Статьи и речи

Зло (и тут мне снова придется сослаться на Фромма) – это всегда некрофилия, то есть “страстное влечение ко всему мертвому, больному, гнилостному, разлагающемуся; одновременно это страстное желание превратить все живое в неживое, страсть к разрушению ради разрушения”. Зло можно сравнить с тем зловонием, что на свалке исходит от помойных куч. Зло всегда, употребляя образ Гумилева, “дурно пахнет”.

Злу, если мы будем понимать его вместе с Фроммом именно так, противостоит не Добро, то есть Бог, но жизнь, та самая жизнь, которую Бог (как “Сокровище благих и жизни Подателю”) дает всему живому. Гитлер пошел на смерть ради смерти, потому что все, что составляло его мир, к этому моменту уже рухнуло, мученик, наоборот, идет на смерть не ради смерти, но ради жизни, ради того, чтобы другому человеку было лучше. Так мать Мария (Скопцова) попала в нацистский концлагерь, потому что в оккупированном Париже спасала евреев от голода и смерти; святой Максимилиан Кольбе вошел в газовую камеру, чтобы спасти жизнь другого узника, потому что у того была большая семья; Мартин Лютер Кинг был убит именно за то, что в сердцах черных и белых американцев стремился зажечь любовь друг ко другу, и так далее.

Бог в христианстве являет Себя миру не в сильном вихре, раздирающем горы и сокрушающем скалы, не в землетрясении и не в огне, как прямо говорится об этом в рассказе о пророке Илье и том богоявлении, что было пережито им на горе (3 кн. Царств 19: 11–12), а в веянии тихого ветра, но, главное, в предельной слабости и беспомощности… Сначала в виде беспомощного Младенца, а затем в виде не менее беспомощного Страдальца, распятого и умирающего на Кресте, – и в том и в другом случае именно эти дни главные в церковном календаре (Рождество и Пасха!) для любого христианского исповедания.

Мученики почитаются христианами примерно так же, как в античные времена греки почитали своих героев. Однако если герой выходит всегда победителем (Персей убивает Медузу, Беллерофонт – Химеру, Геракл – лернейскую гидру, стимфалийских птиц, немейского льва и так далее, а Тесей – Синиса и Прокруста), то мученик формально заканчивает жизнь как побежденный – за веру его непременно убивают его палачи. Культ античного героя – это всегда культ силы, прежде всего мускульной. Культ мученика – это культ чистоты души и невооруженного бесстрашия.

Герой, пускай освобождая людей, всегда приносит смерть другим, мученик не боится только смерти собственной, другим он приносит жизнь, “умирая за други своя”, как говорится в Евангелии. Главное в мученичестве как в свидетельстве (итальянское martirio) – выбор. Выбор служить другим, принося им добро, выбор, который связан с чистой верой и поразительным бесстрашием, ничем не вооруженной смелостью. Но есть и другое мученичество (по–итальянски tortura) – мученичество младенцев из Вифлеема, еще более невооруженное, ибо на него человек идет без выбора, идет, потому что власть поставила на нем клеймо и некрофильски обрекло его на смерть.

Опубликовано в журнале: «Вестник Европы» 2002, №6

http://magazines. russ. ru/vestnik/2002/6/chis. html

Жезл Ааронов

Из статьи “Четвёртая книга Моисеева. Числа”

Лет, наверное, тридцать тому назад в Москве ранней весной, почти зимой, начали появляться коричневые прутики багульника, безжизненные и сухие. Их надо было принести домой, поставить в воду, и по прошествии недели или двух, когда за окнами ещё лежал снег и было безумно холодно, этот безжизненный багульник вдруг давал маленькие

почки, и на другой день они распускались фиолетовыми цветами. Очень похоже на библейский рассказ о расцветшем жезле Аарона. Так в наших московских квартирах Бог являл нам Своё всемогущество. Просто, и казалось бы, без всякого чуда; просто и естественно. Но, увидев эти фиолетовые цветы, каждый, без исключения, начинал радоваться, чувствовал присутствие Бога в этом событии, в этом цветке, в его нежности, в его уязвимости, в его недолговечности. Вечное нам открывается в том, что так недолговечно и хрупко, — в цветке. И жезл Аарона потом вновь стал безжизненным и сухим. Когда он лежал затем в храме, в святилище, он уже не был цветущим и благовонным. Но он не был и мёртвым, потому что через него Бог явил нам некогда Себя, явил нам Своё могущество.

Аарон. Мозаика собора Св. Софии в Киеве. Сер. XI в.

Мы можем сказать, что чудеса бывали раньше, теперь их не бывает. Жезл Ааронов расцвёл в древности, теперь он уже не расцветает. Теперь вообще неизвестно, где он, он утерян много веков тому назад. Но каждая веточка багульника в московской квартире, каждый весенний цветок, каждая ветка мимозы, привезенная с Кавказа, — всё это говорит нам о Боге, о дыхании Святого Духа, Который преображает жизнь и наполняет ее смыслом.”

”Истина и жизнь”, №2, 2002

http://horatertia. com/

Нам нужна свобода

Опубликовано в газете"Русская мысль"

N 4247 от 26 ноября 1998 г.

Галина Старовойтова принадлежала к тем людям, для которых свобода — политическая, национальная, религиозная — представляет абсолютную ценность.

В первой заповеди Декалога Бог является человеку как Тот, Кто освобождает. Раб не всегда голоден и раздет. Нередко всё бывает наоборот: раб живет сытно, а свободный страдает от голода. Именно это случилось некогда с народом Божьим, который стал тогда не просто роптать на Моисея, но был готов расправиться с ним.

Свободный человек не может только радоваться своей свободе. Ему необходимо научиться работать. У народа Божия на это ушло сорок лет, но теперь время идет намного быстрее, хотя путь, по которому проходит человек сегодня, в чем‑то похож на все, что описывается в Пятикнижии.

Происходящее в России — трагично. Но одни — в их числе была и Галина Васильевна — призывают не отчаиваться, а другие зовут назад, в бред советской эпохи.

Первые настроены на работу — трудную, долгую, утомительную. Вторые выискивают врагов и призывают их истреблять, но захватить власть им пока не удаётся. Поэтому они решили убивать.

Убийство Галины Старовойтовой преследует одну цель — навести страх на политиков–демократов. Заставить их замолчать и — испугаться.

Последние дни показали, что этой цели убийцы Старовойтовой не достигли. Никто не испугался.

Более того — демократы почувствовали, что необходимо объединяться. Объединяться, чтобы нас не проглотила"коричневая харя", что<…>"всё наглее высовывается из‑под красных знамен".

Уходит в прошлое XX век — эпоха великих злодеев, которых не хочется вспоминать поименно. Сегодня в России нет таких удивительно светлых политиков, каким былА. Д. Сахаров, и не за лидером, который возьмет на себя ответственность за все, а сами должны мы идти по дорогам жизни. Не как толпа, но как нация.

Каждый должен почувствовать, что ответственность ложится на него. Не отсиживаться у телевизора, думая, что от него ничего не зависит, а работать, зная, что именно он может сделать то, на что у другого не хватит времени, сил, упорства.

Именно потому нам так нужна свобода — несвободный человек не несет ответственности за состояние общества. Время"великого инквизитора"осталось позади. Альтернатива становится предельно жесткой — либо свобода и демократия, либо новый ГУЛаг и новый Освенцим.

Галина Васильевна была политиком нового типа — не вождем, не лидером, который ведёт массы за собой, но труженицей, постоянно находящейся среди людей. Политика только тогда перестанет быть"грязным делом", когда находятся люди, которые берут ответственность за страну на себя.

Не бойся, малое стадо!

По следам финансового кризиса 1998 года

Недавние события показали: мы ощущаем себя людьми не христианской, но, увы, языческой истории.

Знаете, что меня озадачило в сентябрьской панике? То, что охваченным ею оказалось все общество — и превратилось на эти две недели в стадо. Она оказалась сильнее личности и народа — забытая нами, казалось бы, паника.

Само слово отсылает нас к древности — к имени греческого бога Пана. В римской мифологии ему соответствует Фавн. Это козлоногий божок с рогами, покровитель лесов, полей и стад, который пугал врагов своих друзей. Пугал диким видом своим и пронзительным голосом. Геродот рассказывает, что во время Марафонской битвы греки вместе с Мильтиадом победили персов совсем не потому, что Мильтиад был таким уж блестящим полководцем, а греки — мужественными воинами. Нет, оказывается, победили они потому, что Пан, спрятавшийся в пещере поблизости от Марафонского поля, так закричал, что персов охватил ужас — и они бежали.