Страница 18 из 33
Правило 23-е: "Если брат или настоятель монастыря оставляет сей мир, пусть хоронят его в мире только братия монастыря, если их недостаточно, они могут обратиться к некоторым братьям ближайшего монастыря, но пусть не созывают они для похорон поселян и мирян". Правило 24-е: "Если кто-либо приобрел рожь для употребления монастырского, то не должен за нее брать ничего лишнего, но за какую цену купил во время жатвы, за такую и должен продать. Не следует показывать жадности в пользу монастыря". Правило 25-е: "Никто не должен принимать брата, который ходит от монастыря до монастыря, без разрешения настоятеля, под начальством которого он обитал". Касается монахов и одно правило Раббулы, помещенное среди правил, предложенных клирикам и "сынам завета". Правило 40-е (по счету Nau) гласит: "Пресвитеры и диаконы имеют заботу о монахах, которые находятся в их странах; они должны заботиться о них, как о своих членах; они увещевают также мирян приходить им на помощь в делах телесных и внимательно следят за тем, чтобы женщины не входили в монастыри".
Как можно видеть, правила Раббулы во многом сходны с правилами (уставом) монашеской жизни, извлекаемыми из творений святого Василия Великого, только отличаются от них, помимо краткости и отрывочности, тем, что больше обращают внимания на внешнюю сторону, на поведение, чем на обоснование всех этих предписаний выяснением внутреннего смысла всех аскетических подвигов, каковая сторона прекрасно разъясняется в правилах святого Василия Великого. Наставления, даваемые Раббулой, имеют в виду почти исключительно рядовых братии, и мы не встречаем в них, например, нарочитой речи об обязанностях настоятелей, их помощников и других должностных в монастыре лиц, об условиях приема в обитель желающих, об епитимиях и о многих других частностях общежительной монашеской жизни. Некоторые правила Раббулы стоят в связи с особенностями церковной жизни сирийских стран в древнее время (например, правила 7, 18, 20). IV-й Вселенский собор в Халкидоне в своих канонических правилах регулировал некоторые стороны монашеской жизни. Его правила по этому предмету были, очевидно, вызваны требованиями тогдашней церковной жизни и, конечно, должны были иметь авторитет и руководящее значение для последующего времени. Правило 4-е Халкидонского собора гласит: "Истинно и искренно проходящие монашескую жизнь да удостаиваются приличной чести.
Но поелику некоторые, пользуясь монашеской одеждой, расстраивают церкви и гражданские дела, безрассудно ходя по городам, и даже стараются составлять сами для себя монастыри, то рассуждено: чтобы никто нигде не созидал и не составлял монастыря или молитвенного дома без позволения епископа города. А монашествующие в каждом городе и стране да подчиняются епископу, да соблюдают безмолвие, да упражняются только в посте и молитве, оставаясь на тех местах, в которые удалились от мира; да не вмешиваются ни в церковные, ни в житейские дела и да не принимают в них участия, оставляя свои монастыри, разве только когда позволено будет епископом города по необходимой надобности. Да не принимается в монастырях никакой раб в монашество без воли господина его38. Преступающим же это определение наше мы определили быть отлученными от общения церковного, да не хулится имя Божие. Впрочем, епископу города надлежит иметь должное попечение о монастырях". Правило 7-е: "Однажды причисленным к клиру и монахам определили мы не вступать ни в военную службу, ни в мирской чин; иначе дерзающих на это и не возвращающихся с раскаянием к тому, что прежде избрали для Бога, анафематствовать". В правиле 8 м говорится, что "клирики при монастырях да пребывают, по преданию святых отцев, под властью епископов каждого города и да не исторгаются, по дерзости, из-под управления своего епископа".
Правило 16-е: "Деве, посвятившей себя Господу Богу, равно и монашествующему, не позволять вступать в брак. Если же найдутся делающие это, да будут лишены общения церковного. Впрочем, мы определили местному епископу иметь полномочие в оказании таким человеколюбия". В правиле 18-м запрещается соумышление или составление скопища или ковы клириков и монашествующих против епископов. Особенно любопытно правило 23-е: "Дошло до слуха святого собора, что некоторые клирики и монашествующие, не имея никаких поручений от своего епископа, а иные, быв даже отлучены им от общения церковного, отправляются в царствующий город Константинополь и в нем долго живут, производя смятения и нарушая церковное устройство, и даже расстраивают дома некоторых. Поэтому святой собор определил: сперва посредством экдика святейшей Константинопольской церкви напомнить им, чтобы удалились из царствующего града; если же бесстыдно будут продолжать те же дела, удалять их и неволей посредством того же экдика и возвращать к своим местам". Наконец, правило 24-е повелевает: "Монастырям, однажды освященным по изволению епископа, пребывать монастырями навсегда, и принадлежащие им вещи хранить в монастыре, и впредь не быть им широкими жилищами". Все эти правила, как видим, касаются больше отношений монашества к епископству и вообще внешних отношений.
Последующая история сирийского монашества показывает, как мало в действительности его жизнь и его отношения к своим епископам определялись приведенными правилами, подобно тому как и догматические убеждения большой массы этого монашества не совпадали с веро-определением Халкидонского собора. Внутренний строй монашеской жизни на Востоке соборными правилами, как видим, не устанавливается. Он предполагается выработанным и церковью признанным. К сожалению, немного осталось памятников этой эпохи, рисующих нам с подробностью этот строй. Надо думать, что сказанное по этому поводу в предшествующей главе в значительной степени приложимо и к данному периоду. Из "Истории боголюбцев" (второй ее половины) мы можем извлечь только один новый любопытный факт. Это указание, что Васс, будучи периодевтом, обходил многие деревни и посещал жилища пустынников (впоследствии был для этой цели "экзарх монашествующих"). О его содействии подвигам преподобного Симеона Столпника мы говорили раньше.
О том, что лежало в основе всех чрезвычайных подвигов сирийских иноков, как отшельников, так и живших в монастырях, неоднократно говорит блаженный Феодорит в своей "Истории боголюбцев"39 и посвящает этой основной идее и специальный трактат, носящий выразительное заглавие:Льгпт ресЯ фЮт ИеЯбт кбЯ ЬгЯбт ЬгЬрзт40. По нему, "это есть любовь к Богу, которая делает подвижников способными простираться далее пределов естества; и, распаляемые огнем свыше, они с любовью переносят приражение стужи и небесной же росой умеряют зной солнечных лучей. Любовь питает, напоевает, одевает, окрыляет их, она научает их летать, делает их способными воспарить выше неба и, сколько вместимо для них, открывает им Возлюбленного, представлением сего созерцания распаляет желание, возбуждает приверженность и возжигает сильнейший пламень". Некоторые из сирийских подвижников и подвижниц, охваченные любовью к Спасителю и Его святым, предпринимали трудные и теперь, а тогда тем более, и продолжительные путешествия к святым местам - на Синай, в Палестину (Элию -Иерусалим), к первомученице Фекле. Например, Симеон Ветхий из любви к уединению решил удалиться на гору Синай. Узнав об этом, многие из людей добрых и заботящихся о подобном любомудрии, собравшись, изъявили желание принять участие в его путешествии.
По дороге в пустыне Содомской они увидели человека в пещере, который, оказывается, также путешествовал на Синай, но по случаю смерти спутника, с которым он условился не разрывать связи даже по смерти, остался в названной пустыне41. Петр Галатийский, известный подвижник антиохийский, начал подвизаться в Антиохии после того, как совершил путешествие в Палестину42. Марина и Кира, пожелав видеть священные места спасительных страданий Христовых, поспешно пошли в Элию (Иерусалим), не принимая на пути никакой пищи, которую они приняли, только совершив поклонение святыне, после чего опять возвратились к месту своих подвигов (возле города Верии), пройдя в посте все расстояние, которое было не менее 20 станций (дневных переходов)43.