Страница 37 из 66
Мы бы хотели быть таким народом. Быть таким народом есть наша национальная идея и сокровенная мечта. Она же и надежда мира. Но получается пока плохо. Видно, плохо хотим. Или плохо разобрались с сутью происходящего.
Время требует, если уж не прозорливости, то, по крайней мере, проницательности. Ключ же к узнаванию обеих строек в повседневности, как всегда, находится в Литургической жизни, трезвении и любви к Писанию.
783 Книга должна быть везде
У меня есть карманное издание Соломоновых книг: Притчи, Песня Песней, Проповедник. Ее удобно читать в транспорте или в парке на лавочке. Но этого мало. Хочется иметь небольшое по размеру издание Апокалипсиса. Именно эту книгу лучше всего читать вне дома.
Однажды в Москве, на пути между Покровским монастырем и Афонским подворьем, я подумал, что по этому городу хорошо бы ходить с акафистником.
Однажды в Риме, на развалинах одного из форумов, я подумал, что здесь нужно сидеть или бродить с томиком стихов.
Однажды в Питере, в водовороте мостов и театров, среди хоровода статуй, стало жалко, что нет под рукой хорошего путеводителя.
Но потом в Киеве, как-то раз под вечер, когда зажглись огни, и пересох поток автомобилей, захотелось читать именно Апокалипсис. По Киеву тоже можно ходить и с Часословом, и с акафистником, и со стихами, и с путеводителем. Но и в Киеве, и в Риме, и в Амстердаме, и в Москве необходимейшая книга - Апокалипсис. Суть не в гаданиях о том, выполз ли уже на берег из моря «зверь». И не в том, какие слова относятся к нашей эпохе, точнее: сказания Ангелу Филадельфийской церкви, или - Смирнской. Суть не в страхе оттого, что пророчества сбываются, а в том, что большие города - это широкое полотно вспомогательной информации для ощущения Апокалипсических картин.
Живи сейчас кто-то из Великих отцов, его интерпретация Откровения пестрила бы окружающими фактами так, как сверкает и искрится от драгоценностей ювелирный магазин. Краткий слоган на рекламном щите, названия банков, выражение глаз красотки на витрине, стали бы расшифрованными знаками того, что видел когда-то Иоанн на Патмосе.
Ходить по улицам большого города нужно, содержа в уме образы Откровения. Читать Откровение нужно, параллельно вникая в колонки ежедневных газет.
Я очень нуждаюсь в отдельном карманном издании Апокалипсиса. Иллюстраций не надо. Глаза людей в метро будут самыми лучшими сопровождающими картинками. Пусть Псалтырь поется и Евангелие читаются в храме, пусть Бытие читается у реки или в лесу, пусть в классе разбирается книга Деяний. Апокалипсис пусть читается в час пик у окна в троллейбусе.
Жизнь нельзя отделить от книги, и книгу нельзя вырывать из жизни. Хочешь или нет, нравится или не нравится, но серпантин истории разворачивается и, зацепившись за уличные фонари и ограды, повисает как карнавальное украшение.
Совершенно не скучно жить, если тебя везде окружают книги, и, особенно если прочитанное совпадает с увиденным.
784 Миссионерские записки. Часть 5
Когда причащаются другие
Мы не все причащаемся за каждой службой. Даст Бог, доживем до тех времен, когда после слов священника «со страхом Божиим и верою приступите» к Чаше будет идти подавляющее большинство молящихся. Но и тогда останется кто-то не могущий причаститься по состоянию здоровья, или удержанный епитимьей, или по другой причине. О чем думать и о чем молиться человеку, который не причащается сейчас сам, но видит других братьев и сестер, со скрещенными на груди руками приближающихся к причащению?
Во-первых, стоит радоваться о людях, причащающихся Христу. Нужно молиться о них, да будет им причастие Святых Таин не в суд и не в осуждение, но в умножение веры, в исцеление души и тела, во всецелое освящение. Молиться о себе - всегдашняя обязанность, равная обязанности всегда дышать. Но молиться о других - дело любви, и нужно чаще расширять свое сердце, вмещая в него чужие нужды.
Во-вторых, глядя на других, невольно вспомнишь и о себе. Вспомнишь и попросишь о том, чтобы Господь «не лишил и меня причащения Святых Тайн». Попросишь о том, чтобы причащаться достойно и неосужденно, точно так, как говорит священник: «со страхом Божиим и верою». Это будет истинное приготовление к Причастию. Ведь «приготовиться» не значит только перед службой вычитывать положенные молитвы. Готов тот, кто часто думает о достойном причащении Христу, хочет этого единства, молится о нем чаще, чем того требует дисциплина церковная.
В-третьих, у каждого из нас есть люди, которые нашему сердцу дороги, но в самом главном - в вере, с нами не согласны. Если они не крещены, то мы молимся о них на ектении «об оглашенных». Но если они крещены, но не воцерковлены, самое время молиться о них во время причащения. «И их призови, Владыко. И их сподоби напитаться бессмертной пищей. И к их сердцам прикоснись, да будем вместе - они и мы - перед Лицом Твоим».
Эти и другие подобные молитвы пусть рвутся к Небу в то время, как хор поет «Тело Христово примите, источника бессмертного вкусите».
Надо ли напоминать, что время причащения, даже если вы лично не причащаетесь, не есть время выхода из храма или хождений внутри него, не есть время разговоров или прочих праздных занятий?
Небо отверсто! Христос питает Своей Плотью и Кровью верных! Совершается пиршество веры и таинственное очищение любезных Господу душ!
Это - время внимательной и горячей молитвы как для тех, кто приближается к Чаше, так и для тех, кто почему-то сегодня лишен приобщения.
«Примите, ядите».
Если Бог говорит: «иди», то лукавый обязательно скажет: «стой». Если Бог говорит: «молчи», то враг нашего спасения будет непременно раззадоривать на словоохотливость. Он - обезьяна, он -кривляка, он действует от противного.
В Раю Господь сказал, чтобы люди не ели от дерева познания. А злой хитрец сказал: «съешьте». Христос говорит: «ешьте», «пейте все», а злой хитрец говорит: «не ешьте», «вы недостойны», «нужно долго и сложно готовиться».
Так он действует всегда. Но горе в том, что мы впитали его образ мыслей и отгоняем людей от Чаши на основании мыслей и теорий сомнительных.
Пригласите к себе в гости друзей, накройте роскошный стол. А теперь представьте, что гости пришли, скромно сели на краешке стула, опустив глаза в пол, немножко поговорили с хозяином. Затем встали и ушли. Ничего не съели, не выпили. Ни одного тоста не произнесли, ни одной песни не пропели. Что это, как не великая обида хозяину?!
Бог нам еженедельно накрывает стол, приглашает на пиршество, говорит: «Примите, ядите». А мы приходим в храм пустые и уходим пустые. Как будто у нас нет грехов. Как будто нас не касаются слова: «Сие есть Тело Мое, за вас ломимое во оставление грехов».
И ладно бы священники звали, а люди не шли. Так нет. Люди шли бы, да священники отгоняют. «Ты не готов». «Ты недавно причащался», и прочие безумные глаголы.
Болезнь не нова. Это - средневековая католическая язва, по привычке считающаяся образцом православного благочестия. Она вошла в ткани Церковного Тела много столетий назад и за год ее не выгонишь. Но выгонять надо, медленно и постепенно. Ведь мы даже не подозреваем, что творится в глубине нашего сердца. Это истинный хаос и адская бездна. Навести там порядок человеческими усилиями невозможно. Нужно позволить Христу, однажды сходившему в ад, сойти в нашу собственную сердечную бездну, чтобы навести там порядок. Иначе мы обречены страдать от неуемных движений собственного развратного сердца. Так лава извергается из ожившего вулкана и с этим бесполезно бороться.
Не во всем я согласен со Шмеманом. Но один его тезис согласен вывесить, как баннер, на каждом перекрестке. Он сказал, что революция в России была бы невозможна, если бы люди не были ложными обычаями отлучены от Чаши, если бы люди причащались часто.
Спасаться спасая
Священник может спасаться, только спасая. Отшельник бежит от всех, чтобы найти Единого. Священник от всех бежать не может, не имеет права. Он может спастись, лишь помогая спасаться многим. Поэтому он не имеет права молчать. «Отверзу уста моя и наполнятся Духа», - это не только ирмос Богородичного канона. Это священническое кредо.
Обращаясь к другим, священник обращается и к себе самому. Не сверху вниз, как больший -меньшим, а лицом к лицу, как брат - братьям.