Страница 16 из 33
Кроме Лимнея и Иакова Кафра-рехимского к числу таких subdivales Сирии V в. следует отнести (что удивительно) и двух женщин - Марину и Киру, живших, хотя в закрытом от взоров6 каком-то помещении (по-видимому, естественном, а не нарочито построенном), но без крыши, под открытым небом7, затем (ближе всего сопоставить с Иаковом Кафра-рехимским) Евсевия, о котором говорит блаженный Феодорит в 18-й главе "Истории боголюбцев", жившего под открытым небом на вершине хребта одной горы8, близ селения Асихи у какой-то стены, сложенной из камня без глины, дабы подвергнуть себя еще большим переменам температуры9. Наконец, некоторые сирийские подвижники не довольствовались и простым нахождением под открытым небом. И один из них, Фалалей, подвизавшийся на холме в 20 стадиях (около 3 mi. pass.) от Гавал (следовательно, на южной окраине Сирии), придумал такой способ самоумерщвления: устроив два колеса и скрепив их планками, он подвесил это своеобразное колесо на трех шестах и поместился в нем, хотя оно, надо заметить, имело в высоту 2 локтя, а в ширину один, между тем как преподобный Фалалей был очень высокого роста10. Здесь соединяется пребывание под открытым небом с затворничеством. Одним из наиболее славившихся сирийских подвижников V в., имя которого в некоторых памятниках11 встречается наряду со святым Симеоном Столпником и Иаковом Кафра-рехимским, был Варадат.
Он сначала подвизался в ящике наподобие Фалалеева, хотя и стоящем на земле, а не висячем, но после этого невозможного сидения в согбенном положении (ящик был ниже его роста) он, склонившись на убеждение тогдашнего антиохийского архиепископа Феодота (419-422 гг.), стал подвизаться стоя на земле (отличие от столпников), но в сплошном кожаном хитоне, имевшем только одно небольшое отверстие около рта и носа для пропуска воздуха, и с воздетыми руками12. Поистине о сирийских отшельниках можно сказать: "проидоша в милотех и козьих кожах" (Евр. XI, 37). Вообще каждый подвижник сирийский, живший отшельником, индивидуализировал свой подвиг. Например, Полихроний, ученик Зебинаса, не нося вериг, дабы как-нибудь не возгордиться, молился, тайно ночью возлагая на плечи свои тяжелый корень дуба. То же он делал иногда и днем, когда никого не было (с. 24). Все же подвижники-отшельники уподоблялись друг другу в непрестанной молитве, которую они любили так сильно, что с неохотой прекращали ее ради посетителей, затем в Божественном созерцании и в суровом образе жизни13. Некоторые, например, Фалалей, читали, кроме того, Священное Писание, в частности Евангелия. "Сколь безрассудно, - говорил Иаков Кафра-рехимский, - прерывать нить молитвы и начинать беседу с людьми.
Если справедливо рабу пред господином и просителю пред судией вести себя прилично, то я, приступая к Богу - вечному моему Господу и праведнейшему Судии, не должен ли поступать со всем благоговением, не обращаться во время молитвы к сорабам и не заводить с ними длинных бесед"14. К этому блаженный Феодорит присоединяет от себя еще и психологическое объяснение такого непрестанного пребывания отшельников в молитве. Это - любовь и привязанность к Возлюбленному, созерцание Его и наслаждение Его любовью.
Некоторые из подвижников-отшельников сирийских, упоминаемых в "Истории боголюбцев", в письмах автора этой книги, блаженного Феодорита, называются "архимандритами" (если только это не совершенно другие лица с теми же только именами), например, Иоанн и Антонин, о которых Феодорит говорит в 23-й главе своей "Истории" и в письмах (по изданию профессора Н.Н. Глубоковского) №137 (стр. 176), 129 (стр. 161). Если так, то надо думать, что, начавши свою аскетическую жизнь в отшельничестве, они потом сделались "архимандритами", настоятелями монастырей15. Быть может, это были архимандриты над 2-3 иноками. Дело в том, что у некоторых подвижников (например, Полихрония - "История боголюбцев", глава 24) бывали иногда послушники-келейники. Так отшельничество переходило к общежительным формам подвижничества. Перейдем поэтому теперь к исследованию общежительного киновийного монашества в сирийских и месопотамских странах в первой половине V в.
И здесь, как и в отделе о сирийском отшельничестве рассматриваемого времени, приходится отметить усиление аскетической практики, и во главе сирийских обителей первой половины V в. надо поставить знаменитую обитель "неусыпающих", основанную на Евфрате преподобным Александром, умершим после 430 г. в Константинополе, где он основал подобный же монастырь (память его 23 февраля и 3 июля). Он был родом из Азии, первые годы своей жизни провел на островах Архипелага, а затем прошел курс грамматики в Константинополе. Он еще и после обучения оставался некоторое время в столице, служа под начальством префекта urbis или, быть может, praetorio. Но частое чтение Евангелия заставило его покинуть мир и удалиться в Сирию16. По мнению Тильмона17, это произошло около 380 г. В Сирии преподобный Александр пребывал в продолжение четырех лет в общежительном монастыpе Илии, затем сделался анахоретом и жил в уединении семь лет, потом вдруг превратился в миссионера и с этой целью стал странствовать по Месопотамии18. Наконец, основываясь на апостольской заповеди о непрестанной молитве и на изображенном в 1-м псалме идеале праведника, который поучается в законе Господнем день и ночь (ст. 2), пожелал осуществить это буквально и точно.
И вот, собрав обращенных им в христианство и монахов в количестве 400 человек в основанный им на правом берегу Евфрата монастырь, увеличил обычное седмеричное число служб до 24 по количеству суточных часов. Мотивировал он подобный распорядок библейским рассказом о миротворении - именно тем, что Господь от начала поделил день и ночь на 24 часа, в которые и следует воздавать Богу подобающее славословие, затем изречением Спасителя (Мф. 18, 22) о том, что согрешившему брату следует отпускать до 70х7 раз, а потому и нам следует столько же воссылать молитв с коленопреклонением, ангельским славословием, воспетым при Рождении Спасителя (Лк. 2, 14), и т.д., чтобы никакая высшая степень молитвенного возношения, указанная в Священном Писании, не осталась недостигнутой. Так как непрерывности богослужения при слабости человеческой природы и неискоренимой потребности ее в отдыхе и сне19 нельзя было достигнуть в собственном смысле этого слова, то преподобный Александр разделил собранных им 400 обитателей своего монастыря на 4 череды, которые и сменялись в деле песнопения. Биограф его сообщает далее, что, выбрав из среды своего "неусыпающего" братства наиболее бодрых и сильных, сначала в количестве 70, потом в числе 150, и покинув остальных в монастыре под управлением своего ученика Трофима, он начал второе апостольское путешествие по Месопотамии.
Главнейшим образом полем его деятельности была пограничная страна. Отсюда, направляясь в Пальмиру, Александр повернул в Антиохию. В этой митрополии востока Александр был еще раньше, около 404 г., чтобы обличить незаконное поставление Порфирия. На этот раз престол антиохийский занимал Феодот, но наш миссионер от этой перемены ничего не выиграл. Решительный реформатор, строгий цензор нравов, он возбудил против себя все власти города - гражданские и духовные. На него посыпались тысячи всяких укоров и притеснений. В конце концов, преподобный Александр, взяв с собой 24 монаха, перешел в Константинополь, где и основал монастырь "неусыпающих" возле церкви святого Мины. В Константинополе монастыри "акимитов" стали процветать. Мы почти никого не знаем по имени из числа подвизавшихся вместе с Александром. Можно думать, что третий игумен "неусыпающих" в Константинополе, столь известный по событиям эпохи возникновения евтихианской ереси, Маркелл, который, говорят, был родом из Апамии (следовательно, Сирии), был и соучастником преподобного Александра в организации этого оригинального монастырского института. Житие преподобного Александра20 утверждает, что он имел брата, который был настоятелем одной обители в Азии. В обители преподобного Александра Константинопольской на Босфоре подвизался, между прочим, преподобный Иоанн Кущник.
Об оставленной преподобным Александром обители на Евфрате мы ничего не знаем. Ни один исторический документ о ней после преподобного Александра ничего не говорит. Любопытно отметить, что преподобный Нил Синайский отнесся отрицательно к типу монашеской жизни, начало которому положил преподобный Александр, и готов был даже смешивать "неусыпающих" с мессалианами21.