Страница 35 из 36
Сходное положение вещей сохраняется и в наше время. – Чем же, по-Вашему, можно объяснить, что люди, которые не обучались риторике, даже малообразованные, говорят иногда убедительнее и увлекают словом сильнее, чем профессиональные ораторы? – Риторические способности и красноречие – различные вещи. Если красноречие – умение увлечь аудиторию речью, сказать или написать красиво, привлекательно, изящно, то риторические способности состоят, в основном, в умении найти наилучшее решение в данных обстоятельствах, должным образом его обосновать и выразить в слове.
Поэтому-то несостоятельно расхожее моралистическое возражение против риторики, будто она даёт человеку недостойному преимущество перед достойным. На самом деле всё обстоит как раз наоборот. Красноречие часто бывает свойственно людям легкомысленным, недобросовестным и нескромным, ибо способность к красноречию соблазнительна и порождает в человеке излишнюю самонадеянность.
Риторические способности вырабатываются образованием, опытом, нравственной подготовкой, поэтому риторическое образование даёт обществу единственное средство избавиться от некомпетентности и демагогии. Не случайно риторика была центром системы образования до тех пор, пока устройство и жизнь общества в европейских странах были основаны на христианском мировоззрении и христианских нравственных ценностях.
И сегодня, если мы стремимся восстановить правильное устройство нашего общества, нам не следует забывать о риторике как важнейшей образовательной дисциплине. – Нет ли в изучении риторики противоречия словам Христа: Когда же поведут предавать вас, не заботьтесь, наперед, что вам говорить (Мк.13,9) – Во-первых, в этом отрывке из Евангелия сказано об исповедании своей веры, а во-вторых, когда мы открываем, например, Послания святого апостола Павла, мы видим, что они построены по правилам античной риторики.
Риторика не занимается тем, как человеку является новая мысль, – этим вообще наука заниматься не может. Что касается правил риторики, построения аргументации, то вся христианская проповедь, культура построена на риторике, чем, собственно говоря, христианская и европейская культура отличается от восточной. Риторика предполагает понятие личности, это персоналистическое учение, во-первых, и, во-вторых, риторика предполагает свободу воли, то есть свободное присоединение к аргументации.
Риторика отличается от теории внушения, теории лекционной пропаганды тем, что человек может присоединиться или не присоединиться к аргументации свободно. И надо вам сказать, что история начала развиваться именно с развития святоотеческой философии, с развития христианской проповеди. – У Вас есть любимые риторы? – Святой Иоанн Златоуст – великий ритор, Августин – он был профессором риторики.
Из современных русских риторов я люблю Ильина, святого митрополита Филарета Московского – замечательный ритор был, митрополита Платона – классика русской риторики. Русская риторика вообще священниками делалась, возьмите авторов русских риторик: Кошанский, Бартов – все из священнических семей, из духовного сословия. Кто же наукой занимался? Дворяне наукой особо не занимались.
– Ваш сын учится в классической гимназии. Значит ли это, что Вы считаете гимназическое образование наилучшим? – Среднее образование должно быть стандартным и разнообразным одновременно. Нам необходимы школы различных типов, с различным уровнем подготовки, с различной предметной ориентацией, государственные, частные и общественные, светские и церковные.
Но при этом тем более необходим единый государственный стандарт среднего образования, не минимум, а именно стандарт, который обеспечивал бы как достаточный уровень знаний, так и образовательное единство общества. Варианты образования возможны на основе такого стандарта. Однако состав вариантов образования, в свою очередь, ограничен и определяется строением нашей культуры.
Классическая гимназия является эталонным вариантом среднего образования. Дело в том, что в отношении к образованию все знания подразделены на три разряда: физику в широком смысле, то есть систему знаний о действительности; искусства, то есть систему знаний о нормах и опыте деятельности; органон, то есть систему знаний о средствах мышления и речи, необходимых для познания реальности и для созидательной деятельности.
Классическое гимназическое образование состоит в том, что учащиеся именно овладевают органоном, а не узнают о нём нечто интересное или важное. Основные предметы классического образования – родной язык, классические языки, иностранные языки, математика. Эти предметы и составляют инструментарий мышления. Полное знание русского языка невозможно без проникновения в его смысловую основу – классические языки – и без сопоставления форм родного языка с формами иностранных языков.
Но освоения одного только органона недостаточно для образования. Предметы "физического" и "технического" циклов необходимы содержательно и практически. Однако для правильного усвоения соотношения между органоном, науками и искусствами исключительно важно, чтобы картина действительности была представлена в образовании в органическом виде – полно, последовательно и определённо.
– Полнота, видимо, требует и обучения Закону Божьему? – Несомненно. Преподавание Закона Божьего имеет в классической гимназии особое значение – оно создает правильную ориентацию в картине мира, в системе ценностей, на основе которых строится культура, и в системе речемыслительных средств, образуя тем самым смысловую связь всех трёх циклов человеческого знания.
Классическое образование никогда не будет массовым, но обществу нужны люди, систематически владеющие культурой, – не для управления, почёта или преимущества перед другими, а для специфической работы, которую только они и могут квалифицированно делать. Что же касается гимназии Шичалиных – это очень хорошая гимназия. – А университетское образование?
Как Вы оцениваете его нынешнее состояние и перспективы? – Университетское образование в последние годы несколько размывается. Во-первых, у нас появилось множество учебных заведений, самозванно именующих себя университетами и не дающих действительно университетской подготовки. Во-вторых, возникла мода бездумно подражать западной высшей школе.
В-третьих, рыночно-экономическая идеология размывает педагогическую и научную этику как культуру в целом. Но это всё скоро пройдёт. Университет же является научным учебным заведением, основа которого – традиционно сложившийся коллектив преподавателей-учёных, научные школы и библиотека. Опыт последних лет ясно показывает, что наша система университетского образования весьма эффективна: уровень подготовки студентов и аспирантов из стран Западной Европы, не говоря уже о студентах из США, значительно ниже, чем уровень наших выпускников.
Поэтому нашему Госкомвузу следует подумать не о тарификации наших дипломов в иностранных государствах, а о развитии и совершенствовании отечественной университетской традиции и о статусе российского университета, который должен соответствовать высокому уровню науки и преподавания в учебном заведении, претендующем на такой статус. Хотелось бы быть уверенным, что мы готовим специалистов для России, а не для Америки.
Будущее университетского образования во многом зависит от средней школы, и уже сегодня возрастающий уровень подготовки абитуриентов требует существенного усложнения и совершенствования университетских программ. – Считаете ли Вы, что образование должно оставаться исключительно светским? – Мне кажется, что у нас должна развиваться система православных высших учебных заведений, не только принадлежащих Русской Православной Церкви, но и государственных.
Более того, образование не должно и не может сводиться к "предоставлению информационных услуг". Задача университетского образования заключается в подготовке и воспитании образованного человека, способного к творческой деятельности. Условие творчества– цельность личности. Без веры и без религиозной культуры личность не может оставаться цельной.
Спрашивается, как же быть с ответственностью университетского преподавателя и всякого педагога за будущее молодых людей, которые вверили себя его попечению? – Мне кажется, что существует и иная опасность – рационализация богословия, стремление понять веру умом, а не сердцем. – Правда ваша, такая опасность существует. Но без сердца и без веры ничто не возможно.