Страница 15 из 17
А жизнь, причем не только современная, но и вообще как таковая, действительно жестока. И вряд ли к женщине она более жестока, нежели к мужчине. Она жестока вообще. Почему? Потому, что в мире очень много людей, не знающих своего Творца, отвергающих Его, а следовательно, добровольно отдающих себя во власть жестокого и бесчеловечного "князя мира сего". Вот почему жить бывает порой так трудно. Но это только до тех пор, пока не обретем мы Бога, не найдем в Нем Помощника и Покровителя, Утешителя и Наставника. Познать Его как Высшую Ценность и Цель, достижению Которой нужно подчинить все,- в этом разрешение всех недоумений, преодоление всех противоречий, а вместе с тем и то счастье, ради которого создан человек, которое не оставляет места ни для одиночества, ни для безысходности.
Я воцерковляюсь, в храм хожу всего 2,5 года Дело вот в чем: я не могу постоянно думать о своих грехах, то есть перед исповедью, иногда в течение дня я думаю о них и каюсь, но в течение всего дня - не могу. Может, если бы я о них думала постоянно, я бы никого в жизни не осудила, а так за суетой забываются свои грехи и, когда видишь чужие, иногда расходишься настолько, что в этот момент бессмысленно себе напоминать, что я еще хуже Надо ли сознательно напоминать себе о грехах постоянно? Я где-то читала, что неполезно в них все время копаться, а с другой стороны, как сохранить состояние осознания, что я ничто и хуже всех?
Это очень хороший вопрос, потому что он показывает подлинное понимание самых основ духовной жизни. Действительно, осознание своей греховности и покаянное движение к Богу - это вступление на путь ко спасению. Преподобный Петр Дамаскин писал, что первый признак "начинающегося здравия" человеческой души - это видение своих грехов, "бесчисленных, как песок морской". Почему так? Потому, что и мир, и человечество на самом деле больны - больны страстностью, вошедшей в нас с падением праотцев, больны грехом, порождением этой страстности.
Но когда может начаться исцеление больного? Конечно, не раньше, чем он поймет, что болен и что нуждается во враче. Поэтому и наше спасение начинается с того, что мы понимаем, что мы страстны и грешны и единственным врачом, могущим исцелить нас от этого смертоносного недуга, является Господь. Лишь с этого момента у человека появляется чувство того, что Бог для него необходим, что без Него невозможно спасение, невозможна сама жизнь.
Но это чувство, как и все доброе, легко утратить, легко позабыть о нем, погрузиться в привычную многозаботливость и суету. И вместе с этим чувством уйдет и живая память о Боге, и стремление к Нему как к Единственному, могущему утешить, укрепить и спасти. И хуже того - вновь начнут просыпаться страсти, в жизнь вновь начнут прокрадываться прежние, уже оплаканные, казалось бы, грехи. И, конечно, не осуждая себя за то, что нам действительно о себе известно, мы будем судить других за то, чего на самом деле может вовсе и не быть. Вот почему святые отцы заповедуют нам иметь покаяние своим непрестанным деланием, а один из них говорит об этом так: "Хотя бы ты взошел и на самый верх добродетелей, об оставлении согрешений молись". И одной из таких молитв, помогающих человеку всегда пребывать в покаянии, отцы, древние и близкие нам по времени, называли краткую молитву Иисусову: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго".
Однако Вы правы, когда говорите о том, что нельзя постоянно копаться в своих грехах, подробно припоминая и анализируя их. Такое воспоминание всегда ранит и оскверняет ум и сердце человека. Поэтому нужно помнить о своей греховности, но не вспоминать детально грехи.
Только нужно правильно понимать, что это значит - жить с сознанием того, что ты грешный человек. Это не предполагает какой-то "забитости", "униженности" человека. Нет, просто христианину необходимо постоянно ставить себя пред Богом и в свете Его святости, чистоты и совершенства видеть свое собственное несовершенство и нечистоту, но и надеяться вместе с тем на то, что Его Божественный свет просветит нас, Его сила исцелит и очистит, Его благодать восполнит наши недостатки. Правда, будет это лишь в том случае, если уповать мы будем на Бога, а не на самих себя.
Что понимают под "откровением помыслов"? Мне приходилось встречать такое выражение в святоотеческой литературе, но я слышала, что это такая практика, которой нужно руководствоваться только монахам, а мирянам это неполезно. В то же время меня иногда настойчиво мучают именно помыслы (например, страхи), и я в этом каюсь. Но откровение помыслов, наверное, нечто иное?
Действительно, откровение помыслов - это делание, по преимуществу доступное для монашествующих, да и то, наверное, далеко не для всех, а лишь для тех, кто имеет необходимые для этого условия. А главное условие здесь - иметь возможность жить по-настоящему внимательно к себе и иметь духовника, у которого можно было бы исповедоваться так часто, как это необходимо.
Суть откровения помыслов заключалась в том, что послушник приходил к старцу и говорил ему о том, что его беспокоит, что занимает его ум, что искушает, что смущает. Таким образом, услышав ответ своего духовного руководителя и приняв его с полным доверием, он мог иметь свободу от брани и, как следствие, от скорби, веря, что тяготу его несет за него на вые своей его духовный отец. Благодаря этому высвобождались душевные силы, необходимые для труда над собой, для претворения себя в "нового человека". О преподобном Досифее[1], например, повествуется, что он имел такую свободу в исповедании помыслов, что как только что-то приходило ему на ум, что вызывало легкую немирность сердца, он тотчас же говорил это своему старцу, авве Дорофею, с которым практически всегда находился рядом.
Наша сегодняшняя жизнь подобных условий нам не предоставляет. Поэтому та практика откровения помыслов, которая существовала в наиболее благоустроенных, с духовной точки зрения, обителях, сейчас все же невозможна. Однако в каком-то виде можем "касаться" этого делания и мы. Есть мысли, которые мучают человека и не дают ему покоя, есть греховные помыслы, которые постоянно искушают его, есть что-то, что постоянно вызывает недоумение и мысленную брань. Это-то и нужно исповедовать, чтобы брань отступала, чтобы враг не мог безнаказанно и тайно действовать в нашей душе. Только, чтобы это было возможно, нужно регулярно прибегать к таинству Покаяния и со вниманием относиться к своей внутренней жизни.
Если человек полгода регулярно причащается и искренне желает подготовиться как можно лучше, но не чувствует после Причастия (ни разу) ни радости, ни спокойствия,- значит, с ним что-то не так? Что Вы посоветуете?
На такой вопрос невозможно вполне ответить "заочно": для ответа на него необходимо знать Вашу внутреннюю (да и "внешнюю") жизнь. Причины отсутствия радости и покоя при Причащении Святых Христовых Таин могут быть самые разные. Это может быть и неполная исповедь, и сознательное примирение с грехом в себе, и отсутствие в жизни той всецелой надежды на Бога, которая одна и доставляет нашему сердцу покой. А бывает и так, что желание "подготовиться как можно лучше" имеет основанием мысль о том, что мы "можем что-то сами". Эта самая мысль "не дает" действовать Богу: Господь оставляет нас наглядно убедиться в том, что такое "мы сами" и что мы "можем" без Него. Постарайтесь все же задать свой вопрос священнику, у которого исповедуетесь, думаю, что он скорее поможет Вам разобраться в себе.
Имеет ли какое-то значение время исповеди и Причастия (будни или праздник). У меня есть возможность приходить на исповедь и в будние дни, но говорят, что в праздник лучше. Только не могут объяснить, чем же лучше. Не хочется в праздники мешать тем, кто не может приходить в другие дни. Как быть?
Вряд ли этот вопрос можно отнести к числу принципиальных. Как Причащение в будни, так и Причащение в воскресные и праздничные дни имеют свои "доводы за". В будний день, когда число исповедующихся невелико, можно исповедоваться подробнее, спокойнее, не опасаясь кого-то сильно задержать, можно задать свои вопросы и получить ответы на них. И на службе можно помолиться внимательнее, неразвлеченнее, не рассеиваясь умом по причине большого собрания народа, в том числе и не вполне еще церковного.