учениками славного Маркиана, возле "большого и многолюдного селения, называемого Никертами" (_______)[49] . Возле города Селевковила учеником того же Маркиана Василием была основана обитель Селевковильская[50] .
В Cиpии Евфратской (Euphratensis) следует отметить киновию преподобного Публия, основанную во второй половине IV века. Она находилась в тридцати стадиях от г. Зевгмы, расположенного на берегу р. Евфрата. Сначала преподобный Публий со своими учениками жил в отдельных хижинах, хотя это не мешало поддерживать ему в своем братстве порядки строгого общежития относительно пищевого режима, но затем по совету некоторых своих друзей всю братию своего монастыря свел в одну большую хижину, чем завершил в ней cтpогий общежительный строй. Ввиду различия по языку и национальности насельников своей обители, преподобный Публий установил попеременное употребление греческого и сирийского языка за богослужением в монастырском храме[51] .
В обеих Финикиях в описываемое время было также немалое число подвижников, но из целых обителей здесь можно указать лишь одну общину монахов в Югате, основанную, по свидетельству Созомена, Павлом, происходившим из селения Телмисы[52] .
Мы видим, таким образом, что во второй половине IV века в cтpaнax сирийских на всем их протяжении от Ливана до возвышенностей Aрмении иноки, как говорит историк Созомен, "весьма размножились" и что к началу V века эти страны покрылись целою сетью монастырей и монашеских келлий[53] .
Каким уставом регулировалась жизнь сирийского монашества во второй половине IV века и что общего было, кроме великой аскетической идеи, в разнообразных подвигах известных истории представителей этого монашества в рассматриваемое время?
Во второй половине IV века, как известно, существовал писанный устав преподобного Пахомия Великого[54] и был написан устав иноческий святителя Василия Великого (разумеются его "подвижнические уставы подвизающимся в общежитии отшельничестве", "пространные правила, изложенные в вопросах и ответах" и "краткие правила")[55] . О других монашеских уставах (преподобного Антония Великого; преподобных Серапиoнa, Макариев и Пафнутия) не говорим, потому что все эти правила считаются - и справедливо - неподлинными. Но как показывает эта краткая историческая справка, уставы IV века касались только общежитий: первый из них принадлежит основателю этого вида (киновитского) монашеской жизни, а второй - его ревностному защитнику и организатору. Анахоретство в его разных проявлениях писанной регламентации не подлежало. Но и монастыри замкнутые и общежительные, т.е. киновии, в странах сирийских и северо-месопотамских в рассматриваемое время также жили не по каким-либо писанным уставам, а почти исключительно на основании примеров и изустных (редко записанных) отдельных наставлений своих авв и настоятелей - выдающихся подвижников56 . Нельзя полагать, что устав святителя Василия Великого уже в данную пору оказал сильное влияние на жизнь сирийских киновий.
Наоборот, из жития святителя Василия Великого мы узнаем, что он путешествовал с целью наблюдения монашеской жизни по разным странам Востока, в том числе и по Cирии и Месопотамии. Вынесенными из этого путешествия наблюдениями святитель Bacилий Великий воспользовался при начертании своего подвижнического устава. Таким образом, скорее можно говорить о влиянии сирийского монашества на устав святителя Василия Великого, чем наоборот. Правда, в "Истории Боголюбцев" блаженного Феодорита в рассказе о подвижнике Зиноне упоминается, что этот подвижник, родом из Понта, "напоялся, как сам говаривал, источниками Василия Великого"[57] , но свою иноческую жизнь возле Антиохии Зинон начал, по свидетельству того же блаженного Феодорита, после смерти императора Валента (378 г.), и из краткого повествования oб образе жизни сего великого подвижника не видно, чтобы он был проводником монашеских законоположений святителя Василия Великого в среду сирийских иноков[58] . Нельзя указать близких точек соприкосновения сирийских киновитов с иноками Тавеннисийского общежития и проникновения в сирийские страны пахомиевских традиций, если не доверять житию Мар-Авгена Излийского, чего делать, как нами раньше было показано, нельзя.
Из оставшихся литературных произведений, принадлежащих выдающимся сирийским писателям-аскетам, можно назвать лишь одного преподобного Ефрема Сирина, в многочисленных творениях которого мы встречаем рассеянные отдельные наставления его своим отечественным подвижникам, могущие послужить материалом для цельной картины жизненного уклада сирийских иноков, но не являющиеся частями вероятно не существовавшего в данное время полного "устава" сирийско-месопотамских монашеских общин. Но упомянутые многочисленные наставления преподобного Ефрема Сирина производят такое впечатление, что строй монашеской жизни к его времени уже выработался прочный и он говорит о явлениях всем известных и требующих лишь детального рассмотрения и исправления вкравшихся недостатков.