Страница 15 из 39
Не стало его, говорится в Книге, но он не умер. Бог живым взял его на небеса. Только два человека из ветхозаветного человечества сподобились такой милости: Енох как представитель допотопного человечества, и пророк Илия как представитель послепотопного человечества. Они живыми взяты на Небеса и во времена антихриста вновь придут на землю, чтобы свидетельствовать о том, что и до, и после потопа возможен был путь праведности.
Два царства По поводу двух направлений в жизни, происходящих от Каина и от Авеля (Сифа), блаженный Августин в своем труде “О граде Божием” писал в 15-й книге: Так, от двух родоначальников человеческого рода был рожден Каин, принадлежащий к человеческому граду, а потом Авель, принадлежащий ко граду Божию. Как относительно одного отдельно взятого человека мы по опыту убеждаемся в истине, сказанной апостолом, что не прежде духовное, но душевное, потом духовное, и потому каждый, поелику рождается от осужденного остатка по Адаму, рождается злым и плотским, а потом, возродившись во Христе, становится добрым и духовным, так и в целом человеческом роде, лишь только существование этих городов стало выражаться сменой поколений, рождающихся и умирающих.
Первым родился гражданин этого века, то есть Каин, потом уже чужой для этого века, принадлежащий ко граду Божию, то есть Авель, благодатью предназначенный, благодатью избранный, по благодати странник земли, по благодати гражданин неба. Так блаженный Августин описывает существование не просто двух народов, а как бы двух градов, двух царств, которые хотя и существуют рядом и внешне вроде бы и перемешаны, но духовно совершенно различны. Это – тайна духовной жизни.
Святитель Иоанн Златоуст говорил: Авель не построил никакого города, потому что искал града небесного для себя. Вот два пути: один – путь материалистов, ищущих счастья в этой жизни, счастья осязаемого, благополучия, которое можно видеть и трогать. Другой путь – путь, не ищущих счастья в этой жизни, но совершающих духовные подвиги. Главное назначение их жизни – это град духовный, Новый Иерусалим, сошедший с небес.
В русском древнем богословии очень ярко отражено учение о странствии Царствия Божия, согласно которому оно переходит с одной земли на другую, от одного народа к другому. Первое странствующее царство – это Церковь Авраама, Исаака, Иакова – Ветхозаветная Церковь. О древних праведниках апостол Павел в Послании к Евреям говорил, что Авраам, Исаак и Иаков не имели места жительства постоянного, ибо искали для себя града Небесного.
Но не сохранили древние иудеи своего достоинства, распяв на кресте Сына Божия. И ужасно было их положение, когда Сын Божий, обвиняя их, сказал: Ваш отец диавол! (Ин. 8, 44) Ветхозаветное Царство существовало во дни первого Рима. Во дни второго Рима возникает второе Царство Божие – Византия. Именно из этого Второго Рима – из Византии – пришло на Русь Православие во всем его великолепии и чистоте.
Но времена меняются, заключается уния с католиками – и второй Рим падает. Наши предки говорили: “Москва – третий Рим, а четвертому не бывать”. В этих словах нет даже намека на гордость, а только понимание своей ответственности. В те давние времена привыкли веками опираться на Византию, подражать ей. И вдруг все эти каноны и уклады рухнули. И тогда на Русскую землю стали смотреть с надеждой.
Греческие восточные патриархи, цари, князья, простой народ – все смотрели с надеждой на последнее Православное Царство. Это – великое призвание, великая миссия, великая ответственность! Митрополит Антоний (Храповицкий) говорил, что русские не есть понятие этническое или расовое, русские – понятие религиозное. Это, действительно, некое избранничество, особая миссия.
И если вам когда-нибудь доведется побывать на Афоне, вы услышите огромное количество преданий, древних пророчеств, которые говорят о грядущей судьбе Российского царства, о его значении для всей православной вселенной. Одно из преданий гласит, что, когда в Святую Софию в Константинополе ворвались агаряне-турки и стали уничтожать ее святыни, в этот самый момент со Святою Чашею в руках вышел иеромонах со словами: “Со страхом Божиим и верою приступите”.
Агаряне бросились на него, но расступилась стена храма, приняла в себя священника и сомкнулась вновь. Это предание говорит, что, когда русские воины войдут в Святую Софию как освободители, стена расступится вновь, выйдет этот древний иеромонах, произнесет те же слова: “Со страхом Божиим и верою приступите”, – и причастит русских воинов-освободителей, которые, конечно, сложат свое оружие перед входом, не дерзая войти с ним в храм Божий.
Итак, последняя битва между каинитами и сифитами еще впереди. Вся история христианства – это история сражений. Но при этом мы всегда помним что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против миро-правителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять.
Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие (Еф. 6, 12-17). Беседа 3. Всемирный потоп. Вавилонское столпотворение Первый грех человечества – смешение родов Мы рассмотрели ранее (См. 2-ю беседу)
, как стали развиваться на земле два различных рода человеческих: потомки праведного Авеля, называемые сифитами по имени рожденного вместо убитого Авеля Сифа, ибо как сказала Ева: Бог положил мне другое семя, вместо Авеля, которого убил Каин (Быт. 4, 25), и неправедный род человекоубийцы Каина, все более и более погрязающий в грехе, называемый каинитами.
Господь не хотел, чтобы смешивались эти два рода, поскольку дорожил чистотой рода праведного. Но когда люди начали умножаться на земле и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал (Быт. 6, 1-2). Здесь сынами Божьими названы потомки Сифа, а дочерьми человеческими – потомки Каина.
Господь не хочет, чтобы семейная жизнь человека строилась не на основе духовного единства, а только на плот-ском выборе. В Послании Апостола Павла к Ефесянам мы находим такие слова: Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее (Еф. 5, 28-29).
А ранее Господь сказал: Оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть (Быт. 2, 24). Вот великое назначение христианского брака: двое – одна плоть в едином духе. Единство не только плотское, но и духовное. То огромное количество разводов, которое мы сейчас имеем в обществе, является следствием того, что многих людей привлекает в браке чисто внешняя сторона взаимоотношений мужчины и женщины.
Но внешняя красота не всегда соответствует красоте внутренней, и в Евангелии есть много примеров такого несоответствия, когда внешне благочестивые люди оказывались внутри исполненными коварства. Господь Иисус Христос говорил, что они уподобляются окрашенным гробам (Мф. 23, 27). В Израиле был обычай украшать места захоронения, придавать им вид склепа, маленького дворца.
Снаружи – красиво, а внутри происходит процесс разложения человеческой плоти. У апостола Павла есть другое сравнение: стена подбеленная, – так сказал он допрашивавшему его еврейскому первосвященнику. Что это означает? Если у человека не хватало средств на постройку стены из камня, он использовал любые подручные средства: камень, дерево, глину, а потом, чтобы придать постройке единообразный вид, все это белил.
Снаружи было приличное строение, а внутри – хлам. В свое время мне довелось общаться со священником, который, еще будучи семинаристом, очень щепетильно относился к выбору спутницы жизни, но ошибся, выбрав как раз стену подбеленную. Это было в те времена, когда священнослужителей было мало и они считались богатыми людьми. Многие девицы приезжали тогда в семинарию с напускным благочестием, а на самом деле – чтоб получить семинаристов себе в мужья.
Эти девицы знали, что священник может жениться только один раз. На момент знакомства будущая жена была скромна, вежлива, ходила в платочке, часто посещала храм, настаивала на частой исповеди. Но как только они обвенчались, сняла платок и заявила: “У тебя своя жизнь, а у меня – своя. Я буду тебе верная жена, но не требуй от меня ничего больше”. Жизнь этого священника стала мучением, духовной проблемой.