Страница 60 из 93
Не стоит к первоапостольской Церкви прикладывать всё то, что обрело свою каноническую форму в ходе истории. Также поступают и "Свидетели Иеговы", спрашивая: “А почему это, если христиане и апостолы верили в Троицу, этого слова даже нет в Библии! Где в Библии слово "единосущный"?”, не сказано в Писании и о том, что во Христе два естества соединены "неслитно, неизменно, неразлучно, нераздельно" и т.п. Из этой же серии и резюме баптистского богословия: "Нигде в Священном Писании не упоминается, чтобы "исповедывание прихожан" входило в круг обязанностей апостолов... Никогда, ни при одном случае обращения грешников ко Христу апостолы не "разрешают" грехов "властью, данной им от Бога"540. Вообще под лозунгом "Нигде в Священном Писании не упоминается"... как видим, можно дойти до отрицания чего угодно.
Видимо, по неведению баптисты не без ноты возмущения вопрошают: "Но следуют ли священники этому правилу? Мы не знаем случая, где бы священник поведал о своих собственных грехах тому, кого он исповедует, и пригласил его помолиться вместе о взаимной нужде"541. Не поддерживая сего тона, сообщаем: священники Православной Церкви также исповедуют друг друга, обличая свои грехи перед духовником. (Духовник – это чаще всего священник, опытный в духовной жизни и могущий вразумить не только цитатами из Писания, но и опытом их воплощения). Его священник просит помолиться о своих недугах и нужде. У Патриарха Московского и всея Руси тоже есть духовник - архимандрит Кирилл (Павлов), к которому он регулярно ездит в Троице-Сергиеву Лавру и исповедуется.
"Человек, взявший на себя смелость исповедывать других... – считают баптистские богословы, - находился бы в постоянной опасности оказаться неверным пред Господом и Богом. Не будучи всезнающим, человек этот мог бы "связать" там, где Бог желал бы простить" и наоборот542. Мысль эта совершенно верна, но к учению Православной Церкви о покаянии и исповеди неприложима. В отличие от католичества, православное исповедание не возлагает на священника роли праведного судьи, оставляя этот суд Единому Судии всех Богу (Евр. 12,23). "Я являюсь только свидетелем твоего раскаяния", - говорит священник перед исповедью543. Его служение в том лишь состоит, чтобы засвидетельствовать о раскаянии исповедующегося перед Господом. Важно понять, что исповедь это не сеанс психотерапии и не выжимание покаяния из тех, кто его не имеет. Росток покаяния должен произрасти из сердца кающегося, он не может быть насаждён извне священником или зачтён с помощью исповедальной формулы. Таким образом в православии полноценность исповеди всецело зависит от кающегося. Сама по себе разрешительная молитва, на которую такой акцент делают протестанты, не имеет никакой магической силы. Это не заклинание, а лишь свидетельство о совершившемся покаянии и как следствие - о прощении Господнем. А если покаяние лицемерно, то и свидетельство недействительно и прощение воспринято быть не может.
"Православная Церковь учит, что "на исповедь христианин является как больной, недужный человек", - верно замечают баптисты, но вывод из сего делают неправильный, утверждая что "в большинстве случаев имя такому человеку не "христианин", а "погибший грешник"544. Такое заключение, на наш взгляд, несколько поспешно. Ведь грех это – болезнь, которой в различной степени болеют не только православные. Если говорим, что не имеем греха – обманываем самих себя, и истины нет в нас (1Ин. 1,8). Вопрос об исповеди – это не вопрос о наличии или отсутствии греха, а лишь о средствах борьбы с ним.
Никаким учением о грехе грех не устранить. Грехи, увы, есть у представителей всех вероисповеданий. Это, можно сказать, явление интерконфессиональное. Но есть огромная важность в том, как мы к ним относимся. Их можно упорно не замечать по той причине, что их у нас быть не должно, можно разработать учение, отделяющее их от личного спасения, можно учредить некую плату за грехи и умереть со словами Франциска Ассизского: "я не сознаю за собою никакого прегрешения, которого я не искупил бы исповедью и покаянием". Есть ещё много способов "борьбы со грехом", неприемлемых для православного опыта. Образы покаяния также различны. Протестантизм рассматривает покаяние как разовый акт, как явление важное, но всё же временное. В Православии покаяние понимается как всегдашнее состояние. Таинство исповеди, в этом смысле, это лишь естественное проявление этого состояния, его воцерковление.
Благодатью Господней исцеляется всякий недуг, в том числе и духовный. Господь спасает и исцеляет нас не без нас (иначе все были бы святы). Исцеление человеческой воли без её встречного движения невозможно. И прежде чем бороться с духовной гнилью (грехом), необходимо, по крайней мере, её видеть. Путь к этому созерцанию проходит через "тщательное исполнение заповедей Христовых – которое, по слову преп. Симеона Нового Богослова - научает человека его немощи"545. В этом Православие видит начало исцеления души. "Начало просвещения души - говорит преп. Пётр Дамаскин - и признак её здравия заключается в том, когда ум начинает зреть свои согрешения, бесчисленные как песок морской"546.
Только познание себя, своего ветхого человека открывает всю бесконечную значимость дара Христова. "Кто совершит великое дело, – говорит святитель Игнатий, – установит вражду со грехом, насильно отторгнув от него ум, сердце и тело, тому дарует Бог великий дар: зрение греха своего"547.
Исповедание грехов делает их видимыми. И только тогда, когда человек может нелицемерно, со всею ясностью различить в себе составляющие его гибели, он становится способен к реальной борьбе с ними. Только видящий свою смертельную заражённость грехом нуждается в Исцелителе. В Православии слова Христа: "Не здоровые имеют нужду во враче, но больные" (Мф. 9,12) понимаются как важнейшее условие постоянного богообщения, а не только перехода от неверия к вере. Смирение – это не направленное самовнушение, а реальное видение болезней своей души, их неизлечимости собственными силами, искреннее желание и готовность меняться во Христа. "Смирение и рождающееся из него покаяние – единственное условие, при котором приемлется Христос… единственное нравственное состояние, из которого можно приступить ко Христу, усвоиться Ему"548.
"Блаженны чистые сердцем" (Мф. 5,8.), – говорит Господь. Для всякого грешника путь к этому состоянию пролегает также чрез смирение. "Надо сперва усмотреть свой грех, – наставляет святитель Игнатий, – потом омыть его покаянием и стяжать чистоту сердца, без которой невозможно совершить ни одной добродетели чисто, вполне"549. При постоянстве грехов и понуждении себя ко исполнению Христовых заповедей православный христианин имеет постоянство смирения, а значит, и постоянство благодатного изменения во Христа, т.е. внутреннего преображения. Таким образом, непрестанное покаяние неотделимо от духовной жизни, частью которой является исповедь. Они органично взаимосвязаны в своей жизненной необходимости.
Цель исповеди – прощение грехов. Разность в понимании сего дара Божия естественно делает и отношение к исповеди различным. Авва Исаия отшельник о критерии прощения говорит так: “Знамением того, что грех прощён служит то, что он уже не производит никакого действия в сердце твоём и ты забыл о нём до того, что, при разговоре ближних о подобных грехах, ты не ощущаешь никакого сочувствия к нему, как вполне чуждому тебе. Это значит, что ты помилован. Напротив того, неблагоприятен признак, если сочувствие к греху продолжает жить в тебе и действовать, а ты небрежёшь об этом. Плачь, сокрушайся, болезнуй о таком состоянии, доколе не испросишь милости у Бога”550. Следовательно, прощение Божие в православном его понимании не есть просто внешнее снисхождение прощающего Владыки, а реальное высвобождение из плена страстей спасающей десницей Господа Бога. Здесь животворящее единство человеческой решимости и воли Всеблагого Творца! Отсюда понятным становится и постоянство покаянного чувства в душах подвижнических: кто не удовольствуется слепою бесчувственностью, тот “болезнует о таком состоянии” до действительной победы над семенем греха.