Страница 83 из 178
О глупости. В противоположность мудрому глупый – это не просто не очень умный человек. Безумие – это понятие, связанное с нечестием: «рече безумен в сердце своем: несть Бог» (Пс. 52: 2). Потому‑то Христос в Нагорной проповеди говорит: «…кто скажет (брату своему):“безумный”, подлежит геенне огненной» (Мф. 5: 22). Поэтому, когда в Священном Писании речь идет о глупости, нужно понимать, что глупость, как и мудрость, восходит как бы к самой сердцевине человеческой жизни, а именно к его самоопределению по отношению к Богу. И поэтому премудрость Божия совершенно непостижима для глупца. Казалось бы, это дар Божий и можно было бы дать его и глупцу, но поскольку глупец – это тот, кто отвращается от Бога, то соответственно таковой не может получить этот дар. «Ибо невежда говорит глупое, и сердце его помышляет о беззаконном, чтобы действовать лицемерно и произносить хулу на Господа, душу голодного лишать хлеба и отнимать питье у жаждущего» (Ис. 32: 6).
«Благоразумно» решившего расширить житницы богача евангельская притча именует именно безумным. Он думает только о себе и о насыщении телесном. Поэтому, будучи сообразительным и предприичивым в земном плане, он оказывается безумным перед лицом вечности.
Но в раскрытии понятия глупости следует пойти дальше. Если олицетворением Премудрости в Книге притчей является добрая и благоразумная жена [см. 15, с. 23], то глупости – распутная женщина.
«Когда мудрость войдет в сердце твое, и знание будет приятно душе твоей, тогда рассудительность будет оберегать тебя, разум будет охранять тебя<…>дабы спасти тебя от жены другого, от чужой, которая умягчает речи свои, которая оставила руководителя юности своей и забыла завет Бога своего. Дом ее ведет к смерти, и стези ее – к мертвецам; никто из вошедших к ней не возвращается и не вступает на путь жизни» (Притч. 2: 10–11, 16–19).
«Ибо мед источают уста чужой жены, и мягче елея речь ее; но последствия от нее горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый; ноги ее нисходят к смерти, стопы ее достигают преисподней. Если бы ты захотел постигнуть стезю жизни ее, то пути ее непостоянны, и ты не узнаешь их» (Притч. 5: 3–6).
Чужая жена завлекает в свои сети сладкими речами (Притч. 2: 16; 5: 3; 6: 24; 7: 21), хотя блудницам обычно свойственны другие приемы [см. 1, с. 34]. Из вышеприведенных цитат делается ясным, что под глупостью, которую и олицетворяет распутная жена, понимается нечестие и его источник – диавол. Особенно ясно это видно из того, что сразу за третьим воззванием Премудрости следует описание образа действия глупости:
«Женщина безрассудная, шумливая, глупая и ничего не знающая садится у дверей дома своего на стуле, на возвышенных местах города, чтобы звать проходящих дорогою, идущих прямо своими путями: “кто глуп, обратись сюда!” И скудоумному сказала она: “воды краденые сладки, и утаенный хлеб приятен”. И он не знает, что мертвецы там, и что в глубине преисподней зазванные ею. [Но ты отскочи, не медли на месте, не останавливай взгляда твоего на ней; ибо таким образом ты пройдешь воду чужую. От воды чужой удаляйся, и из источника чужого не пей, чтобы пожить многое время, и чтобы прибавились тебе лета жизни.]» (Притч. 9: 13–18). Диавол во всем пытается подражать Богу, но, не имея ничего своего, вынужден довольствоваться краденым и утаенным. Заметим, что глупость старается завлечь не скудоумных, но прямо идущих своим путем.
Поучения книги. На том, что сказано о стяжании Премудрости, основываются и все остальные наставления книги. Рассматриваются отношения между мужчинами и женщинами и как должно судить в суде, как нужно кому‑то за кого‑то поручаться, давать взаймы и так далее. Просматривается самое главное — то, что ведет человека к Богу, помогает человеку исполнить установление Божие или, наоборот, отвращает. Праведная жизнь в умеренности, в воздержании, с молитвой ведет к этому; всякое распутство, кражи, ложь и так далее отвращают от этой жизни. И именно в этом ключе как раз и оцениваются те или иные пути человеческой жизни.
На первый взгляд может показаться, что начиная с 10–й главы Книга притчей распадается на не связанные между собой поучения. У читателя, впервые приступающего к ней, возникает недоумение – отчего премудрый Соломон и собиратели его притчей не смогли привести их хоть в какую‑то систему? Притчи о богатстве, о гневе, о терпении и так далее. Было бы проще и удобнее читать. Почему же этого не было сделано? Не хватило сил, или тут какой‑то секрет?
При втором и последующих чтениях начинаешь замечать, что некоторые фразы повторяются, при этом изменяясь в одной из своих частей. И если подобрать похожие выражения, то можно получить интереснейшую «объемную» картину и убедиться, что книга имеет гениальное внутреннее устройство.
Для примера приведу две небольшие подборки.
Первая посвящена раздорам, которые многие считают неизбежным атрибутом человеческого общежития.
Прикрывающий проступок ищет любви; а кто снова напоминает о нем, тот удаляет друга (17: 9).
Ненависть возбуждает раздоры, но любовь покрывает все грехи (10: 12).
От высокомерия происходит раздор, а у советующихся — мудрость (13: 10).
Вспыльчивый человек возбуждает раздор, а терпеливый утишает распрю (15: 18).
Начало ссоры – как прорыв воды; оставь ссору прежде, нежели разгорелась она (17: 14).
Честь для человека — отстать от ссоры; а всякий глупец задорен (20: 3).
Прогони кощунника, и удалится раздор, и прекратятся ссора и брань (22: 10).
Где нет больше дров, огонь погасает, и где нет наушника, раздор утихает.
Уголь – для жара и дрова – для огня, а человек сварливый – для разжжения ссоры (26: 20–21).
Не дружись с гневливым и не сообщайся с человеком вспыльчивым, чтобы не научиться путям его и не навлечь петли на душу твою (22: 24–25).
Из приведенных текстов отчетливо видно, что столь привычные роду человеческому раздоры обличают присутствие глупца, гордеца и кощунника, то есть напрямую связаны с нечестием.
Другой «безобидный» порок – лень. Оставляя читателю самому найти поучения об этом недуге, ограничимся небольшим комментарием. На первый взгляд кажется, что Соломон очень переживает за человека ленивого, потому что он мог бы работать и заработать, а он не работает, и поэтому бедный. Но исчерпывается ли этим дело?
Путь ленивого противопоставляется пути праведника, тем самым первый отделяется от последнего. Ленивый имеет женоподобную, лишенную мужества душу, то есть он живет страхом. Виноградник ленивого (т. е. его душа) зарос сорняками, и каменная ограда вокруг него разрушена. Он не может изменить ни того, что вокруг него, ни того, что внутри. Как же при этом не жить в страхе?
Если мы возьмем такой порок как многословие, то получим самую убедительную иллюстрацию евангельских речений об осквернении исходящим из уст (Мф. 15: 11) и ответе за праздное слово (Мф. 12: 36).
Теперь обратимся к добродетелям, выбрав в качестве примера милосердие.
Милосердием и правдою очищается грех, и страх Господень отводит от зла (16: 6).
Благотворящий бедному дает взаймы Господу, и Он воздаст ему за благодеяние его (19: 17).
Человек милосердый благотворит душе своей, а жестокосердый разрушает плоть свою (11: 17).
Кто ругается над нищим, тот хулит Творца его; кто радуется несчастью, тот не останется ненаказанным [а милосердый помилован будет] (17: 5).
Кто теснит бедного, тот хулит Творца его; чтущий же Его благотворит нуждающемуся (14: 31).
Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот и сам будет вопить, – и не будет услышан (21: 13).
Умножающий имение свое ростом и лихвою соберет его для благотворителя бедных (28: 8).
Дающий нищему не обеднеет; а кто закрывает глаза свои от него, на том много проклятий (28: 27).
И здесь также очевидна связь милосердия и благочестия, милосердие не рождается на пустом месте. В этих примерах мы находим подтверждение высказанной ранее мысли о том, что главный интерес книги – не в улучшении быта, но в научении праведности.
Составление таких подборок показывает, что душа человеческая проста. Неслучайно Господь требует целомудрия. Не получается так, чтобы была одна добродетель без других. Мы начинаем собирать изречения об одной добродетели, но она притягивает к себе все остальные. Мы начинаем делать подборку о грехе – и вытягиваем целую сеть. Заведется в душе один грех, одна страсть – и можно быть уверенным, что она за собой приведет все остальные. Насаждение добродетели требует усердия того или иного во всех сферах.