Страница 49 из 64
Жены-мироносицы перед Господом. Фреска монастыря Высокие Дечаны, Сербия. XIV в.
Среди учеников Христовых не было богатых людей, поскольку богатство редко бывает праведным, особенно в подлые времена чужеземной власти. Да и сама близость Христа к людям порой действовала так благодатно, что бывшие сребролюбцы, подобно Закхею, были способны не то что прекратить копить, но в одночасье расстаться со всем накопленным. Единственный ученик, носивший ящик для пожертвований, трагически связал свое имя навеки с такой катастрофой, что невольно задумаешься о роковой связи между апостольскими трудами и любовью к деньгам.
Но апостолы были просто людьми, и Господь добровольно подчинился немощам плоти. У Господа и учеников были нужды, требующие попечения. Благо, у них были служители, не заклейменные ни сребролюбием, ни предательством. Среди них была Мария Магдалина, «из которой вышли семь бесов, и Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова, и Сусанна, и многие другие, которые служили Ему имением своим» (Лк. 8: 2-3). Они ходили за Христом и апостолами, но не проповедовали, не воскрешали, не изгоняли демонов. О каких изгнаниях и исцелениях речь, если некоторые из них (Магдалина) сами были недавно бесноватыми. Они служили, как могли: по-житейски, по-женски, по образу Марфы, которая хотя и услыхала некогда: «Марфа, Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом», - но труды которой и неизбежны, и необходимы.
Марфин труд не заслужил бы кроткого Иисусова упрека, если бы сама Марфа не уделила своим занятиям большей чести, чем надо. Она ведь с неким вызовом высказалась и о Марии, и о Господе, желая вовлечь сестру в собственные хлопоты. Вспомним ее слова: «Господи! Или тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? Скажи ей, чтобы помогла мне». Вот это представление о своих трудах как о единственно важных и желание вовлечь всех в собственные хлопоты и было пресечено Господом. Но то были сестры. Им трудно распределить заботы без обид и страстей. У других женщин, следовавших за Господом и учениками, разделение труда происходило легче и естественнее. Мужчины проповедовали, молились, совершали знамения, а женщины следовали за ними, совершая служение «имением своим».
Можно только догадываться о том весе, который при дворе Ирода имел домоправитель Хуза. Можно догадываться и том, с каким страхом, с какой ежедневной хитростью и каким напряжением ума ему приходилось совершать свою придворную службу. И вот жена Хузы становится последовательницей странника и проповедника. Она словно вырывается на свежий воздух из духоты царских помещений и находит счастье в том, чтобы привязаться к Учителю, слышать Его учение, спать под звездами и есть простую пищу. Свое привилегированное положение она превращает в способ служения: наконец-то и ее деньги находят достойное применение!
Евангельский рассказ скуп и не расцвечен деталями. Но Тот же Дух, что повлек Иоанну в число учениц, впоследствии в истории Церкви воодушевлял множество женщин на подобные труды. Богатые, но без высшей цели в жизни не находящие в богатстве радости, знатные женщины часто приходили к Богу и начинали служить Ему имением своим. Их список обширен. Там есть место для Елены, матери Константина; Клотильды - королевы франков; равноапостольной Ольги и многих других. Первым делом они, как правило, стремились привести к вере мужей и воспитать в вере детей. Если это удавалось, то ничего лучшего уже нельзя было изобрести. Если же не удавалось, они стремились разбогатеть добрыми делами, жертвуя, помогая, утешая. Одни заканчивали жизнь в обителях, другие оставались в миру, но жили строго и молитвенно. Третьи носили личину светскости и держали в руках власть, угождая Богу в тайне и иногда под яркими одеждами нося жесткую власяницу. И все они вчитывались и вдумывались в скупые строки, написанные евангелистом: «...служили Ему имением своим».
Была и еще одна влиятельная жена, которой не довелось послужить Христу от имений, которыми она тоже обладала. Это жена Пилата - Клавдия Прокула, более чуткая и сострадательная, чем ее облеченный властью муж. Она не изменила евангельских событий и не уговорила мужа не трогать Христа, но проявила сердце милующее, редкое, открытое к действиям благодати. Посреди криков «Распни Его!» и «Не Его, но Варавву!» ее слова, сказанные мужу, были как дыхание прохладного ветра: «Не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него» (Мф. 27: 19).
Так благодать нашла обрезанное и кроткое сердце в доме язычника, тогда как в это время жители Иерусалима призывали на головы свои и детей своих кровь Неповинную.
Бедность сама по себе - не добродетель. И богатство само по себе - не грех. Бедняки не только привычны к осуждению богатых. Бедняки, как видим в Слове, способны и на легкое осуждение Единого Безгрешного, а в это же время с трудом найдется хотя бы один человек, имеющий доброе сердце, и найтись он может в роскошных покоях, чья роскошь в это время не берется во внимание. Это первый урок.
Второй не менее важен. Будучи уже кем-то однажды высказан, он звучит примерно так: «Не можешь быть ловцом человеков - лови рыбу для ловцов человеков». То есть не все апостолы, и не все пророки, нужно кому-то и от имений Господу послужить.
1306 Часы из разряда «последнего писка»
Есть часы из разряда «последнего писка», в которых видна часть механизма. Вообще механизм (например, автомобиля) всегда закрывали, в противном же случае было некрасиво и отталкивающе. Но в этих часах последней моды открыто ровно столько пружинок и колесиков, и показаны они именно так, что эстетическое чувство не оскорблено. Наоборот, есть чувство особого шарма. Все это очень похоже на демократию, точнее на посвященность в тайны управления процессами, доступ к которым якобы открыт народу.
Народ верит, что он способен собой управлять и сам собой командовать посредством демократических процедур. Над Мюнхгаузеном, который тащит себя из болота за волосы, народ справедливо смеется, как над выдумкой, и даже способен языком физики объяснить невозможность такого трюка. Но вот в свою способность собою же управлять он все-таки верит, и нет пока такого языка, на котором можно было бы его в этом разубедить.
Подарили людям некий механизм демократических процедур, и люди уверовали, что они теперь полные хозяева жизни, а урна с бюллетенями, это - аналог некой волшебной кнопки. То есть подарили человеку часы, в которых механизм частично виден, а человек взял и уверовал, что он отныне - часовщик и специалист по части пружин и колесиков. Хотя еще древние говорили:
Увидишь человека с топором, не думай, что это плотник.
Вообще-то зрелище обнаженных тайных пружин должно так же пугать, как вид выпавших внутренностей или вывалившихся кишок. Поэтому никто и никогда все механизмы обнажать не будет. Никто, и никогда, и нигде, вплоть до самых наидемократичнейших стран включительно. Так, кое-что покажут, заведут, так сказать, разок за кулисы, откроют гримерную, но в сложные отношения внутри актерской труппы посвящать не станут. Потом так же за локоточек, вежливо проводят до двери. Зато у человека будет гордая и совершенно ложная убежденность в том, что отныне он - «почетный гражданин кулис».
Те, которые кричат и в мегафон, и в его отсутствие, они зачем кричат? Зачем зовут, то «Русь к топору», как Герцен, то пипл на баррикады, как современные борцы за рай земной и справедливое житье в Отчизне? Ой, не верю я, что чисты их намерения, как первый снег. Как Лебедев не верил в «стук телег, подвозящих хлеб страждущему человечеству», так и я не верю. У публичных борцов за всеобщее счастье часто бывает - души таковы, что клейма негде поставить. При том и история минувших дней точку зрения Лебедева оправдала. Борцы за счастье понастроили концлагерей, а филантропы массово переквалифицировались в террористов и людоедов. Кто с историей знаком, у того иллюзий мало.
С какой стати нынешние крикуны должны быть лучше крикунов вчерашних? Ни с какой. Хуже должны быть, это точно, а лучше - нет. Но народ, то ли в школе плохо учился, то ли еще что, на болтовню ведется и на проблемы напрашивается. И поскольку с хлебом пока все в порядке, народ хочет зрелищ. Разница между футбольным матчем, просмотром кинофильма и участием в демонстрации стирается. И не только потому, что Рейган был президентом, а Шварцнеггер - губернатором.
Спортсмены и актеры лезут в политику, как в родную среду. И это значит, что публичная политика имеет с клоунадой, с яркими шоу внутреннее подобие. Но дело не только в этом. Дело не только в подлых планах декабристов, но и в дремоте народного сознания. Простые люди, которым показали часть механизма, верят, что видели весь механизм. Мало того, что видели, а могут его еще и ремонтировать. Это непростительная глупость. Это было бы то же самое, если бы болельщики верили, что умеют играть не хуже своей команды, и массово выбегали бы на поле «подсобить» своим. Спортивный праздник был бы сорван, а виновные заслуженно наказаны. Спортивное шоу требует полных трибун, профессиональной игры и распределения обязанностей. Кто вам сказал, что политическое шоу устроено иначе? И откуда вы знаете, что попадание в вышние эшелоны власти нынешних народных вождей не станет в очередной раз сущим проклятием?