Страница 7 из 177
магия.
Несколько лет тому назад в Москву со Святой горы Афон привозилась
в специальном саркофаге голова святого великомученика Пантелеймона.
Чтобы облобызать ее (через стекло) к этому саркофагу стояла очередь в те-
чение всего месяца с утра до вечера, причем люди ждали в ней своего момен-
та по 8–10 часов. Однако на вопрос, почему они пришли сюда, многие из них
могли сказать только, что «это полезно для здоровья». В такой религиозности играют основную роль не личные отношения верующего с Богом, но тот материальный объект, своего рода фетиш, без которого религия для этих людей теряет смысл. С таким религиозным «материализмом» связана и позиция священника, который начинает видеть в себе не пастыря, задача которого состоит в том, чтобы помогать людям на дороге к Богу, а sui generis хранителя святыни, стража, чья функция заключается в том, чтобы не подпустить к святыне «непосвященного», то есть неготового или так или иначе не очищенного от греха. Если Иисус призывает к себе всех словами «приидите ко мне все труждающиеся и обремененные», то такой священник рассуждает по принципу profani, procul ite — «идите прочь, непосвящённые».
4Нередко он обращается с прихожанами крайне резко и грубо, может недопустить
до причастия, так как считает, что человек недостаточно хорошо подготовился.
Может и заявить, что пришедший к нему на исповедь так ви новат,
что ему нельзя даже исповедаться, а может и начать задавать вопросы,
относящиеся к интимной сфере и т. п. Таким образом евангельское учение
превращается в систему запретов и запугивания прихожан. Так, например,
считается, большим грехом, если женщина или девушка придет в церковь
в брюках или не наденет на голову платка.
Источником для настоящего исследования являются, разумеется, не
официальные документы Русской Православной Церкви, но газетные публи-
кации, материалы церковной или около- и даже псевдо–церковной (в том
числе и политической) публицистики, широко распространяющаяся по стра-
не зачастую анонимная «православная» литература, нередко вызывающая
неприятие иерархии, в том числе и самого Патриарха, результаты социологи-
ческих опросов, личные наблюдения автора и других религиоведов и бого-
словов. Это важно иметь в виду, поскольку речь в данной работе идет не о
доктрине РПЦ и не о смысле православной веры, как она отражается в трудах
замечательных богословов как прошлого, так и нашего времени, но исключи-
тельно об обыденном сознании верующих или причисляющих себя к числу
верующих людей, о той стихийной «идеологии», что складывается в душах
верующих, ассоциирующих себя с православием, в России рубежа XX и
XXI вв. Понятно, что эта идеология никоим образом не отражает позицию
Церкви, выраженную в ее официальных документах или в заявлениях, интер-
вью и докладах Патриарха или других иерархов.Необходимо понимать, что одной из основных черт церковного сообщества сегодня является преобладание в нем неофитов — людей, ставших верующими в течение последнего десятилетия и до начала перестройки не имевших к православию и церковной жизни никакого отношения. У наблюдателя может создаться впечатление, что пожилые женщины 60–75 лет, составляющие, как правило, большинство постоянных прихожан каждого, осо-
5
бенно, не городского, а сельского прихода, всегда были верующими. Однако всего лишь 15 лет назад, когда старшим из них было не более 60–ти, они вообще ничего не знали о вере и пришли к ней в тот момент, когда начала изменяться государственная политика в отношении религии.
При этом образцом для поведения они естественно избрали имитацию того стиля, который был присущ поколению их матерей и бабушек, то есть тем людям, что сохранили православие как исповедание и образ жизни в эпоху советской власти. Имитация не только в поведении простых верующих, но и в целом становится одной из ведущих черт религиозного сознания сегодня, при этом за образец берется Россия второй половины XIX века и охранительные тенденции (в широком смысле этого слова, то есть от поздних славянофилов и К. Леонтьева до К. П. Победоносцева и «Черной сотни»), присущие в ту эпоху церковному сознанию. Именно идеализация прошлого (не эпохи апостолов и проповеди Евангелия или времени великих святых типа Сергия Радонежского, но XIX и начала ХХ века!) привела к тому, что вопрос о канонизации Николая II и членов его семьи, убитых в 1918 году, стал в середине 90–х гг. главным для значительной части верующих и тех, кто отождествил с православием свои политические взгляды и мировоззрение в целом.
Многие из ревнителей скорейшей канонизации царя Николая II и его
семьи требовали, чтобы убийство царя рассматривалось как ритуальное, то есть совершенное иудеями в ритуальных целях, а сам он был прославлен как «царь–мученик», «помазанник Божий» и «хранитель православия», «от жидов умученный». Если же взять составленные ему молитвы, в частности, акафист, то там он прямо уподоблялся Христу в словах «яко овца на заколение ведом», которые относятся только к Иисусу, и далее в формуле «яко агнец непорочный полагаешися во искупление грех наших, да вси непрестанно тя славим: Радуйся, боголюбезная жертво». Здесь опять‑таки присутствует недопустимое с точки зрения верующего христианина (а на языке религии просто–напросто кощунственное) уподобление фигуры Николая II Христу-
6
Спасителю и в сущности осуществляется подмена: Искупителем и Ангцем Божиим, что вземлет грех мира, оказывается не Иисус, а царь Николай II.
Разумеется, такого рода богословские новации свидетельствуют только об одном — о крайне низком интеллектуальном уровне и полной богословской неграмотности тех, кто эти тексты составляет, однако этот акафист име ет широкое хождение среди православных верующих и издается (без благословения Патриарха!) достаточно большими тиражами. Вот почему митрополит Ювеналий (Поярков), возглавляющий синодальную комиссию по канонизации, долгое время тормозил прославление Николая и его семьи, несмотря на безусловное их почитание верующими. По мнению митрополита канонизация царской семьи не должна была быть политическим событием и не означает канонизации монархии. Вот почему царь был прославлен как страстотерпец только летом 2000 г. вместе с собором из 900 новомучеников.
Мнение, согласно которому православие неотделимо от монархического образа правления, опять‑таки заимствованное у представителей охранительной тенденции второй половины XIX века, к концу 90–х гг. все более берется на вооружение публицистами из православных братств. Однако, утверждая, что с первых дней своего существования православная Россия была монар-
хией, ее апологеты просто забывают о многовековой истории Новгородской и Псковской республик. Такая позиция приводит к тому, что среди русских святых находится место и Григорию Распутину, которого О. Платонов, а вслед за ним В. Евсин и газета «Благодатный огонь» называют «оболганным старцем». Как пишет Татьяна Гоян в известной газете «Русский Вестник», «оклеветание личности старца Григория (с 1908 года), было основной задачей антихристианских и антирусских мировых сил с целью свержения Царского Самодержавия в православной России. Жидо–масоны и развращенные ими неверующие российские люди представляли Григория как главное зло всех бед, а используя клевету вокруг него, заливали ложью и потоками грязи всю Царскую семью». В этой же газете сообщается, что в декабре 2001 года в Москве «обильно замироточили три иконы святого мученика». В заключе-
7
ние статьи замечается, что в России «народное почитание святого предшествовало закреплению этого почитания Церковной властью». Это уже почти прямой призыв канонизировать Распутина, обращенный, разумеется, к Московской Патриархии.
Святым «игуменом земли Русской» объявляется и царь Иоанн Грозный.
«Как некогда богатырство, — пишет митрополит Иоанн (Снычев) в своей книге “Самодержавие духа”, — опричное служение стало формой церковного послушания — борьбы за воцерковление всей русской жизни». Далее покойный иерарх говорит о том, что вся жизнь царя Ивана IV «имела подвижнический характер» и заключает тем, что, «приняв на себя по необходимости работу самую неблагодарную, царь, как хирург, отсекал от тела России гниющие, бесполезные члены». Казалось бы, такое переосмысление опричнины и самого феномена святости с точки зрения православия должно ка-