Страница 68 из 93
Православие не усматривает никакого счастья в том, чтобы с помощью богословской манипуляции “считаться праведным”. Истинная жизнь во Христе не может довольствоваться таким искусственным вменением. Православного христианина не может устроить протестантское оправдание богословием. Фарисеи, как известно, тоже “какими бы грешниками ни были, а всё ж являлись т.е. считались праведными”. Для чего Спасителем преподано учение о блаженствах (Мф. 5, 3-11)? Неужели лишь для косметического благочестия? Нет, именно для усвоения спасения необходимо действительное уподобление Отцу Небесному (Мф. 5,48) ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдёт (правовой) праведности книжников и фарисеев, то вы не войдёте в Царство Небесное (Мф. 5,20).
Заповеди Христовы есть не просто повеления или прихоть Бога. Все они основаны на реальной необходимости заповеданных свойств человека. Это – спасительные лекарства для погибающего. Блаженны чистые сердцем – говорит Спаситель. Но говорит Он так не потому, что Ему такие больше нравятся, а единственно потому, что иначе человек Бога видеть не может.
Блаженны нищие духом – не потому, что такова воля Бога-Царя, а потому что только в этом состоянии души можно войти в Царствие Божие. Доктор не награждает и не наказывает за послушание, но само послушание есть условие успешного спасения от смертельной болезни. Таким образом, “заповеди блаженств” это условия спасения человека.
Протестантская интерпретация “христианской уверенности в спасении” основана на ином акценте. По определению баптистского вероисповедания 1689 года: Бог оправдывает уверовавших “не за что-либо совершённое в них или сделанное ими, а только лишь ради Христа”617. Потому и баптистская “стойкость святых не зависит от их свободной воли”618. “Оправдание – это единичный акт, который никогда более не повторится, потому что не нуждается в повторении. – пишет Дэвид Гудинг, - В тот момент, когда человек обретает веру во Христа, Бог выносит Своё решение: “Оправдан во всём!”. Это решение, вынесенное однажды, уже не может быть пересмотрено”619. Поэтому “оправданный человек уверен, что он спасён от грядущего гнева Божьего... Верующий уверен также в грядущей славе... Всё это результаты, непосредственно сопряжённые с оправданием”620. Отсюда понятной становится та лёгкость и логичность с какою на фоне протестантского учения об оправдании открывается возможность гарантировать себе получение всех даров Божиих, слагая с себя всякое участие в своём спасении. По учению баптистов, “они не сами приобретают эту веру или производят её, она – дар Бога”621. Таким образом, человек не участвует ни в спасении – оно от веры, ни в созидании веры - она от Бога. Здесь накрепко забыты слова Спасителя о второй стороне спасения. Царство Небесное не провозглашением, а силою (т.е.
духовными усилиями) берётся, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. 11,21), о тяжести следования за Ним, которое Он сравнивал с мучительным голгофским шествием (Мф. 10,38; 16,24). Некто сказал Ему: Господи! Неужели мало спасающихся? Он же сказал им: подвизайтесь войти сквозь тесные врата, ибо сказываю вам, многие поищут войти, и не возмогут (Лк. 13,22-23) потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь (Мф. 7,14). Забыт глубокий аскетизм апостолов и первохристиан, изнуряющих себя в борьбе со своим ветхим человеком (1Пет. 4,1; Гал. 5,24; 1Кор. 9,25-27; Иак. 4,1; 2Кор. 6,4-5; Рим. 8,17). Ап. Павел призывает нас до крови сражаться с грехом (Евр. 12,4), чтобы нам иметь участие в святости Его... без которой никто не увидит Господа (Евр. 12,10;14). Протестантская “амнистия провозглашает праведным, а не делает праведным. Человек уведомляется о своём спасении, но не участвует в нём. Заслуга Христа - событие постороннее, с моим внутренним бытием у протестантов связи не имеющее... Но душа человеческая хочет не только числиться в Царстве Божием, но действительно жить в нём”622.
Декларативная праведность и спасение создают фон, на котором Православие становится непонятным. И даже обыкновенная православная молитва баптистам представляется простым перечнем нужд и “бесконечных воплей о помиловании: “Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй!”. “И действительно,- возмущаются их богословы, - какое надо иметь превратное понятие о Боге любви, чтобы говорить Ему сорок раз подряд: “Господи, помилуй!”, повторять эту молитву о помиловании из года в год, на протяжении многолетней жизни и не иметь уверенности в том, что Бог услышал и Бог помиловал”623. В том-то и дело, что именно вера в то, что мы будем услышаны и помилованы, делает нашу молитву часто повторяемой, а всегдашнее осознание себя грешниками делает её постоянно употребляемой.
Объяснить причину непонимания такой простой молитвы протестантами можно только их языческим пониманием молитвы. Возражение строится так, словно это Богу необходимо донести информацию о наших нуждах и Он, узнав о чём мы Его просим, принимает решение. Они (язычники) думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им, - говорит Спаситель, - ибо знает Отец ваш, в чём вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него (Мф. 6,7-8). Не Богу, а нам нужна непрестанная молитва (1Фес. 5,17) и непрестанное благодарение (1Кор. 1,4; Еф. 1,16; 1Фес. 2,13; 1Фес. 5,17; Евр. 13,15), наше сердце молитвою очищается (Пс. 50,12), а не то, чтобы Бог ею информировался или раздабривался.
Отчего в 135-м псалме (в конце каждого стиха) 26 раз звучит один и тот же возглас: “Ибо вовек милость Его”? Оттого, что сердце псалмопевца переполнено славословием! “Славьте Господа, ибо Он благ...” (1 ст.) Когда же душа видит свою скверну, тогда переживаемое ею снова и снова заставляет стонать об одном и том же. Когда мать рыдает о потере своего сына и безутешно причитает: “О, на кого же ты меня оставил!”, скажите, придёт ли на ум нормальному человеку (я уж не говорю - христианину) одёрнуть её, сказав: “Не повторяйтесь, мы это уже слышали!”? Вот так и душа христианская, когда теряет из сердца своё самое дорогое - Христа, то скорбит об этом не менее и кается и просит: “Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй...".
Тема эта обширна. О ней нужно говорить детальнее. Данная глава на это не претендует. Мы “спасаемы” (1Кор. 1,18) Господом нашим Иисусом Христом, но не без нашего усердия. Опыт общения показывает, что баптисты бывшего советского региона гораздо острее чувствуют значимость духовной жизни, чем их западные господа-богословы. Думаю, душа баптиста-славянофила по природе своей не может быть вполне убеждена правовым кабинетным рассуждением о спасении. Она склонна к православному живому богословию, способна и жаждет осмысленного духовного подвижничества.
И в то время как крещёному баптисту не остаётся ничего иного, как только рассказывать остальным о том, каким он был плохим, а теперь стал хорошим и как всё это здорово, у православных есть свое (более глубокое) понимание христианской духовности.
Искупление
"Чудо из чудес, что Господь и Творец мой, истлевшее моё грехом естество воссоздал... Вознеси к Нему прежде молитвы и славословия, сердечный глас, чтобы Он даровал тебе иго Своё благое и бремя Своё лёгкое возложил на сердце твоё".
Святой праведный Иоанн Кронштадский
История Голгофской Жертвы началась ещё от создания мира (Откр.13,8). Её значение, как бы высоко мы его не ценили, всегда будет недооценено, ибо даже тогда, когда мы говорим в абсолютных категориях, мы не можем охватить вполне значения и глубины того, о чём говорим. Искупление есть тайна, в которую желают проникнуть святые Ангелы (1Пет. 1,12), а потому, что бы ни говорили мы в объяснение её, она всё же не перестанет быть тайною. С этим приходится мириться, как и с прочими проявлениями человеческой ограниченности. Тайна Голгофы до Второго Пришествия останется тайной, сколько бы мы о ней не говорили. Тем не менее, в главных своих чертах она осмысленна и это осмысление даровано Церкви и отражено в Священном Писании.
Откровение Непостижимого Бога, обращённое к падшему человеку, необходимо должно быть приспособлено для его восприятия. Писание Бого-человечно. Ошибкой было бы игнорировать одну из этих сторон.
Посему Библия полна образов и аналогий. Они неизбежны как неизбежен человеческий язык в богочеловеческом общении. Но необходимость притч и образов в Божественном откровении не означает их равенства между собой. Как мы наглядно убедимся ниже, наличие фразы или даже тезиса на строке Священного Писания ещё не даёт нам права считать её догматической.
Например, в Библии есть немало мест, где Богу приписывается телесные формы (руки, глаза, уши и т.д.), и телесные действия (видеть, слышать, сидеть, ходить и т.п.). Традиционно всеми христианами такие словоупотребления понимаются как символические.