Статьи и речи

Вот они, кролики (все эти неплохие люди — соседи, родственники и друзья этого мальчика и его родителей), вот почему советская власть просуществовала так долго и теперь еще грозит нам тем, что все вернется.

"Вам можно и непременно надо бы кричать! Кричать, что вы арестованы! Что переодетые злодеи ловят людей! Что хватают по ложным доносам! Что идет глухая расправа над миллионами!.. Но с ваших пересохших губ не срывается ни единого звука, и минующая толпа беспечно принимает вас и ваших палачей за прогуливающихся приятелей", — так пишет Солженицын в самом начале своей книги.

Он вспоминает о профессоре Дмитрии Аполлинарьевиче Рожанском, который на собрании в ленинградском Политехническом институте воздержался, когда все гневно голосовали за смертную казнь обвиненным по делу Промпартии, и был тут же посажен, однако затем вернулся."Не сказать ли, что он выдержал поединок со Сталиным? Что граждански–мужественное общество не дало бы повода писать ни этой главы, ни всей этой книги?", — спрашивает Солженицын и самого себя, и каждого из нас.

Писатель описывает особенное ощущение, суть которого сводится к тому, что человек пребывает в полной уверенности, что он ничего не сможет, у него ничего не получится, ибо он слишком незаметен и, главное, совсем один, поскольку его никто не поддержит. Именно это ощущение приводит к тому, что тирания становится возможной. Ощущение, которое может разрушить все. Ибо и один голос, поданный честно, может противостать злу и подготовить ниспровержение идола. К нему всегда присоединится кто‑то второй. И так далее.

Сам Солженицын, когда он начинал работу над"Архипелагом", был почти один. За ним не стояла никакая структура, его не защищала ни одна организация. О его работе не знал никто за границей, но рядом было несколько друзей, которые прятали рукописи, находили информаторов, устраивали встречи с ними и помогали писателю скрыться в нужный момент от"всевидящего ока"и"утаить эту рукопись в суровую минуту, а потом размножить ее". Именно это"почти"и привело к тому, что Солженицын победил.

Он был услышан. И до"Архипелага"раздавались голоса, которые говорили о том, что такое советская власть. В Париже об этом всегда писали на страницах"Русской мысли"и говорили в стенах Свято–Сергиевского института, об этом говорили о. Александр Шмеман и священник Кароль Войтыла, об этом писал ещё Бердяев.

Однако их голоса тонули в респектабельном хоре европейских писателей и поэтов (вроде Арагона и Элюара), философов и музыкантов, которые вместе с респектабельным настоятелем Кентерберийского собора Хьюлеттом Джонсоном, получившим за это международную ленинскую премию, на все лады восхваляли Советский Союз и подчеркивали, что его противники просто тоскуют по прошлому, которое никогда не вернется.

Этому хору вторил политический истеблишмент, которому не хотелось ссориться с советским правительством, хотя, конечно, политики прекрасно знали, что такое коммунизм, и понимали, что он ничем не лучше нацизма.

Солженицын сказал об этом так, что его услышали все. Вероятно, по той причине, что через его книгу, словно в рупор, сотни людей сумели рассказать о своем опыте, о своей жизни и испытаниях, ибо таков гений этого писателя, что на страницах своих книг он умеет дать высказаться герою от первого лица. Писатель, о котором принято говорить, что он индивидуалист и одиночка, а главное, человек, из всех видов борьбы признающий только единоборство, Солженицын не подавляет своего информатора и никогда не говорит от имени своего героя, как делали и делают это почти все писатели, начиная чуть ли не с Гомера и, во всяком случае, с Платона, а дает возможность говорить ему самому.

После"Архипелага"появились сотни книг, тысячи статей и исследований, посвященных теме, на которую написана эта книга, стали известны новые факты, но"опыт художественного исследования", предложенный нам Солженицыным, не утратил своего значения. Наоборот, на фоне всех этих материалов стала еще больше видна его уникальность как человеческого документа.

Этот аспект творчества Солженицына до сих пор не замечен и не оценен в России. Именно поэтому не только Дума голосует за восстановление памятника Дзержинскому, но и почти 50% опрошенных поддерживают ее решение. Читая Солженицына, понимаешь, что значат слова Цицерона, который назвал историю учительницей жизни.

Страшная и беспощадная в своей подлинности книга Солженицына учит нас не бояться и знать, что полнота ответственности за всё лежит на каждом. Когда мы все вчитаемся в нее как следует, тогда и атмосфера в России, без сомнения, изменится. И навсегда.

Национальная беда России

Разговоры о том, что алкоголизм является нашей национальной бедой, давно стали общим местом, и приводить факты, это иллюстрирующие, нет поэтому ни малейшей надобности. Как приходской священник могу только заметить, что не бывает дня, чтобы с рассказом о том, что в семье пьет муж, отец, сын или брат, ко мне не пришли бы 5–7 человек, не меньше. Нередки случаи и женского алкоголизма. Есть населенные пункты, где алкоголизмом страдают почти все взрослые жители, нередок также и детский алкоголизм.

При этом в борьбе с алкоголизмом в мировой практике накоплен огромный опыт. Прежде всего это движение так называемых анонимных алкоголиков, которое распространено по всему миру и повсюду приносит зримые плоды. Программа из 12 шагов, предлагаемая этим движением, предусматривает веру в «Силу, более могущественную, чем мы», и в Бога, «как мы Его понимаем», но не представляет собой какую‑то новую религию или конфессию. Корректная, но вполне определенная формула («Сила, более могущественная, чем мы») говорит о Боге во вполне библейских категориях, но оставляет при этом возможность включиться в движение и мусульманам, и иудеям, и агностикам, еще не определившим свое отношение к вере и религии, и христианам различных исповеданий.

Это обстоятельство не всегда радует православных священников, многие из которых считают движение анонимных алкоголиков какой‑то сектой или «протестантской затеей». При этом практика показывает, что большинство из людей, пришедших в движение в России, становятся православными и не мыслят своей веры вне Православной Церкви. Американские участники движения и приезжающие из США инструкторы и консультанты не видят в этом ничего плохого, ибо прекрасно понимают, что сама логика жизни ведет русских людей к православию как к вере наших предков. Если бы священнослужители на местах поддерживали это движение и, более того, принимали бы в нем участие, это, несомненно, смогло оздоровить наше общество.

В рамках этого движения создаются группы родственников алкоголиков и товарищества молодых людей и подростков, на чью жизнь повлиял алкоголизм членов семьи или близких друзей. На примере лично знакомых мне людей, которых немало среди прихожан моего храма и моих друзей, вижу, до какой степени много дает человеку участие в работе движения анонимных алкоголиков. Люди благодаря тому, что открыли для себя это сообщество, действительно преодолевают алкогольную зависимость, которая разрушала их иногда десятилетиями, и со временем глубоко врастают в православие и христианство.

Что же касается позиции многих православных священников, то они сегодня, не предлагая никаких реальных методов сопротивления алкоголизму, выступают против движения анонимных алкоголиков и других, как им представляется, неправославных путей к избавлению от этого недуга. Значительно хуже обстоит дело с помощью тем, кто страдает зависимостью от наркотиков. Отдельные священники делают героические усилия, чтобы помочь ставшим наркоманами молодым людям; в глубинке, где наркоману проще уйти от искушения, ибо там просто негде достать наркотики, создают общины, вытаскивают людей чуть ли не из гроба, но в целом вопрос о работе среди наркоманов перед духовенством и церковным народом пока не поставлен. Не говорится совсем об этом и в курсах лекций духовных семинарий.

http://religion. ng. ru/problems/2007–07–04/6_beda. html

Полностью статья опубликована в альманахе «Диа–Логос: Религия и общество» (М., 1997).

Точечная терапия

Журнал Итоги, No. 24 (210), 26 июня 2007

Недавно было объявлено об открытии новой программы фонда Сороса"Горячие точки". Ее куратором стал православный священник отец Георгий Чистяков:

Программу"Горячие точки"мы разрабатываем вместе с экспертами, которых привлекаем из научных учреждений, из правозащитных и иных неправительственных организаций, из числа работников госструктур, в том числе и администрации президента. Как и большинство программ института"Открытое общество", программа"Горячие точки" — это система конкурсов. В ближайшее время будет объявлено о трех, которые мы предлагаем для неправительственных и некоммерческих организаций, работающих в горячих точках.